Глава 119. Под луной среди цветов*
10 марта 2021 г., 09:46
– Бинхэ, это безрассудно! – шептал Шэнь Цинцю, следуя за смеющимся учеником на пик Цаньцао. – Если шиди Му застанет нас на своих цветочных полях, этот учитель сгорит со стыда!
– Глаза учителя ещё полны золотого света, на что же ему смотреть, если не на цветущие хризантемы? – ответил ученик, сжимая его изящную ладонь в своей руке.
Шэнь Цинцю дрожал. Он не успел как следует заколоть Гуань и волосы спускались до самой земли. Поверх льняного белья на нём был только роскошный меховой плащ Бинхэ. Учитель тонул в нём, нежась в серебристых мехах пушистого ворота.
Полная луна сияла высоко в небе, но была так огромна, что, казалось, занимает всё небо. Осенний ночной воздух был напоен ароматами горьких цветов и дикой мяты.
– Сегодня девятый день месяца хризантем. Мы закроем дверь в бамбуковую хижину и будем пить цветочное вино, – сказал Ло Бинхэ, опуская ладонь на затылок Шэнь Цинцю и прижимаясь лбом к его челу.
Шёлк волос скользил сквозь пальцы прохладными волнами. Тонкую белую шею пересекала чёрная лента с багровым камнем драконьей крови. Ло Бинхэ так тосковал эти дни... Как бы он мог прожить вдали до весеннего равноденствия?
Он коснулся приоткрывшихся губ Шэнь Цинцю, вовлекая его в нежный глубокий поцелуй. Объятия были осторожны, словно он сжимал в руках воздушного змея.
Они стояли среди моря хризантем, взрывающихся у ног разноцветными фейерверками, залитые лунным светом. Ленты и длинные волосы Шэнь Цинцю развевал ароматный осенний ветер. Ему было тепло и спокойно. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему счастливым.
Шэнь Цинцю так долго не мог отбросить это глупое чувство собственного превосходства и принципы, мешающие жить. Испытания, которым подвергла его судьба, разбили в осколки картину мира, позволив ему быть свободным настолько, чтобы испытывать счастье.
Он с наслаждением откинул голову, смотря на огромный шёлковый фонарь луны. Серебристые узоры светлым сиянием наполняли озёра его глаз. Его душа, переполненная восторгом, взрывалась сотней слепящих огней глубоко внутри.
Ло Бинхэ скользнул к мочке уха, коснулся влажным поцелуем ямки за ухом, вызвав стремительную волну острой дрожи. Опустился к ключицам, распуская узел чёрной ленты талисмана.
Багровый камень каплей холодной крови скользнул под полы льняной рубахи. Шэнь Цинцю вздрогнул, пытаясь его поймать.
– Учителю не нужно бояться. Пока этот ученик рядом, никто не посмеет даже взглянуть на него, – тихо произнес Ло Бинхэ, опуская камень в карман плаща.
Учитель обвил его шею руками, боясь упасть прямо в эти разноцветные пышные цветы. Этот обезумевший мальчишка что, собирается сделать это здесь?!
– Бинхэ? – тихо прошептал он.
Ученик с трудом оторвался от его губ. Его жажда была необорима. Он хотел этого человека! Он хотел выпить его наслаждение, его смущение, глотать стоны в ночной тишине...
Ло Бинхэ поднял его на руки и перенёс чуть дальше. Там находилась странная, изумительная конструкция, похожая на беседку или чайный домик. В её центре возвышался круглый столик, а вокруг, вероятно, иногда появлялись шёлковые подушки. Колонны, поддерживающие низкую круглую крышу уходили в землю... корнями? Кажется, эта беседка и впрямь была произведением природы и редкого таланта адептов пика, подчинивших даже лесных фей.
Ло Бинхэ опустил его на землю и коснулся ладонью щеки.
– Здесь нас никто не увидит.
Шэнь Цинцю задыхался. Что он говорит?! Как он вообще себе это представляет?! Почему они не могут вернуться в дом и, замкнув его барьером, отдаться своей страсти там?
– Почему здесь? – спросил он, пытаясь выскользнуть из его осторожных объятий.
Ло Бинхэ рассмеялся в ответ.
– О чём учитель подумал? – спросил он насмешливо, плотнее укутывая его в меха. – Ты испугался лунного света или цветов? В это время пик совершенно пустынен и даже если учитель будет кричать, никто не услышит его.
Однако, стоило ему закончить, раздался лёгкий шум. Они застыли, наблюдая за фигурой в белых одеждах, идущей по цветочному полю. Её глаза были закрыты, а израненные руки перевязаны.
– Цингэ... – выдохнул Шэнь Цинцю.
Всё настроение вмиг пропало, сменившись стыдом.
На лорде Байчжань было лишь тонкое исподнее бельё. Он дрожал от холода и без конца оборачивался, словно не мог кого-то найти в толпе.
– Приведи шиди Му, – безжалостно отрезал Шэнь Цинцю, направляясь к фигуре в белом.
Ло Бинхэ нахмурился, но иного выхода не нашёл. Придётся разбудить бессмертного целителя.
– Цингэ? – осторожно спросил Шэнь Цинцю, подойдя и обняв его.
Лорд Цинцзин старался не напугать, не разбудить Лю Цингэ. Он осторожно накрыл его полой плаща, пытаясь согреть. Мучительный страх закрался в его сердце. Лорд Байчжань сильнейший заклинатель, лучший мечник своего времени! И он ходит во сне? Не может быть! Или раненный этими ужасными цепями, он приходит в такое неистовство, чувствуя аромат хризантем?
– Цинцю? Это ты? – спросил Лю Цингэ хрипло.
Шэнь Цинцю крепче сжал руки.
– Это я, шиди. Ты что... Ты не можешь открыть глаз? – спросил он с ужасом. Неужели и Лю Цингэ... тоже ослеп?!
Лорд Байчжань замер, чуть покачиваясь от усталости.
– Я не стану открывать глаз, пока ты не прозреешь! Это моя вина... Я не смог тебя уберечь...
– Прекрати... – выдохнул отчаянно Шэнь Цинцю.
– Прекрати. Прекрати! – выкрикнул он со слезами в голосе.
Лю Цингэ вздрогнул и проснулся. Что это? Где он? А это... Цинцю? Почему он дрожит? Это он кричал?
– Что... Ты сказал? – спросил он.
Шэнь Цинцю уткнулся в его плечо.
– Не смей винить себя! Не смей! Не смей!
Лю Цингэ ничего не мог понять. Что это за странное место? Как он здесь оказался? И с чего вдруг Шэнь Цинцю (Святые небеса, такое возможно?!) льёт слёзы на его плече?!
Лорд Цинцзин отстранился и взял его израненные руки в свои. Он долго смотрел на них, прежде чем перевести взгляд на его лицо. Цингэ поразился, как огромны его глаза. Словно озёра, полные лунного света, отражённого в каплях росы.
Наверное, это сон? Тогда... это всё объясняет... Такая огромная луна, разливающая серебристый свет на целое поле цветов... Этот аромат ночи... А если это сон, значит он может сделать то, что хотел так давно? Он может его поцеловать?
Он склонился к лицу Шэнь Цинцю и коснулся его губ. Легко и мимолётно, словно крылья мотылька.
Вздрогнувший лорд Цинцзин так и стоял, испуганно глядя в черноту глаз. В них царило смятение и... удовольствие?
Сзади послышались голоса. Му Цинфан был встревожен. Он быстро осмотрел Лю Цингэ и с облегчением выдохнул.
– Не буду спрашивать, что шисюн делает на Цаньцао... ночью. Не иначе, воля небес. Эти цепи едва не вынули души из ваших бессмертных тел. Этот Му боялся, что мастер Лю так и останется на той мостовой. Его рассудок был поврежден. Настолько, что он стал подвержен такому состоянию.
Лю Цингэ нахмурился.
– И как долго это длилось? Сколько времени я был болен?
– Целых семь дней. И ты, и шисюн Шэнь не приходили в себя целых семь дней, – ответил целитель и, наконец, взглянув на Шэнь Цинцю, просиял. – Глаза шисюна в порядке? Лекарство и впрямь оказалось действенным.
Ло Бинхэ вышел из тени беседки и встал за спиной Шэнь Цинцю, изображая почтительность.
Они раскланялись друг другу. Лю Цингэ отправился в дом целителя.
А учитель и ученик ещё долго смотрели им вслед. Едва не вынули душу? Они могли лишиться рассудка? Шэнь Цинцю содрогнулся. При воспоминании о том, как цепи обвивают тело, его пробрал озноб. И страх. Он боялся так, что зубы стали выбивать мелкую дробь.
Ло Бинхэ обнял его, злясь, что эта прекрасная ночь рассыпалась пеплом.
– Нам лучше вернуться на Цинцзин, – тихо сказал он, уткнувшись в плечо Шэнь Цинцю.
Тот в ответ задумчиво кивнул.
__________
*花前月下 (huā qián yuè xià) — среди цветов и под луной – этот чэнъюй метафорически описывает романтичные отношения.
**На 9-й день 9-го лунного месяца в Китае отмечают праздник Чунъянцзе, который называют также праздник двойной девятки или праздник хризантем. В честь этого принято подниматься на гору с веткой пахучего кизила в руке и пить на вершине вино из хризантем. Отсюда и еще одно название этого дня - праздник восхождения на гору. Одна из традиций этого праздника - печь лепешки из рисовой или пшеничной муки, украшая их финиками, изюмом, орехами и другими сладостями.
