Останешься со мной?

— Не уходи… останься со м-мной? Костья сначала подумала, что ей послышалось, но развернулась и удивлённо посмотрела на Бэллу. Та сидела на диване, запрокинув голову на спинку. И даже в кромешной темноте можно было заметить печаль из-под полузакрытых век. Пальцы девушки неуверенно держались за край футболки старшей. Купер скользнула взглядом на её руку. Рукав толстовки немного съехал с худощавого запястья, и следы невыносимой душевной боли теперь стали видны. — Пожалуйста, останься, — прохрипела она, сжав пальцы чуть сильнее. Костья вздохнула и молча села на диван. Слова были не нужны, чтобы осознать, насколько сильную боль пришлось испытать на своём пути им обеим. Теперь Купер понимала это. В какой-то момент их дорожки свернули не в ту сторону и сейчас приходится разгребать последствия. Девушка вдруг почувствовала, что вновь не одна. Они с Кузнецовой и не общались толком, но сами того не замечая, медленно становились спасательными кругами друг для друга. Костья проводила пальцами по тоненьким шрамам, которые были и не особо заметны на светлой коже. Ощущение тепла подтверждало, что всё это не бредовый сон, поэтому она грустно улыбалась, перебирая какие-то мысли. И, удивительно, но становилось легче. Обеим. Ощущение того, что всё это неправильно, появилось, спустя час. Бэлла, кажется, давно заснула, что было явно к лучшему. Купер отпустила руку девушки и поёжилась от внезапно повеявшего холода. То, что пару мгновений назад казалось раем, теперь выглядело совершенно нелогичным. «И какой чёрт меня дернул?» — подумала она. На душе было слишком спокойно, и этот факт не укладывался в голове. — Да ну нахер, — пробормотала Купер и резко поднялась с дивана. Девушка направилась в спальню. Мягкая кровать вдруг стала похожа на доску с торчащими из неё гвоздями, которые вынуждали переворачиваться с боку на бок и не давали забыться спокойным сном. От роя лишних мыслей гудела голова, и это определенно начинало выводить из себя. Слишком много внимания Бэлла перетянула на себя, и Костью это совсем не устраивало. С появлением Кузнецовой размеренная жизнь превратилась в не пойми что. И просто смириться с этим оказалось не в её силах. Ночь казалась бесконечной. За это время Купер успела несколько раз подняться с постели. И всё из-за наглой девчонки в соседней комнате. Сначала Костье резко вспомнились деньки, когда она сама была оставлена в далеко не трезвом состоянии на том самом диване, и как потом ломило всё тело от неудобного положения. Такой участи не пожелаешь и врагу. Поэтому пришлось пойти и уложить как следует Кузнецову, сняв с её ног массивные ботинки. Через некоторое время девушку осенило ещё раз. Теперь к Бэлле она пришла уже со своей второй подушкой и пледом. Так удалось уснуть лишь под утро, когда в комнату начали пробиваться первые лучи солнца. Костья так вымоталась за последнее время, что и забыла о своей гостье. Точнее, ей было просто не до этого. Единственное, что требовал организм — это полноценный крепкий сон.

***

Бэлла поёжилась и натянула плед так, что тот уже закрывал половину лица. Стало уютнее и теплее. Давненько она не спала так хорошо. Однако с каждой минутой пробуждения сознания пружины, давящие на рёбра, ощущались всё больше. Реальность ударила внезапно. В голове закрутилась карусель воспоминаний. Одногруппники, клуб, выпивка, бармен… Костья? — О, Боже! — девушка вскочила, откинув приятную на ощупь ткань. Она осмотрелась и поняла, что совершенно не в курсе, где находится. Вид из окна немного сгладил ситуацию, но вопросов меньше не стало. Бэлла опустила ноги на прохладный ламинат и ещё раз оглядела комнату. Поняв, что таким образом ничего не прояснится, она встала и, запнувшись о собственные ботинки, поплелась изучать незнакомое жилище. Здесь было как-то… пусто и холодно, несмотря на неплохой ремонт и наличие интересных вещиц повсюду. Возникало чувство, что душа покинула эту квартиру. Спустя пару минут, стало понятно, что квартира двухкомнатная, но Бэлла провела эту ночь на диване, стоящем в кухне. Недолго думая, девушка открыла одну из дверей и оказалась в просторной комнате. Здесь не было чего-то особенного. Односпальная кровать у стены, рядом с которой тумба с ночником. С противоположной стороны огромный книжный шкаф, а у окна низенький столик и мягкое даже на вид кресло. Довольно уютно, что не сказать об остальной части квартиры, где Бэлле уже удалось побывать. На одной из полок с книгами Кузнецова заметила рамки с фотографиями и подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть. На многих была изображена маленькая девочка лет шести. Где-то она была одна, а где-то с милой женщиной в возрасте. Малышка везде широко улыбалась, в глазах горел огонёк. «Выглядит такой счастливой», — подумала Кузнецова. Она уж было хотела взять в руки одну из фотографий, как из-за спины раздался голос: — Не трогай ничего, — прозвучало строго и, возможно, даже немного грубо. — Оу, я не… — Бэлла обернулась, начав подбирать слова для оправдания, но всё вылетело из головы, когда поняла, что перед ней стоит Костья. — Что уставилась? Благотворительность закончилась, можешь идти домой, — рявкнула та. Купер выглядела так, будто ещё не до конца проснулась, и этот вид, надо признаться, умилял. Девушка была одета в огромную белую футболку и такие же широкие светлые штаны в клетку. Она стояла, засунув руки в карманы брюк и пыталась выглядеть недовольной, как минимум, хотя на деле больше напоминала ребёнка. — Ты чего лыбишься? Или до тебя снова не доходит смысл моих слов? — сказала Каспер. — Да не… Эм, я не очень помню вчерашний вечер, но в любом случае прости, если вдруг принесла неудобства… — Неудобства? — подняв бровь, спросила Костья. Неудобства — это очень слабо сказано. — Я ещё и разбудила тебя, по всей видимости, — вновь окинув взглядом девушку, заключила Кузнецова. — Всё это уже неважно. Я просто прошу, проваливай отсюда. И давай притворимся, что ничего этого не было, и забудем. — Я хотела… — Да, господи-и, почему тебе вечно надо повторять дважды? Бэлла, умоляю, просто уходи! — со всем раздражением сказала Купер. Кузнецова с полминуты стояла, вылупив глаза, а потом вся поникла и поплелась к выходу из квартиры. Когда Костья наконец осталась одна, шумно выдохнула. Имя этой мелкой она, кажется, произнесла впервые, и это оказалось даже… приятным? Может, и не так, но звучало красиво и как-то естественно из уст Купер. Будто всю жизнь называла ту по имени, и это стало чем-то родным. Возможно, Костья и не взбесилась так, если бы не обнаружила Кузнецову в комнате бабушки. Даже сама девушка заглядывала туда крайне редко. Только в самые трудные моменты она заходит, чтобы вновь почувствовать родной запах и тепло. Будто женщина просто вышла в магазин на пару минут и сейчас придёт. Но сколько Купер не ждала, та всё не возвращалась и не вернётся… Костья вздрогнула, когда услышала звонок. Она настолько погрузилась в свои мысли и воспоминания, что даже не заметила, как долго простояла в коридоре. — Кого там принесло опять, — вздохнула Купер и открыла дверь. На пороге стояла девушка, которая ушла отсюда буквально минут десять назад. От удивления Костья, кажется, забыла как говорить, поэтому инициативу на себя взяла Кузнецова. — Перед тем, как ты меня выгнала, я собиралась сказать, что хочу отблагодарить тебя, — кряхтя произнесла Бэлла. Выглядело бы даже забавно, если бы в её руках не находился огромнейший бумажный пакет с продуктами, ручки которого, по всей видимости, не выдержали, из-за чего ей пришлось нести его, держа за дно. — Всё-таки ты мне здорово помогла, а я даже спасибо не сказала, поэтому вот. — Что это твоё «вот» означает? — непонимающе спросила Костья. — Можно я сначала войду, а то сейчас всё просто грохнется, — проскрипела младшая. Купер закатила глаза, но от двери отошла, освободив проход. Бэлла ввалилась в прихожую и поставила покупки на пол. — Фух, еле донесла! — с облегчением улыбнулась она. — Не собираешься ответить на мой вопрос? — напомнила Костья. — А, ну так вот. Перед тем, как осмотреться, я очень захотела пить. Сушняк дело такое, сама знаешь. Вода оказалась в холодильнике, собственно только она там и была. Так я подумала и решила, что это лучший способ отблагодарить тебя… — А я думала, что мы договорились обо всём забыть и больше не контактировать, — буркнула Костья. — Да ладно тебе. Пошли, я приготовлю нам что-нибудь. — Нам? Приготовишь? Чего? У тебя с головой всё в порядке, или я тебя вчера где-то уронила? — удивлённо спросила Костья. — Ну ключи-то я всё равно не нашла. Попросила друга привезти дубликат. Пока он там возится, где мне быть? А тут совместим приятное с полезным, — усмехнулась Бэлла. Костья никак не могла переварить услышанное, но давать заднюю уже было явно поздно. Да и, действительно, куда Бэлле сейчас идти. Однако девушка всё-таки решила изобразить вселенское негодование от происходящего и просто пойти хотя бы умыться. Пусть Кузнецова делает, что хочет. Слишком надоели эти разборки. — Я приму это, как за разрешение остаться, — чуть повысив голос, сказала Бэлла, когда Костья скрылась за дверью в ванную. — Ну что ж, всё не так уж и плохо прошло, — сказала она уже себе. Разувшись и взяв пакет с едой, девушка прошла на кухню. Кулинария была её давним увлечением. Ещё в детстве она любила творить за плитой. Но сейчас хотелось чего-нибудь простого, уютного и домашнего, поэтому ничего лучше, чем блинчики в голову ей не пришло.

***

Костья недавно вышла из душа, снова облачившись во всё чёрное, и развалилась на кухонном диване. Она прикладывала все возможные усилия, дабы не выдать откуда-то возникшую взволнованность. Бэлла то и дело бегала с одного места к другому, видно, быстро освоившись. А Купер листала ленту в Твиттере, хотя уже давно не вчитывалась в написанное. На секунду девушка вспомнила бабушку. Когда-то Костья также сидела и ждала любимых блинчиков. — Можно вопрос? Снова слышать голос Бэллы было неожиданно после долгой тишины, царившей в квартире. До этого о присутствии здесь ещё кого-то помимо Костьи оповещали лишь негромкие шаги, звон посуды и шипение еды на сковородке. Всё это через какое-то время стало даже привычным, но теперь, по всей видимости, просто стоять и ждать, пока блинчик достаточно поджарится, стало для Кузнецовой слишком скучным. Она стояла, облокотившись бёдрами о столешницу возле плиты, и задумчиво крутила в руке лопаточку. — Валяй, — ответила Купер. Ещё когда та переступила порог этой квартиры во второй раз, девушке стало понятно, что разговора не избежать. — Чья это комната? — спросила Бэлла. — Моей бабушки, — спокойно ответила Костья. Увиливать от вопроса глупо, как минимум, а выдавливать из себя недовольство просто не было сил. — А… где она? — голос звучал неуверенно. Кузнецова предполагала, каким может быть ответ на этот вопрос, но всё же задала его. — Её нет. — Оу, мне так жаль… — Давай без этого, — раздраженно сказала Купер. Она ненавидела все эти дежурные фразочки. Во-первых, жалость — это самое худшее чувство, а, во-вторых, большинство говорящих такие слова на самом деле подобного и не испытывают. — Поверь, это не пустые слова, — будто прочитав мысли, произнесла Бэлла, чей взгляд в мгновение стал каким-то потерянным. — Я знаю, что такое терять любимого человека. — Из-за этого вены резала? — раз уж начали… Кузнецова замерла на месте. Кажется, даже дышать перестала. Во взгляде был заметен некий испуг и немой вопрос. Девушка уже на уровне инстинкта потянулась к рукавам толстовки, натягивая их на кисти. Никто не знал об этом, но как она умудрилась выдать свою тайную боль совершенно незнакомому человеку? — Откуда ты… — Видела ночью. Я не специально, просто… так случилось, — Купер не собиралась оправдываться. — Да. Мы с ним были знакомы с детства, — шумно выдохнув, начала Бэлла, — можно сказать с рождения. Делили на двоих пелёнки, игрушки, гуляли вместе, ходили в один детский сад, а потом и в школу. В общем мы всегда всё делали вместе. Были не разлей вода. Родственные души, если угодно. Первая любовь тоже была с ним, — Кузнецова немного запнулась. Требовалось некоторое время, чтобы проглотить подкативший к горлу ком. Слёзы сегодня не входили в её планы. — А потом его не стало. Разбился на мотоцикле. Я смутно помню тот день, но эту боль мне не забыть никогда. Я лишилась половинки себя. Как будто из моей души вырезали какую-то часть. Тогда я не хотела жить. Не хотела вообще ничего. Но меня спасали раз за разом, как бы я не старалась… Всё это время Бэлла сверлила глазами какую-то невидимую точку, отделившись от всего остального мира. Она даже не заметила, как Костья оказалась рядом, совсем близко. Девушка поняла это, когда почувствовала тепло чужих рук на своей спине. Купер почувствовала, как футболка в районе ключиц начинает намокать от слёз. И почему-то её сердце неприятно заныло в груди. Смотреть на Кузнецову в таком состоянии было невыносимо, но успокаивать и поддерживать людей раньше ей не доводилось, поэтому пришлось приложить немалые усилия, дабы понять, что делать. Она могла лишь остаться рядом и выслушать всё, что бывает копится в человеке годами. — Нам не под силу изменить то, что уже случилось. Поэтому давай успокаивайся, пока не спалила мне квартиру, — шутливо произнесла последнее предложение старшая. Бэлла аж подпрыгнула. И почему она раньше не почувствовала этот противный запах гари прямо у неё за спиной? Девушка так погрузилась в себя, что совершенно забыла о своём занятии. — Чёрт, чёрт, чёрт! — продолжала ругаться себе под нос Кузнецова и пыталась всё исправить, попутно вытирая влагу со щёк. Костья наблюдала за этим недолго. — Так, давай лучше я закончу тут, а ты иди посиди, — сказала она, перехватывая из рук младшей сковородку. — Не хватало, чтобы ты ещё и покалечилась, — ответила девушка на вопросительный взгляд. Бэлла вздохнула и послушно сделала пару шагов назад. Она понаблюдала за неуклюжими движениями Костьи и села за стол, куда вскоре приземлилось блюдо со стопочкой блинчиков и банка мёда. Последние несколько блинов выглядели коряво и, кажется, кое-где подгорели, но это вызывало лишь добрую улыбку. Девушки молча завтракали, а потом также в тишине убирали со стола. Ни одна не решалась больше заводить разговор, но атмосферу нельзя было назвать давящей, обе чувствовали себя вполне комфортно. А потом Бэлла ушла. Прощание было неловким, нужные слова никак не шли на ум. За младшей зашёл какой-то высокий симпатичный парень, и, надо сказать, Костья отнеслась к нему скептически. И совсем не важно, что она видела его меньше тридцати секунд. В квартире стало пусто. Опять. Даже в полной тишине вместе с Кузнецовой здесь как будто снова поселилась жизнь. Купер не ожидала, что уход Бэллы так… расстроит её. Но поразило и другое — младшая приоткрыла для Костьи дверь в свою душу, поделилась болью, и мысли об этом не давали покоя. Вдруг сильная спортсменка показалась обычным ребёнком, которого теперь хочется всеми силами оберегать. — Это всё так на меня не похоже… — прошептала Костья, ложась на кровать. Только сейчас она почувствовала, насколько вымоталась и физически, и эмоционально. К счастью, целый выходной день ещё впереди и можно вдоволь отдохнуть, отправив все раздумья в далёкий угол сознания.

***

— Матч? — Да. Он состоится в этот четверг после пар. Это что-то вроде приветственной игры. В честь начала нового семестра. Ну так что, придёшь? — объяснила Бэлла. Они с Костьей часто сталкивались в лифте по утрам. Сначала ходили молча, но вскоре поняли, что им не так уж и некомфортно вместе. Младшая сделала первый шаг, и вскоре обе могли нормально вести диалог. — Раз приглашаешь, — последовал ответ. В душе Костью ещё терзали сомнения. Если всё это рано или поздно снова сведётся к боли? Наверное, она просто не выдержит. Страх есть страх, и в этом случае сложно с собой что-то поделать. Да и доверие — штука сложная. Однако сомнения всё чаще оттеснялись улыбками и счастьем, мелькающими где-то внутри. Купер вспомнила каково это, чувствовать себя хорошо и спокойно. Ощущение, что ты находишься на своём месте, удивительно и ново, но с тем же прекрасно. Когда Бэлла позвала её на свою игру, то Костья еле сдержалась, чтобы только не засветиться и не ослепить от счастья прохожих. Отреагировала сдержанно, но сердце колотилось в бешеном ритме, снова чувствуя. — Вау, круто! — зато Кузнецова не стеснялась своих эмоций. Этим она тоже привлекает. Настолько яркая, открытая и искренняя, словно звёздочка, сияющая на ночном небе. — Я уж испугалась, что ты не согласишься. Мне важна поддержка. Твоя. Костья посмотрела на девушку, чьи щеки обрели розоватый оттенок, а улыбка стала смущенной. Что за реакция? Захотелось улыбнуться в ответ. Вместе с этим Купер разглядывала горящие глаза, плавные линии скул и губ. Красиво. Под пристальным взглядом Бэлла покраснела ещё больше. Спасением для неё стал университет, до которого они практически дошли. — О, Петрова! — крикнула младшая, — меня там подруга заждалась, я побегу, а то потом ещё целый день претензии выслушивать буду, — протараторила она и рванула к красноволосой девице, стоящей на лестнице. Костья же на пары не торопилась. Уж слишком часто там не давали собраться с мыслями. А тем для размышлений было достаточно, и неважно, что они все касались одного и того же человека…

***

Трибуны гудели, а команды стояли в своих углах, настраиваясь на игру. Матч-то приветственный, но важности его никто не отменял. Свободных мест практически не оставалось. Что уж говорить, тут присутствовали даже преподаватели. Пока люди продолжали свистеть, кричать и далее по списку, Костья думала о своём, наблюдая за фигурой в черно-белой форме. Девушка крутила в памяти момент, произошедший буквально меньше четверти часа назад. Они стояли с Бэллой у раздевалки, и младшая вдруг обняла остолбеневшую от неожиданности Купер, а потом заявила, что это её успокаивает. И Костья совершенно не понимала, как это может успокоить, если у самой чуть ли не тахикардия началась. Девушка готова поклясться, сердце определенно сошло с ума, но что вызвало такую реакцию? Действительно. Ответ в буквальном смысле ходил у неё перед глазами и разминал мышцы перед игрой. Что там Ася говорила про «береги своё сердечко»? Видимо, Костья успешно прослушала данный совет, так как теперь всё становилось на свои места, ведь этот непослушный орган пропускал удар каждый раз, когда дверь лифта открывалась, и знакомая улыбка впускала солнечные лучи в этот серый мирок; когда их глаза вдруг встречались; когда её запах проникал в лёгкие и растекался по всему телу, смешиваясь с кровью; когда они случайно касались руками, идя вместе; когда она с таким трепетом обняла… Пиздец. По-другому Костья описать ситуацию не могла. Видимо, не судьба ей было спокойно окончить университет и доживать остатки своей никчемной жизни в старой квартире, где всё напоминает о болезненном прошлом. И только сейчас девушка осознала, насколько сильно она попала…