My drug has a voice.

      — Пит, вот черт, Питер, — сдавленный голос, с нотками хрипотцы и явным возбуждением эхом разносился по темному коридору, — нас увидят, Пит.       — Плевать, — неясно, о чем мог узнать Питер в сообщении, что сейчас уверенными движениями срывал одежду с Роджерса, — ты нужен мне. Сейчас.       Паркер резко развернул мужчину к себе лицом, вжимая в холодную стену, явно оставляя на его теле царапины от грубого камня. В глазах парня плещутся черти, затуманивая разум и вовлекая Стива в пучину страсти. Жесткая хватка на боках заставляет Роджерса взвыть от боли, но он уже привык к этому, всецело отдавая себя своему парню. Питер не церемонится с ним и не разменивается на долгие ласки, желая получить свою разрядку здесь и сейчас. Он грубо целует Стива, скорее кусая его губы, чувствуя, как по подбородку бежит кровь мужчины. Тот стонет и прижимается ближе к телу парнишки, запуская в спутанные волосы ладонь, слегка оттягивая его голову. В ответ на это получает вздох, больше похожий на рык голодного зверя и снова оказывается лицом к стене, с саднящими от удара щекой и скулой. Роджерс чувствует, как холодные ладони Питера скользят по спине и животу, тянутся к пряжке ремня, стягивая чистые и отглаженные им самим брюки на грязный пол, усыпанный окурками, шприцами, порошком и презервативами.       — Разведи ноги, Стиви, — голос властный и не терпящий возражений заставляет повиноваться.       Так было всегда, с первой секунды их больных отношений: Питер приказывает — Стив подчиняется. И никто не возражал такому раскладу карт, ведь Паркер не соглашался на подчинение никогда, даже в вопросах быта, а Роджерсу хотелось ощутить эту власть над собой, ведь после разрыва с Барнсом в далекой юности, никто не смог дать ему это сильное плечо. В самый первый день их знакомства он вытащил Роджерса на руках, попутно прикрывая его своим телом от пуль, но тогда Стив думал, что это всё просто маска и за ней скрывается обиженный жизнью мальчик, который хочет выглядеть сильным. Питер сам выхаживал раненого и заштопанного мужчину, не проронив лишнего слова. Поселил Стива в неизвестной квартире, не подпуская к нему никого, приходил два раза в день и, буквально, вытащил его с того света. И не только физически.       Роджерс не хотел принимать того, что его почти убила она: та, которая нежно целовала и обводила пальцами многочисленные шрамы на теле; которая должна была стать матерью будущих детей и любящей женой; которая была всем миром, вскружив голову Стиву. Это потом он увидел её среди конкурентов Старка, с направленным в его сторону дулом. Она смотрела холодно и раздраженно, будто он не больше, чем враг её босса. Там, среди высоких многовековых деревьев, любимая бросила его в огонь, выстрелив из треклятого глока, который он сам ей подарил, желая защитить. Бросила в огонь из которого его вытащили крепкие руки Питера.       — Дьявол! Питер, — так было всегда, парень входил резко, без подготовки, — ох, черт.       — Стив, Стиви, малыш, — Паркер шептал порывисто, рвано выдыхая в шею и кусая её.       Питер не знал, почему вообще влез во всё это, обхватив истекающее кровью тело Роджерса, крепко прижимая к себе. Что-то ёкнуло тогда, когда он видел, как мужчина смотрел на ту брюнетку, что выстрелила в него: во взгляде Стива, когда он опускал свой пистолет, было столько боли и отчаяния, что они ощущались даже на расстоянии. Паркер помнил, как сжимало легкие, когда он нес мужчину к машине, проклиная этот день. Он мог не ехать на эту встречу, ведь это не входит в его обязанности. Но парень отчего-то был рад своему появлению здесь и плевать, что в ноге сидит пуля. Сердце жгло от непонятных чувств, хотелось скорее вытащить этого мужчину из-под шквала пуль и помочь ему. Нет, он не врач и хотел помочь морально, прекрасно понимая, откуда это отчаяние во взгляде и нежелание стрелять.       — Домой доберешься с Хэппи, — бросил Питер, застегивая молнию на джинсах и поправляя пуловер. ОН направился к выходу на улицу, но сделав два шага вернулся и оставил на губах легкий поцелуй. — Буду поздно, Стиви, наверное.       — И я тебя, Пит, — обреченно пробормотал Роджерс, глядя вслед уходящему парню, прекрасно зная, что имел ввиду он под этим: «буду поздно, Стиви».       Роджерс не жаловался, ему хватало этой непонятной другим заботы. Мужчина просто влип во всё это по уши, когда его лихорадило и бросало то в холод, то в жар, а тело сжимали крепкие руки Питера. Падая в забытье от потери крови и боли, Стив помнил тепло чужого тела, терпкий аромат его одеколона и тихий шепот: «Держись, не умирай. Чего не выстрелил первым то, черт бы её побрал?». Короткими мгновениями ясного рассудка, он замечал рядом того паренька, который вытащил из ада и чувствовал жгучую боль в груди. Боль не от пули и дырки в плоти, а от предательства Пэгги, которая клялась в верности и честности. Мужчина долго приходил в норму, если это можно было так назвать. Физически всё зажило и перестало беспокоить через месяц лечения, но вот моральная часть заняла намного больше времени и если быть честным, порой ему всё ещё снилась та проклятая ночь. Странно, но в эти моменты Питер всегда оказывался рядом и его нежные объятия успокаивали и согревали. Парень умел лечить любую боль, кроме той, что причиняла его собственная любовь.