Был котенок – станет тигр

      Рюноске готов был разломать ей ребра и втоптать в землю эту милую мордашку, стараясь как можно тщательнее стереть ее с лица Джинко. Слишком милая, слишком нежная, слишком жертвенная. Она была сосредоточием всего отвратительного «слишком» на земле. А еще слишком доброй, слишком красивой, слишком… В общем, Акутагаву не туда понесло. Он мельком взглянул в странно серьезное для этой простушки лицо и ещё сильнее нахмурил надбровные дуги, ведь самих бровей у него не было. Акутагава подмечал своим цепким взглядом все, кроме интересовавшего их совместного задания.       Новая группировка таскает хлеб насущный – оружие Мафии – прямо под носом у самой Мафии. Простая разведка, непыльная работенка, ничего стоящего. Акутагава про себя раздраженно вздохнул: еще и с Джинко…       — Почему мы выдвигаемся именно ночью? — спросила у него эта дура, хотя ее лицо выглядело необычайно серьезным и даже умным. Акутагаву удивило его повышенное внимание к сопернице, а сейчас – к напарнице.       — Потому что кражи были замечены на следующее утро, Джинко, — Рюноске скривил губы, из его уст прозвище тигрицы прозвучало равносильно оскорблению. Он на это и надеялся.       — Я слышала, преступники ночью как беспомощные младенцы, — у нее с таким серьезным лицом получилось пошутить, что Рюноске даже сначала не понял, что она только что заткнула его за пояс. Он скрипнул зубами и постарался сохранять спокойствие, вздернув воротник плаща. Расемон в складках одежды недовольно заворочился, будто сон монстра потревожили, но это лишь выражало смурное настроение хозяина плаща.       Как его угораздило застрять с этой идиоткой посреди темного склада с оружием, да ещё и ночью? Ах, да-а… Дадзай-сенсей и Тюя-сан… Эти двое ублюдков поручили им задание. Точнее, первый лишь прикалывался и шутил, а второй реально объяснял что да как. Акутагава даже подумал, что от этого больше зауважал своего нового наставника, но быстро отогнал эту еретичную мысль, когда Тюя-сан погнался за допекшим его Дадзаем. Не только они с Джинко были как кошка с собакой.       — Идут, — поток его навязчивых мыслей, имевших неровные короткие волосы, прервался ее мелодичным, но твердым голосом. Когда за пару месяцев их договора она успела стать такой серьезной и собранной? В его голову опять полезли еретичные мысли, что не только он тренировался все это время.       — Как ты это поняла? Где они?       — По запаху, — она повернулась к нему и сверкнула желтыми глазами в темноте. Зрачки были расширены как у представителей семейства кошачьих и в них отражался свет, что делало взгляд девушки совсем уж жутким. Но Акутагава даже не дрогнул, пусть эти глаза его и заворожили. — Примерно три километра отсюда к востоку.       — Мы могли бы выследить их ещё давно, почему бы с помощью твоих чувств не устроить им засаду?! — прошипел Рюноске как змея, но выдохнул, возвращая себе идеально равнодушное выражение лица за долю секунды.       — Они на своей территории. Если бы мы ловили их там, они могли бы устроить засаду. Сейчас мы на территории Мафии и знаем ее как пять пальцев. Это наиболее выигрышная позиция, чтобы скрутить их, — Акутагава искренне поразился. Он даже приоткрыл рот и этого хватило, чтобы Ацуко над ним рассмеялась. Она растеряла всю свою серьезность за миг, и Рюноске перестал быть очарован. Он совершенно не по-джентельменски вдарил по ее тупой улыбке, даже не почурался кулаком и даже не Расемоном!       Послышался хруст, кажется, он сломал ей челюсть. Вот так ей и надо, выплюнул про себя Рюноске и почувствовал мимолетное облегчение. Именно что мимолетное, ведь он не успел защититься своей способностью, когда сильная, но тонкая ладонь прилетела ему по горлу. Рюноске чуть не выпал из-за укрытия, схватившись за шею. На ближней дистанции он был некудышным бойцом и совсем не успел опомниться, когда острым носком туфель Ацуко попала ему под коленкой, от чего Рюноске едва не упал на пыльный пол склада. Парень никак не мог отойти от почти удушающего приема по шее и зашелся надрывным кашлем.       — Знай, мне было в тысячу раз больнее, — искренне сожалея, Джинко собственноручно поправила себе челюсть и складки юбки, будто это было равносильно по легкости. Рюноске ещё больше разъярился от ее жалости. Она сама же поставила его на колени за два удара, а ещё и сожалеет?! Он никогда так легко не проигрывал.       — Засунь себе свою жалость куда подальше, Джинко, — прохрипел он через тяжелый ком в горле и поднялся, но даже не пытался подраться с ней. У них была общая миссия, и он сам нарвался. Точнее, она нарвалась. Верно, она нарвалась своим тупым лицом. Рюноске просто хотел его поправить.       На его слова она никак не ответила и лишь бросила жалостливым взгляд на него, все ещё не пришедшего в себя от удара по кадыку. Рюноске отвернулся, еле сдерживая себя, чтобы не накинуться на эту дуру с Расемоном и не сорвать их миссию к чертям.

***

      — Ну и зачем ты здесь? — обратились к нему, когда он вошёл в здание Детективного Агенства. Рюноске оглянулся и увидел свою соперницу, которая входила следом за ним. Прошло пару недель с их совместного задания, а она уже наполучала от кого-то другого на задании с тем мальчишкой-колхозником. Когда-нибудь работа убьет ее раньше, чем он сам. И Рюноске это бесило.       — Документы, — только и сказал он, презрительно прищурившись. Парень опустил взгляд ее разорванную и перемазанную в земле форму, едва удержав себя от того, чтобы не зависнуть.       — О-о-о, Акутагава-ку-ун! — пропели за его спиной и будто черт из табакерки выпрыгнул Дадзай. Он так хитро улыбался, будто стоял за этой судьбоносносной встречей полуголой Джинко и Рюноске, который из-за этого дизориентировался. — Ты как раз вовремя-я!.. Так где там документы по делу продажи оружия?       Рюноске так злостно прищурился, что даже отвёл взгляд от тела Джинко, и отдал документы Дадзаю, который уже успел сто раз пристать к девушке из-за ее откровенного вида. Рюноске это так взбесило, что он даже повелся на уговоры мужчины и спустился за ним в кофейню под офисом Агенства.       — Как тебе Ацуко? — Дадзай хитро выглядывал из-за ободка своей чашки черного чая, тихо булькая от смеха.       — Безмозглая дура, не достойная вашего времени и сил, Дадзай-сенсей. Ничего не изменилось, — Акутагава не стал церемониться и сказал как есть. Тем более, какая разница, если этой Джинко как с гуся вода? Она может по-настоящему разозлиться, только если он тронет ее друзей или невинных людей… А это идея. Рюноске взял это себе на заметку.       — Почему ты так грубо говоришь о моей девочке? — это прозвучало так приторно-сладко, что Рюноске сжал столешницу до хруста. То ли его пальцев, то ли самой столешницы. Дадзай это заметил и вновь забулькал чаем, будто старательно подогревал его своим смехом.       — Если мы пришли сюда, чтобы обсуждать ваше навязчивое увлечение девушками, Дадзай-сенсей, то я пас. Джинко не интересует меня никоим образом, кроме как трупом.       — Я совсем и не знал, что ты увлекаешься трупами, Акутагава-ку-ун! — Дадзай состроил искренне удивленное лицо, будто и правда поверил, что Акутагаву больше трупы привлекают, чем живые, милые, нежные, красивые, в рваной одежде после Тигра в лунном сиянии девушки… Дадзай так влюбленно вздохнул, что Рюноске на миг показалось, что они с Джинко и правда… Почему-то это взбесило Рюноске не меньше, чем тупая дежурная улыбочка Ацуко. — Ах, Акутагава-кун, ну почему же я так влюблен, а Ацуко-тян мне все время отказывает в двойном самоубийстве?!       — Наверное, у Джинко есть хоть капля мозгов не вестись на ваши сладкие речи, — проворчал Рюноске.       Дадзай резко прекратил строить из себя дурачка и совсем серьезно взглянул на него из-за чашки. В такие моменты с прищуренными темными глазами и заострившимся лицом он был похож на хищника, которому уже не нужно было притворяться овцой.       — Что-о ж, Акутагава-кун, видимо, она поумнее тебя, — он вновь хихикнул и опрокинул в себя остатки чая, оставляя плату и чаевые на столе. Высокая фигура мужчины скрылась за дверью, и Рюноске наконец выдохнул, отпуская жалостливо скрипящую столешницу.

***

      Волосы Джинко отросли, пока Акутагава был на заданиях подальше от Агенства. Рюноске иногда заглядывался на то, как на общих собраниях Кека перебирает волосы Ацуко. Даже с расстояния вытянутого стола он думал о том, что ее жиденькие волосы могут оказаться мягкими. Наверное, на ощупь они как шелк. Как минимум, такими они казались в приглушённом свете ламп зала Мафии, где они проводили собрание, постепенно выстраивая шаткий мир между организациями. Боссы о чем-то долго говорили, иногда вставлял свое «авторитетное мнение» Дадзай с таким деловым видом, будто и не было рядом пыхтящего от негодования Тюи. Рюноске совсем не обращал внимание на это. Его мысли и глаза заняты были флегматичным взглядами в сторону Джинко, но как он пытался себя убедить, не на нее. А на стену, да. Просто стена была очень интересной, вот он и смотрит. Джинко просто сидит рядом, а Кека продолжает перебирать ее волосы, то заплетая маленькие косички, то распуская их сквозь пальцы.       Джинко сама стала выглядить как-то… непонятно… Она смотрела так, будто ее слова – одно ее присутствие! – имело вес на собрании. Ее лицо было серьезным, но она лишь изредка краснела и что-то шептала настойчивой Кеке, чтобы она прекратила дергать ее волосы. Рюноске стал чаще отворачиваться от них, когда заметил на себе два взгляда: испытующий и заинтересованный. Сенсею было явно не до того, чтобы шутить над увлечениями Рюноске трупами тигриц, а Тюя-сан впервые видел, чтобы он кем-то интересовался дольше минуты. А тут все собрание сидит и пялится на Джинко.       Хотя… Было, на что смотреть. За время ее тренировок и работы под сенью Агенства она не прибавила ни в росте, ни в мускулатуре, но она перестала быть зашуганным ребенком. Хотя бы внешне. Потому что она все так же отнекивалась от предложений Кеки подстричься или подравнять волосы, которые достигали уже лопаток тигрицы. Ее глаза сияли умом и силой, которых Рюноске ранее не замечал. Он никогда не делал акцент на каких-либо значимых изменениях, но сейчас подмечал, как чаще засматривался на ее кошачьи глаза, на длинные волосы, на сияющую белую кожу. Она была призрачным видением, будто частью Хякки Яко, милым заботливым духом. Которая раздирала чужие тела и магию когтями. Рюноске не понимал, когда стал так заглядываться на Джинко.       Их выпустили на свежий воздух после третьего часа собрания, и Рюноске вздохнул полной грудью, после привычно кашляя в кулак.       — Что с тобой сегодня не так, Акутагава? — потягиваясь, Тюя вышел следом. В словах мужчины не было осуждения или насмешки, чистое любопытство. — Ты все смотрел в стену. Ладно, была бы там какая-нибудь новая картина, но… там была Ацуко.       Рюноске поджал и без того тонкие губы и взглянул на него так, намекая, что совершенно не хочет отвечать. Он запахнул пола своего плаща, который уже стелился Расемоном на полу.       — Пойдем, Джинко, — отрывисто, как лай собаки, сказал Акутагава, выходя из укрытия в тени двери зала собраний. Он специально ждал ее.       — Я не собираюсь драться с тобой сейчас, Акутагава, — она обернулась и Рюноске даже заметил, как под ее одеждой напрягаются и лоснятся жилистые мышцы. Владелец Расемона опасно прищурился, но сдержал зверя в складках плаща. — Мы договаривались. Час ещё не пришел.       — Я имел ввиду спарринг, а не смертный бой, — Рюноске подивился своей учтивости. Видимо, на него так влияли слова, которые так снисходительно говорила девушка.       — Меня спарринг не устраивает, — Джинко говорила это так гордо и уверенно, что Рюноске хотел вновь впечатать ей кулак в лицо. Но он был уверен, что если она захочет, то с лёгкостью остановит его кулак, да потом ещё и наподдаст вдобавок. Например, как тот раз по кадыку…       — Не смей говорить со мной подобным образом, Джинко. Не делай вид, что одолжаешь мне.       — В прошлый раз я тебе изрядно надавала по одному месту, Акутагава. Не заставляй повторять это еще раз, — лицо Джинко из сильного и умного опять превратилось в жалкое, отчего он хотел разукрасить его когтями Расемона ещё сильнее.       — Не думай, что твое везение будет длиться вечно, Джинко.       Она так доверчиво повернулась к нему спиной, пусть и Кека все время оглядывалась на него, пока они уходили вглубь коридора. Рюноске сжал кулаки, сдерживая навязчивое желание нарушить их уговор прямо здесь и сейчас. Хотелось вышибить этой заносчивой дуре мозги, точнее, их остатки. Ну вот почему она вдруг резко стала такой сильной и смелой? Бесстрашной?..

***

      Рюноске не отказывал себе в маленькой радости приходить лично в офис Агенства, передавая поручения или документы. Он не посылал Хигути или ещё какую-нибудь шестерку, а шел самостоятельно. Чтобы вновь получить отказ:       — Пойдем, Джинко.       — Время еще не пришло, Акутагава. Дай мне доделать отчет, — Джинко даже не поворачивалась на него, настойчиво выбивая дробь на клавиатуре. В такие моменты Рюноске чувствовал себя отвергнутым. В офисе агентства никого не осталось, кроме каких-то безымянных бухгалтеров, поэтому парень ловким движением ладони выпихнул клавиатуру из-под тонких белых пальчиков девушки и наклонился, беря ее локоны в ладонь и прижимая к своему носу. Господи, ее волосы пахли инжиром… Нежный сладкий аромат застрял у него в легких, и это мгновение, кажется, длилось вечно, пока Джинко ловко не выпуталась из захвата и ее волосы не вынырнули рыбкой из его ладони. За это время они ещё немного отросли и сейчас достигали середины спины.       — Почему ты не стрижешься? Волосы не мешают?       — Никто не может меня схватить за волосы в битве, поэтому и не стригусь, — Джинко нахмурилась свое прекрасное детское лицо, которое Рюноске уже не казалось таким глупым.       Он слабо рассмеялся на это заявление. Джинко даже опешила: она никогда не видела морщинок вокруг его глаз, кроме раздраженный или яростных, она никогда не видела его расслабленных бровей и она – черт возьми, никогда! – не слышала его смеха!..       — Никто? Да я же только что держал тебя в захвате несколько секунд.       — Это длилось две секунды, — отрезала Джинко и Рюноске удивился ее стальному тону. — И это не было похоже на то, будто ты собирался напасть, Акутагава. Что тебе нужно?       Рюноске не ответил. Джинко поднялась со стула, и они стояли несколько минут, буравя друг друга взглядами. Рюноске не ощущал от нее злости, только легкое раздражение, но даже при таком своем настроении Джинко была невозмутима. Она прекратила быть такой безрассудной, щепетильной, жалкой… Рюноске не понял, как его стали посещать эти мысли. Может, когда он смотрел, как ее губы сжимаются в узкую полоску, как ее брови сдвигаются в переносице, как крылья носа шевелятся от раздражения. Кажется, парень забылся от запаха инжира, который до сих пор хранился в его памяти.       — Если так и будешь молчать, уходи, — голос Джинко был сухим и ломким, будто слова давались ей с трудом. Как Рюноске мог ошибаться – она внутри все такая же соплячка… Пусть сейчас она храбрилась перед ним, храбрилась и пьянела от азарта в битве, но перед серьезным противником вроде него вся ее бравада испарялась.       — Я не уйду, если мы не сразимся, Джинко.       — Условие о сроке не выполнено, я не собираюсь этого делать.       — Ты боишься?       — Нет, — она так безропотно ответила, что Рюноске даже вскинул бровь, мол, так ли это. — Если думаешь, что я боюсь проиграть тебе, то не волнуйся. Такому как ты я не могу уступить.       Рюноске в этот момент почувствовал навязчивое чувство врезать по ее великодушной физиономии, но вместо этого как-то смазанно схватил ее за воротник блузки и притянул к себе, так же смазанно целуя. Быстро и резко, будто торопился. Джинко не растерялась, Рюноске не выдержал ее прямого удара по шее. Кажется, это была их традиция. А традиции нарушать нельзя.       Рюноске сделал шаг назад, задыхаясь. Она могла бы убить его точным ударом в любой момент, но не делала этого. В принципе, как и он. Рюноске поднял на нее взгляд исподлобья и встретился с красным лицом девушки.       — Не смей. Меня. Касаться, — отчеканила она почти без запинки, сжимая и разжимая кулаки. В глазах Джинко он видел недоумение, смущение и… страх? Она побоялась простого поцелуя? Ха! А Рюноске надеялся, что она будет сильнее. Ну или хотя бы такой же, как и ее прямое попадание ему в кадык.       Оклемавшись, Джинко выставила его вон. Рюноске даже не сопротивлялся. Наверное, она его ненавидела, но ему было в общем-то всё равно. Если она так боится невинного поцелуя, как она тогда сможет сразиться с ним?       Кажется, Рюноске нашел на нее достойную управу. Надо было только подумать, как защитить горло от ее быстрого и точного удара.