Ты будешь удивлён

      Оливия безумно корила себя все эти 13 лет, что не видела Сириуса: за то, что не поверила ему, за то, что не выслушала его, за то, что не сказала, что носит под сердцем его ребёнка.       Может, сделай она что-нибудь из этого, Сириус не разрушил себе жизнь. Нет, он стопроцентно отомстил бы Петигрю, в любом случаи, но может, сделал бы это законным образом, оставшись на воле.       Но он не знал, что девушка, которую он всецело любил, носит под сердцем его сына. Тогда бы у него была надежда на будущее, а так — он ничем не рисковал.       В 1994 году юному мальчику пришло письмо из Хогвартса, и он разделил эту радость с мамой.       Оливия долго думала, как же назвать сына, она хорошо помнила страсть Блэков называть детей в честь созвездий, а в её сыне, как бы она этого не боялась изначально, текла их кровь.       Держа маленький сверток в руках, она назвала малыша Процион — Малый Пес — в честь отца. Но дать фамилию Блэк — означало обречь сына.       Каким бы предателем его не считали бы, он заслуживает на прощение. Свое она подарила ему, буквально, спустя пару месяцев, но только Сириус об этом не знал.       Он не разговаривал с ней больше 13 лет, не слышал её голоса в голове, не прикасался к её нежной коже. Но наблюдал. Да, наблюдал, с тех самых пор, как сбежал из Азкабана, но не мог показаться, пока не очистил своё имя, пока не доказал, что не виновен.       Может, тогда у него получится добиться прощения. Он ведь не знал, что она давно не держит на него зла и уверена, что он не предавал своих друзей.       Но он знал, что у неё есть сын — взрослый парень, тот ещё сорванец.       Он видел его не раз, расхаживая по улицам в обличии пса, но никогда не видел, мужчину рядом с Оливией. Паренек воровал газеты, гонял по улицам на велосипеде, практически сбивая прохожих, и смеялся заливисто на всю улицу из-за очередной шутки. В этом смехе Сириус отчетливо слышал смех Оливии, такой же заливистый и звонкий.       Он точно сын своей матери.       А ещё он радовался за Оливию, потому что помнил, как она боялась, что в будущем у них родится дочь. И что, той придется пережить все то, что пришлось пережить Оливии, прежде чем научится пользоваться своей силой.

*

      — Так значит назвала сына Проционом? — послышалось из-за спины, когда Оливия возвращалась домой с покупками.       — Простите? — она обернулась и застыла.       — Добрый вечер, Оливия.       Она узнала, что Сириус наконец-то вернул своё честное имя, и была за него безмерно рада, но никак не ожидала, что он появится перед ней. Он выглядел лет на 10 больше, чем положено — длинные волосы, аккуратна щетина и куча морщин. Время уж точно его не пожалело.       — Это в честь отца. — выйдя из ступора, спокойно отвечала Оливия.       «Малый Пёс, если я не ошибаюсь?» — в собственной голове, спросил Сириус, не сводя глаз с лица Оливии.       Она, несомненно, стала старше, но по-прежнему была прекрасной.       — Именно.       — Его отец — астроном? — спросил Сириус, подавляя улыбку.       Он уже точно знал, что Процион Спелман — его родной сын. Ему всё рассказал Римус, который всё время помогал Оливии с ребёнком и стал для того крестным отцом.       Узнал он об этом всего несколько месяцев назад, когда всё же смог нормально поговорить со старым другом.       Сириус долгое время не мог собраться с мыслями, чтобы показаться перед ней, перед сыном. Хотя его имя уже было очищенно, он боялся, что Оливия его всё ещё не простила, а сын — просто не захочет видеть.       — Его отец, преступник, которого оправдали, Сириус. — дрожащим голосом, говорила женщина. — Римус проболтался тебе?       — Да.       — Хочешь увидеть сына? — с улыбкой спросила Оливия.       «Только если ты разрешишь» — в голове и испуганный взгляд Блэка.       «Пойдём в дом, он скоро явится» — её голос в его голове, и Сириуса как будто током прошибло.       Он так скучал по этому голосу, безумно скучал за Оливией.       Сириус Блэк был рад такой возможности, был рад, что находится рядом с женщиной, которую безмерно любил, и которую любит всё ещё.       Даже, если им не удастся наладить прежние отношения с Оливией, он рад мысли о том, что она не сердится на него, не держит обиды. Но ещё больше, радует мысль, что он сможет увидеть сына.       «Не волнуйся так, Сириус, — её голос в голове, — Я отлично чувствую твой нервоз. — её улыбка, по которой Сириус так скучал. — Он знает кто ты такой»       — Ты рассказала ему обо мне? — удивлённо спросил Сириус.       — Конечно, как только была уверенна, что ты не виновен. — снова улыбнулась Оливия, открывая дверь дома.       «Правда пришлось ждать, ещё 3 года — чтобы он начал меня понимать. Младенцы, знаешь ли, не очень хорошо запоминают информацию» — ответила Оливия в его голове с таким прекрасным смехом следом.       И Сириус готов поклясться, что в тот момент он родился заново.