Мой милый

Жара. Солнце огненными лучами нагревает все: землю, воду, крышу дома, одежду. Тимофей вывешивает во внутреннем дворе мою и свою мокрые чистую одежду и постельное белье на верёвку. Я смотрю сейчас на него из окна. Он одет скромно, но как подобает типичным горничным - в специальном наряде. Лёгкий прохладный ветерок легка развевает этот наряд, как и мокрые вещи. Когда Тима смотрит в мое окно, я все же решаюсь выйти из кабинета. Спускаюсь осторожно по лестнице (она жутко скрипит), прохожу через гостиную на кухню. Дверь во двор приоткрыта. Я ее открываю до конца и сажусь на пороге, словно погруженный в свои мысли, но на самом деле наблюдаю за ним. Мне так хочется быть ближе с ним, хочется прикоснуться к нему. Через минуту Тима заканчивает вешать вещи, берет уже пустую корзину и, повернувшись ко мне, говорит: -Арсений Иванович, не хотите прогуляться? -А? - продолжаю делать тот же вид. -Не хотите прогуляться, говорю? - повторяет он. - Я знаю здесь отличное место, чтобы охладиться в такую жару. Он улыбается. Улыбается самой светлой улыбкой, что я видел. От нее его темные волосы даже кажутся самыми светлыми, что есть на свете. -Я не против, - говорю я. - Только у меня есть одна просьба. -Что нужно? -Принеси мне что-нибудь попить, пожалуйста, - я впервые за все это время прошу о чем-то подобном. Он говорит: "Хорошо!" - и идёт на кухню. Там он оставляет корзину, моет руки и наливает в стакан апельсиновый сок со льдом. Принеся мне стакан, Тима вновь возвращается на кухню,уже за другой корзинкой для пикников. К этому времени, я выпиваю сок и отношу стакан обратно. Мы пошли через лес. По словам Тимофея, здесь самый короткий путь. И это оказалось правдой - через пару минут мы оказались у реки. Именно сюда хотел меня привести мой горнечный. Он ставит корзинку на траву, приподнимает форму, чтобы не намочить, и идёт к воде. Она ему по колено. Тима разворачивается, улыбается и подзывает меня к себе. Я, наплевав на одежду, иду в воду. -Ну вот! Теперь у вас одежда мокрая! - говорит парень. -Ничего, скоро высохнет, - отвечаю я и прохожу ближе к нему. Вода и вправду прохладная, не смотря на нещадящую жару. Она словно окутывает не только ноги, но м все тело прохладой. Ещё шаг, и вот я уже рядом с Тимофеем. Мы смотрим в разные стороны: он смотрит на тот берег, с которого мы пришли, я - на противоположный. Немного постояв в воде, я начал чувствовать, как Тима пытается взять меня за руку, но я её отдергиваю. Я боюсь причинить ему вред. Я пытаюсь казаться холодным к нему, но не получается... Остальной день до вечера, словно выбежал из памяти, пока я внутри корил самого себя за все это. Вечером мы вновь были дома. Открывая калитку внутреннего двора, Тима произнес: -Кстати, сегодня праздник! -Да? Какой? -День любви, семьи и верности, - Тимофей вновь улыбался. - Побудьте здесь, я сейчас принесу бенгальские огни. -Хорошо, - ответил я, а Тима побежал через кухню куда-то, оставив корзинку на пороге. Я сел рядом с ней и стал ждать его. Но ждать долго не пришлось - всего через пару секунд парень вернулся с упаковкой бенгальских огней и коробком спичек. -Даю право зажечь первым огонек вам, - произнес он и протянул мне один бенгальский и спички. Пока я зажигал огонёк, Тима достал и себе. Он зажег свой прикосновением к моему. Словно любовь между людьми, искра пронеслась и на другую палочку с порохом. -Алексей Иванович, - говорит Тима. -Да? -Я вас люблю, - он краснеет и смотрит в землю. Я не могу сказать и слова. Он любит меня (хотя я об этом уже догадывался). Все, что я желаю в этой ситуации, так это просто немного отворачиваюсь от него. Так в тишине мы просидели несколько минут. Наши огоньки догорели, Тима поджёг новый, а я лишь ушёл к себе в кабинет. Когда я уходил, мне показалось, что Тима плакал. Заперевшись в своем кабинете, я тоже начал плакать, совершенно бесшумно. Как когда-то я научился в приюте...