Был котенок – станет тигр

      Рюноске сам не понял, когда после очередной совместной миссии он осмелился предложить:       — Может, сходим куда-нибудь, Джинко?       Она обернулась, прикрываясь остатками своей разорванной блузки. На ее плечи накинулся тяжелый бежевый плащ, и Рюноске сжал кулаки. Он прекрасно узнавал эту одежду.       — Какая же ты молодец, Ацуко-о-тян!.. — протянул Дадзай, взъерошив волосы девушки. — Только в следущий раз попробуй не рвать рубашку, Куникида уже всю зарплату спустил на то, чтобы ты не оставалась без белья.       Ацуко сразу же начала рассыпаться в извинениях перед Дадзай-саном, будто бы это был сам Куникида, покупающий ей одежду. Акутагава был мрачным черным пятном в этой идеальной картине. Кажется, Ацуко просто не услышала его вопроса, когда подоспел Дадзай, ее внимание переключилось полностью на него. Акутагава тихо вздохнул, успокаивая настойчивый Расемон, чтобы тот не выскакивал из складок одежды.       Пока сенсей со своей новой протеже все миловались, Акутагава уже ушел. Ацуко заметила это лишь тогда, когда оглянулась.       — Что такое, Ацу-тян?       — Акутагава… Он, кажется, хотел что-то спросить, — тигрица задумчиво постучала по подбородку своим тонким пальцем и еще раз оглянулась, будто владелец Расемона еще мог появиться.

***

      В обычное время они никогда не виделись. Чаще Рюноске встречал Джинко на миссиях или собраниях, и то это было очень редко, ведь не все члены Агентства приходили на переговоры… Зато он приходил. В надежде, что Джинко придет, Рюноске был на каждом крайне скучном собрании. Его мнением редко интересовались, пусть он и был одним из ценнейших кадров Мафии.       Если бы сегодня Джинко не пришла, Рюноске ударил бы себя пару раз челюстями своего тканевого демона. С того поцелуя в пустом офисе Агентства прошло всего пару дней, их следующая миссия после этого была запланирована на несколько дней вперед. Он не собирался делать вид, что ничего не было в отличии от Джинко, которая соизволила посетить собрание с неизменной своей «свитой» – Кекой. Про себя Рюноске окрестил это представление именно так, ведь пока Джинко рассказывала об их совместным успехах, Кека ревниво смотрела на него. Да, будучи самой близкой подругой и почти что сестрой для Джинко, она не могла уберечь ее от общества такого как Акутагава.       В принципе, оному было все равно. Для всех Рюноске был занят докладом Ацуко, а про себя понимал, что с повышенным вниманием наблюдает за ее уверенным лицом и речью. Почему она не может быть такой всегда? Обязательно, когда она отвешивает ему ребром ладони по горлу, извиняться? Уж лучше бы она его ненавидела и с радостью бы хотела выпустить кишки, да жаль, у самой кишка тонка. Рюноске почувствовал, как вновь хочет ударить по этому смазливому лицу.       Когда доклад был закончен, Джинко вновь села на свое место. На удивление, она повернулась к нему и засверкала своими желтыми кошачьими глазами. В зрачках вновь отражался свет, но Акутагава даже бровью не повел. Он столько раз видел эти глаза и каждый раз был очарован, поэтому смотрел в ответ. Наблюдал. Наблюдал, как она первая отводила взгляд из-за солнца за окном и жмурилась так сладко, что Рюноске ощущал это на языке. Конечно, смотрела она на пейзаж за панорамными стеклами, а не на него, но от этого ему было вовсе не плохо. Какая разница, смотрит она или нет? Главное, что смотрит он.       Они вновь выходят после собрания и он вновь ловит Джинко у самых дверей.       — Может, сходим куда-нибудь, Джинко? — почти на грани тишины спрашивает он, но знает, что ее нечеловеческий слух распознает речь. Джинко посылает Кеку идти без нее и сама поворачивается к Акутагаве, скрещивая руки под пышной грудью.       — Что тебе нужно?       — Я спросил, можем ли мы сходить куда-нибудь? — Акутагава пожалел о своем вопросе, ведь, кажется, у этой дуры случилось короткое замыкание мозга. Она молчала несколько секунд, а после ее лицо равномерно стало окрашиваться в глубокий красный оттенок.       — В смысле?.. Сходить?..       — Просто погулять, к примеру, — каждое слово давалось Рюноске очень тяжело, будто бы он взбирался на гору с валуном на руках, и с каждым шагом валун тяжелел.       — И ты не станешь просить о спарринге?       — Не отказался бы, но ты сама говоришь, что время выполнения договора еще не пришло. Вряд ли ты захочешь сразиться со мной до этого.       — Если хочу?       Рюноске моргнул. Моргнул второй раз. Моргнул третий, и у него до сих пор не укладывалось в голове. Он хотел бы спросить, правда ли она согласна на простую тренировку, но уверен, что сопровождалось бы это его жалостливым выражением лица, и лишь ответил:       — Идем.       Она не предупредила Кеку – первое, что возникло в голове у Акутагавы, когда они пошли по длинным коридорам здания Мафии. Пусть Ацуко и не знала дороги, но шла она всегда впереди, так заботливо открывая перед ним беззащитную спину. Акутагава бы с лёгкостью этим воспользовался, но не сейчас, когда был так близок к совместной тренировке.       Хотя… Он мог бы и зажать ее к каком-нибудь темном коридоре и с лихвой заявить о своем превосходстве… Но Рюноске не хотел получить молниеносным ударом в кадык, а потом еще пару-тройку приемчиков рукопашного боя, которые с легкостью позволили бы Джинко с ним справиться. А ее реакция на тот поцелуй наводила на смутные мысли, почему же она так реагирует на все прикосновения… Рюноске замечал, что с Кекой, той безумной докторшей или сестрой рыжего она держится более-менее, как в кругу своих, а если рядом мужчины – все, прощай, нормальное поведение. Конечно, Рюноске видел, как она напрягалась каждый раз рядом с сенсеем, очкариком или тем рыжим… Ох, вокруг нее вьется слишком много мужчин: ещё тот мальчик-колхозник, детектив без способностей, даже Тюя-сан! и даже Мори-сама! Хотя он был уверен, что последнему нравятся девушки совсем нежного возраста…       — Кажется, это здесь? — она остановилась и Рюноске врезался в нее. Джинко сразу же подскочила как ошпаренная и приготовилась нанести свой излюбленный удар по шее, а парень инстинктивно закрылся Расемоном.       — Ты ч-чего так п-пугаешь?!       — Просто задумался, — огрызнулся Рюноске и чуть не засмеялся от растерянного вида девушки. Как со всей своей силой и мощью она могла быть такой пугливой простушкой? Кажется, она заметила смешинки в его глазах и скрипнула зубами, уходя вперед спиной к комнате с высоким потолком. Это и было одно из мест тренировок.       Как хорошо, что они в глубине штаба, думалось Рюноске, наконец состоится полноценная тренировка. Он без предупреждения атаковал лентами способности, перекрывая собой единственный выход из комнаты.       — Мог бы хотя бы предупредить! — обиженно воскликнула девчонка, но с легкостью уклонилась от Расемона. Перчатки и обувь на ее руках и ногах разрываются от давления тигриных лап, а лицо приобретает почти звериные очертания. Вновь Рюноске очарован ее зеркальными глазами, когда она атакует в ответ. Пусть и не в полную силу, но достаточно быстро и точно, чтобы он пошатнулся. Такими темпами они быстро закончат тренировку, но Рюноске даже в простом спарринге не собирается проигрывать. Ему казалось, что Джинко нападает без какого-то плана, но вскоре его тело все чаще стало покрываться царапинами от ее когтей. Она обходила его защиту даже на таком расстоянии.       — Может, сходим куда-нибудь, Джинко? — спросил он, когда она ловко приставила к его горлу сжатую когтистую лапу. С ее белого лица градом тек пот, а желтые глаза сверкали, опьяненные битвой. Рюноске тяжело сглотнул, касаясь ее когтей кадыком. Вокруг них трещал Расемон, острыми лезвиями целясь в тело девушки.       — Что ты имеешь в виду? — она на миг открылась и растеряла свой запал, чем и воспользовался Рюноске. Расемон всей тяжестью придавил поджарое тело девицы к полу, а парень стер капельку крови, появившуюся у него на шее.       — Я повторю: сходим куда-нибудь? — Рюноске почувствовал прилив сил от одного только вида Джинко, которую спеленал Расемон. Парень присел рядом с ней и по-птичьи склонил голову на бок, с умиротворением наблюдая за ее глупыми попытками вырваться.       — Например? — сдув отросшую челку с глаз, фыркнула она, прекращая свои попытки дергаться в хватке тканевого демона.       — Посидим в той кофейне, которая в здании Агентства, после работы?       Она долго молчала. С ее лица все никак не сходила краска, а пусть Рюноске и был внешне спокоен, его сердце сейчас билось в груди как никогда раньше. Кажется, ее нечеловеческий слух улавливал даже сердцебиение, отчего она сама еще больше краснела.       — Ладно, — сдалась девушка. К концу ее партизанского молчания уже были красными ее уши и шея. Ахах, она и правда так его боится? Даже Рюноске сам так не нервничает. — Может, отпустишь?       Рюноске хмыкнул, стараясь скрыть свое довольство, и наклонился, припечатав короткий поцелуй на ее сжатых в полоску губах. Щеки парня столкнулись с мягкой короткой шерстью и он чуть ли не мурлыкнул от удовольствия. Ацуко, когда он остранился, смотрела искренне ошарашенно. Она медленно моргнула и потом еще раз, отчего Рюноске вновь почувствовал сладость этого на языке. Теперь, кажется, настоящую. Он вспомнил, что тигры не умеют мурлыкать и выражают свои чувства медленным морганием. Так ей нравится?.. Ахаха! Жизнь вдруг стала гораздо лучше!       Он отпустил ее из клешней Расемона, когда в комнату их тренировки вбежала Кека с вакидзаси наголо. Она уже хотела активировать способность Снежного демона, но Ацуко подскочила на ноги и замахала руками. Она подбежала к девочке, возвращая себе более человеческий вид, и начала что-то скороговоркой объяснять Кеке. Рюноске привычно кашлянул в ладонь и даже смутился, молясь, что бы это никак не отразилось на его лице.       — Я вас провожу, — на удивление всей компании вызвался он после того, как они собрались уходить.       — Я держу у себя в голове карту, мы можем обойтись без… — сразу же возразила Кека. Кажется, именно она принимала роль старшей знающей сестры, когда Ацуко не могла думать логически. Рюноске мысленно хмыкнул. Поцелуи и правда хорошо дизориентировали Джинко в нужные моменты.       — Мафия занялась перестройкой, когда ты вступила в Агентство, — отрезал он и прошел мимо них вглубь коридора, задевая ладонью голую кожу на руках Джинко. На ощупь она и правда была как нежный шелк, а под ней перекатывались мышцы… У владельца Расемона почти что перехватило дыхание от этого мимолетного прикосновения и он с довольством заметил, как напрягается Джинко. Он в абсолютной тишине проводил их из штаба Мафии.       Не говорить же им, что никто не перестраивал коридоры?

***

      Уже на следующий день Рюноске знал точное расписание Джинко: во сколько она заканчивает работу, как добирается до дома и с кем. Часто это была Кека. Рюноске раздраженно вздохнул и уверенным шагом направился к офису Агентства. Через несколько минут он уже был на месте, но не решался войти. До конца рабочего дня ещё четверть часа, а за это время кто-нибудь обязательно посмотрит в окно и все уже соберутся вокруг. Сейчас бы он слился с тенью, но нет. Раз уж он здесь, Джинко должна это знать.       — М-м-м, Ацу-у-тян?.. — Дадзай как всегда бездельничал, с деланно задумчивым видом крутясь на стуле и переезжая из одного угла в другой. — Кажется, тебя там кое-кто ждет.       — Кто? — удивленно спросила девушка и встрепенулась, подходя к окну. В глаза бросилось пятно черного в теплом свете заходящего солнца. Ацуко сразу же покрылась равномерно красным румянцем и потянулась рукой к волосам, будто хотела почесать затылок. Дадзай это заметил и растекся в довольной улыбке. Кажется, новый Двойной Черный собираются на «задание».       — Может, расскажешь, почему Акутагава-кун решил порадовать нас своим присутствием? — мужчина поиграл бровями и опрокинул ее в свои объятия. Ацуко сразу же залепетала что-то невнятное, и Дадзай понял, что просить ответа у нее не стоит. — Может, проводить тебя после работы?       Девчонка только могла, что помотать головой. Так, раз они не пошли драться и о миссиях Дадзая не уведомляли, что это еще может быть, если не свидание?! Губы эспера растянулись в еще более змеиной улыбке.       — Ну как хочешь, Ацу-тян, только будь осторожна, ты же знаешь, какими бывают мужчины…       — Дадзай! Мать твою, хватит миловаться! Если до конца рабочего дня еще пять минут, это не значит, что можно бездельничать!       — Ох, ну во-от… Куникида опять за свое, — протянул мужчина и потрепал Ацуко по волосам. — Иди, я прикрою тебя. А если что-то пойдет не так, надавай Акутагаве по мягкому месту.       Ацуко пробормотала что-то вроде благодарности и поднялась, приводя взъерошенные волосы в порядок. Она прошмыгнула под столами, чтобы спрятаться от цепких взглядов Куникиды и Кеки, которые всегда были настороже. Дадзай тихо засмеялся и отъехал от окна, чтобы не подглядывать.       Ах, сладкая и нежная, первая любовь. Он бы, конечно, рад понаблюдать, но правила приличия не позволяли.       — Ты зачем пришел?! — почти зашипела Джинко, когда спустилась вниз. Рюноске видел ее в окне с Дадзай-сенсеем и чуть не захлебнулся от ревности. И непонятно, к кому из них.       — Мы вроде договаривались после работы встретиться в кофейне под Агентством. Рабочий день уже заканчивается, ты здесь, я здесь, нужно особое приглашение? — Акутагава деловито взглянул на левое запястье, где были воображаемые часы, показывающие, что пора бы уже… встретиться? Да, встретиться. Это просто деловая встреча, ведь вскоре у них намечается новое дело, надо обсудить детали. То же он сказал и девушке, которая была мрачнее тучи. Ахах, она же сама согласилась. И это Рюноске тоже ей напомнил, от чего Джинко смущенно почесала затылок. Видимо, она припоминала, при каких обстоятельствах дала согласие. О, Рюноске тоже хорошо это помнил.       — Может, зайдем? — он сделал вид, что ему быстро стало скучно. Рюноске довольно хмыкнул, когда она пошла за ним к двери кофейни. Джинко могла бы вцепиться когтями ему в шею или с легкостью ударить в место под коленкой и сбежать, но не сделала этого.       Вот дура, подумал про себя Рюноске, зазвенев ветряными колокольчиками у входа. Он выбрал столик в самой глубине зала и она даже бровью не повела. Не замечает ловушку или интересуется, что же будет дальше?       — Латте, пожалуйста, — звонкий голос Джинко вывел его из своих мыслей, в которых он уже ликовал и отмечал свою победу.       — А вы, молодой человек?       — Чай, — отозвался он и перевел взгляд на Джинко, которая делала вид, что ее очень интересовал подол блузки. Рюноске это тоже интересовало в какой-то степени, если без блузки.       — Так зачем ты меня позвал? — после долгого изучения ее взглядом с девчонки чуть ли не градом лился пот. Рюноске перед ответом еще немного понаблюдал за взволнованным лицом девчонки, пока наконец не выдал:       — Просто хотел побыть в неформальной обстановке. Тебя это тяготит?       — Нет-нет, что ты? Все нормально, — о, Акутагава научился вить из людей веревки с таким-то сенсеем как Дадзай. Ацуко так бы легко не согласилась даже под дулом пистолета, но сейчас… Точно! Она ведь уже заказала кофе, надо будет его выпить, что же добру пропадать?       — Ты так и будешь молчать? — наконец не выдержав тишины, спросила девушка, когда им уже принесли их напитки. Джинко сразу же потянулась к сахару, как и он. Их ладони столкнулись, и Рюноске почти довольно зажмурился от этого ощущения. Пусть уж эта дура думает, что хочет, но касаться ее даже не в смертельной схватке было приятно. — Ой-ой, извини, бери первым.       Акутагава только ради приличия взял пару кубиков сахара. Видимо, на Ацуко это не распространялось, ведь она положила сразу три. Рюноске поджал и без того тонкие губы и добавил еще два к себе.       Ацуко неожиданно так светло улыбнулась, что Рюноске опешил.       — Я выросла в месте, где сахар был на вес золота. Сейчас я могу его позволить себе до состояния сахарного диабета, но все еще жадничаю.       — В моем детстве платили шоколадными батончиками. Могли платить и тристо за охрану.       — Да ты богач!       — Однажды я наелся так, что у меня случился недостаток витаминов.       Неожиданно, но они разговорились. Пусть их разговор был и о грустном детстве, но оба поняли, что похожи своими историями.       — Я даже и не думала, что между нами так много общего.       — А что ты думала?       — Что ты просто маньяк, которому нравится неоправданная жестокость? Я как-то не задумывалась, что ты можешь быть таким, — она отвела взгляд, помешивая на дне чашки остатки кофе. Рюноске даже не обиделся на эти слова. Во многом Джинко была права.       — Я по-прежнему думаю, что ты слишком мягкая. У тебя есть сила, но ты ей не пользуешься. На тебя льется любовь, но ты ненавидишь себя. У тебя есть все, но ты еще думаешь, что пуста. Это глупо.       — Ты назвал меня глупой?       — Ты ведь и сама знаешь.       — Ты меня пригласил для того, чтобы утвердить свою позицию?       — Я пригласил тебя, чтобы… — Рюноске считал, что когда он это скажет, то у него сразу же найдется ответ. Он может соврать, что хотел обсудить миссию, но уже за окном темнеет и пора домой… Он мог бы согласиться с ее мнением. Только… он не хотел врать: — просто провести время.       — Даже не собираешься угрожать, ловить?       — Зачем? Ты же сама пришла. Мне кажется, это что-то да значит, — он прищурил темные глаза и в уголках его губ проскользнула редкая улыбка.       — Я бы хотела уйти, но я уже заказала тогда кофе. Что добру пропадать?       — Ты же уже его выпила час назад, — Рюноске получал моральное удовольствие от одного вида Джинко с таким возмущенный лицом. Он взглянул на темную улицу за окном, фонари уже зажглись. — Могу проводить тебя.       — Чтобы узнать, где я живу?       — Да, и убить ночью, — Рюноске едва сдержался, чтобы не засмеяться. Джинко, ты такая доверчива-ая… — Шучу.       — Не смешно, — пробубнила девушка и поднялась, разминаясь. Она покопалась в кармане, ища деньги, которыми заплатила бы за кофе. Рюноске тоже поднялся и оставил ее, кладя пару тысяч йен в счет.       — Не стоило… — вновь мымляла девушка, когда вышла из кафе. Рюноске раздраженно вздохнул. Где вся твоя скрытая мощь и уверенность, когда так нужно? На слова девушки он лишь помотал головой и пошел за ней вниз по улице.       Несколько минут они шли в молчании. Несколько раз Ацуко оглядывалась, будто бы думала, что Рюноске после разморившего его сладкого чая мог ударить в спину.       — Ты не ушел? — осторожно спросила она, вновь сияя белой кожей и копной таких же волос в сумерках. Рюноске почти что был загипнотизирован мерным покачиванием ее локонов на спине, кажется, чуть ли не засыпая.       — Я же сказал, что провожу тебя.       — Я и сама могу за себя постоять, если ты думаешь, что ночью меня кто-нибудь украдет, — буркнула Джинко так рассерженно, что Рюноске стало хорошо. Он не думал, что будет получать удовольствие от звука ее глупого детского голоса и обиженного белого лица. Правда, в битве она выглядит еще лучше. Рюноске нацелился идеально тонкой, почти что ювелирной иглой Расемона ей в шею и… Когтистая лапа за долю секунды рассекла магию, а в следующую долю уже была у его шеи, готовясь выбить кадык.       — Ты что делаешь?! — от нее исходил такой жар, что Рюноске стало душно, но неожиданно приятно.       — Проверял твою реакцию.       — Может, и мне твою проверить?! — ее голос стал почти звериным рыком, от чего волосы на затылке Рюноске встали дыбом. Кажется, у тигров был особый вид рычания, которым они гипнотизировали жертву… Но больше завораживали только ее желтые блестящие глаза с суженными зрачками. Рюноске наклонился вперед и поцеловал ее тигриный оскал, довольно хмыкая, когда девчонка отскочила.       — Спокойной ночи, — он запахнул пола своего плаща и ушел в обратную сторону, зная, что Джинко точно не станет целиться ему в спину.       Девчонка так и осталась стоять, часто-часто моргая. На ватных ногах она повернулась и поняла, что уже стоит рядом с общежитием.