My drug has a voice.

      Липкое чувство страха бывает довольно внезапным. Ты можешь быть абсолютно уверен в том, что тебя не пугает та или иная ситуация, но инстинкты, те самые-первобытные, ты не обманешь. Они не поддаются дрессировке и всегда берут верх над твоим разумом. Им совершенно неважно, кто ты, сколько денег в твоем кошельке или какой марки твоя машина. Они одинаковы для всех, вне зависимости от возраста и статуса в обществе. 2 0 1 2 январь 2 3       По темному переулку, путаясь в своих ногах и озираясь по сторонам, бежит мальчишка лет 12. Он не хотел уходить из дома, но когда Бен ударил тётю Мэй, что бывало довольно часто, у него не хватило духу продолжать это видеть и слышать. Поэтому он быстро юркнул в свою комнату, где вылез из окна и побежал. Питер не знал, куда бежит и зачем, но ноги будто сами несли его, куда-нибудь подальше от дома, где несколько лет назад его бросили родители.       Остановившись, он резко почувствовал насколько на улице холодно. Когда он выпрыгивал через окно, его не волновало, что на нем лишь свитер, домашние штаны и тапочки-собачки. Питер поежился, пытаясь согреть себя руками, но холод пробирался всё глубже, обволакивая каждую клеточку его организма, каждый миллиметр тела. Где он? Насколько далеко убежал от дома? Боже, если дядя заметит, что его нет, то Мэй попадёт еще раз, но мальчик не подумал об этом, когда страх толкнул его в распахнутое окно. Пока страх, не за себя, а за тетю, вновь набирал силу, за его спиной послышались шаги и громкие голоса. Питер нашел щель между мусорными баками и спрятался под кучей пустых коробок.       — У него даже шанса не было! У Тони удар, как наковальня! — Двое мужчин вышли через ржавую железную дверь, к которой Питер стоял прислонившись, после своего забега от дома до этого переулка. Он не видел их лиц, под тусклым светом лампы, что светила над дверью, но они были довольно крупного телосложения. Крупнее Бена, а значит и ударить могут сильнее.       — Да, брось, просто Фьюри слишком долго думал и был выпившим, — мужчина подошёл слишком близко к месту, где спрятался Питер и мальчишка даже перестал дышать, боясь, что его заметят. — Ты знаешь не хуже меня, у Ника больше опыта и он чаще занимается спортом, а Тони с такой же частотой прикладывается к бутылке.       — То-то ты ему задницу лижешь, когда он выпьет, Тони помоги, Тони дай, — тот, что стоял вплотную к двери хрипло засмеялся и плюнул себе под ноги, — мне кажется, ты даже ориентацию сменить не против, лишь бы он тебе деньжат да наркоты побольше подкидывал, а?       — Следи за языком, ублюдок!       Питер понимал, что сейчас начнется драка, а значит, будет возможность сбежать из этого страшного переулка. Да, дома не менее страшно, но там тепло, а к крикам и побоям со стороны Бена он уже привык. Проблема была в том, что мальчик уже не чувствовал ног, они будто застыли и не хотели его слушать. Когда мужчины сцепились в рукопашном бою, Питер решил не медлить. Именно в этот момент обмороженные ноги подвели его и он с оглушительным шумом упал на ледяной асфальт. Надеясь, что дерущиеся его не заметили он решил отползти подальше, но было поздно.       — Смотри-ка, Стив, — один из мужчин подошёл к Питеру и, ухватив его за предплечье, дернул на себя, — какой маленький мальчик. Что ты забыл тут, малыш? Посреди ночи, без верхней одежды и обуви? Да еще и один?       — Оставь его, Клинт, пусть бежит себе, видно же, что не бездомный и не оборванец, — тот что начал эту драку, назвав второго ублюдком, притянул мальчика к себе, — иди отсюда и не говори никому, что слышал и видел тут, понял?       Питер кивнул и, оттянув свитер вниз, собирался бежать домой, но Клинт, как назвал его Стив, решил иначе. Он ухватил мальчика за свитер и закинув на плечо направился к двери из которой вышел. Питер понимал, что происходит что-то плохое, но мальчик боялся издать хоть звук, ведь Бен всегда говорил что если кричать, то попадёт еще больше. Поэтому он безмолвно висел на плече, а страх, липкими щупальцами забирался под кожу. Ему было страшно вдвойне, ведь он не знал, чего ожидать от незнакомых людей.       Каждое действие Бэна уже было заучено маленьким Питером. Он знал, что когда дядя приходит ему нужно подать тапочки и принести газету, постирать его рабочую одежду и подать ему чистую и выглаженную домашнюю. Что нельзя шуметь, бегать, прыгать, смеяться, играть в игрушки или настольные игры в гостиной. Что когда Бэн садится кушать, на кухне не должно быть никого и не дай бог, чтобы было не убрано и чай недостаточно горяч. Питер запомнил на всю жизнь, какой температуры должен быть чай в кружке дяди и что он с легкостью обжигает руки, оставляя шрамы. Мальчик знал, что когда дядя ругает, он всегда прав, и делает он это всё потому, что любит его и тетю Мэй, но почему-то она всегда плачет, от того, что дядя старается сделать как лучше, наказывая его. Питер уже привык, что ему нельзя носить футболки и шорты выше колена, носки не закрывающие щиколотки и прозрачные кофты, потому что дядя не разрешает, и, вообще, жар костей не ломит, а вот дядя ломит. А еще ему нельзя приводить домой друзей, потому что дядя не любит детей, тем-более чужих и когда их больше одного. Но он делает это всё ради блага Питера, ведь он его любит.       — Оставь его, Клинт, в третий раз повторять не буду! Он же совсем ребенок, даже ростом не вышел и худой, как спичка, — Стив шёл следом и пытался образумить второго, но он не слушал его, а Питер продолжал молчать…