My drug has a voice.

      2018 сентябрь 16

             — Знаешь, — громкий вопль маленького ребёнка разрезает тишину помещения, липким страхом оседая на душе, — я не помню, кричал ли я, как твой сын. Не напомнишь?       Бартон, с опухшими от слёз глазами старается не сорваться на крик, глядя на экран, что во всех красках передаёт ужасную картину издевательств над его семьёй. За прошедшие дни он успел миллионы раз пожалеть о том, что тогда не послушался ни своего босса, ни Роджерса. Тупая боль от гематом на теле, оставшихся после драки с Паркером кажутся полной ерундой, в сравнении с тем, что терзает его душу. Он никогда не сожалел о том, что делал с теми детьми, будто бы Клинтон на работе и Клинтон дома два разных человека. Возвращаясь домой, обнимая жену и детей его память услужливо молчала, предавая забвению весь ужас, что он заставлял пережить тем детям, что оказывались под ним. Паркер был одним из них. Вот только он не сломался, несмотря на ежедневный кошмар, что стал преследовать его после той злополучной ночи.       — Твоя жена такая красивая, — Лора что-то мычит сквозь скотч, что плотно склеил её губы. В глазах женщины читается первородный страх за детей, за себя. — Всегда хотелось узнать, как ей живётся с таким уродом, — Паркер пристально взглянул в камеру, продолжая улыбаться, словно умалишенный, — как ты, Бартон.       Лора была совсем юной, когда посреди переулка её зажали несколько мужчин, явно перебравших со спиртным. При себе не было ни электрошокера, подаренного подружкой на Рождество, ни перцового баллончика, который приходилось использовать чаще, чем того хотелось бы. Бартон был единственным, кто не прошёл мимо, из кучи людей, что плотным потоком покидали закрывающийся паб на окраине города. Какой бы ни была банальной история их знакомства, отношения таковыми назвать было невозможно. Братон часто пропадал, игнорируя звонки и сообщения, ничего не объясняя, а порой заявлялся к ней домой в совершенно невменяемом состоянии, с огромными зрачками и безумным видом. Но Лора любила его и пошла наперекор всему, даже родителям, которые сразу невзлюбили безродного сироту с мутным прошлым, нестабильным настоящим и неясным будущим. Она стала миссис Бартон и, казалось, жизнь стала налаживаться, ведь Клинт старался изо всех сил, желая стать хорошим мужем и любящим отцом. Он хотел дать своим детям всё то, чего не получил сам и Лора думала: вот оно-счастье. Но то, каким образом её муж зарабатывал на жизнь перечёркивало все его старания. Лоре хотелось верить, что кровь, которую она отстирывает с одежды мужа принадлежит ему, а не очередной жертве их жестокого мира. Она не знала о том, что Клинт, читающий сказки и целующий в лоб их детей, играющий с Лайлой в куклы и учащий Натаниэля и Купера защищать их сестру, является живым кошмаром для десятка детей, чьё детство стало жертвой его садистских наклонностей.       — Отпусти их. Отпусти их и делай со мной что угодно, — Бартон перешёл на шепот, стараясь вымолить для своей семьи свободу, не желая, чтобы они платили за его грехи. — Я был бесчеловечен, но не поступай, как я, прошу тебя.       — Думаю, — Паркер, чья рука всё ещё крепко держала Лору за волосы, оскалился, облизывая пересохшие губы, — мы с твоей красоткой женой договоримся. Правда, — парень перевёл взгляд с объектива камеры на женщину, в чьих глазах вновь появились слёзы, — Лора?

Н а ш и д н и

      Стивен никогда не был реалистом и скептиком, веря, что в каждом есть хоть немного света, стоит лишь копнуть чуть глубже повседневного образа. Он и сам был из тех, кто ежедневно надевал красивую маску, зная, что мир, в котором он живёт не терпит слабости и искренних эмоций. Именно поэтому, он продолжал раз за разом продолжал оправдывать Питера. Каждый день, каждый час и каждую чёртову минуту, что приходилось сталкиваться с жестокостью и безразличием этого парня, Роджерс старался надеяться на лучшее, верить, что однажды он вытащит из Паркера его истинную сущность.       — Держи, твой любимый, — Барнс с громким стуком поставил перед Стивом стакан с бурбоном, пытаясь отвлечь того от размышлений.       — Да, спасибо, Бак, — мужчина обхватил холодное стекло стакана ладонью, глядя на янтарную жидкость внутри. — Ещё рано. — И с тем же стуком отставил его от себя, отказавшись от подачки друга.       — Брось, Стиви, — Баки с явным рвением опрокинул в себя порцию Роджерса, не брезгуя алкоголем в дневное время суток, — ты сам не свой. Последние пару месяцев я не узнаю тебя. Неужто запал на кого-нибудь и теперь все мысли об этой красотке?       — Сам себя не узнаю, куда уж другим, — Роджерс невесело усмехнулся замечанию друга, бездумно пиная носком ботинка пустующий стул. Нужда поскорее перевести тему стала важнее, ведь не хотелось раскрывать свою связь с Питером и, тем более, признаваться в том, что и вправду влюбился.— Ты не хуже меня знаешь, что из-за срыва поставок приходиться понервничать, а если учесть, что это уже не первый раз, то картина вырисовывается совсем не радужная.       — Чего теперь, из-за проблем Тони и нам грустить? Его бизнес, пусть он и зашивается. Я свою работу делаю, остальное не моя проблема, — Барнс хмыкнул, стукнув по сжатому кулаку друга стеклянными гранями стакана, а затем снова опустошил его.       Баки был прав и он знал о своей правоте, умело используя это в свою пользу. Порой он переходил черту, цепляясь со Старком при удобном случае и Стиву вновь приходилось стоять между двух огней, умело сглаживая неровности и срезая острые углы. Роджерс бы никогда не признался, что он устал от этого всего, что ему хочется спокойствия и тишины. Желание бросить всё и уехать куда-нибудь далеко, даже не зная куда именно усиливалось с каждым днём, но Стив знал: Питер будет против. А ехать без Паркера не входило в его план идеальной жизни. В принципе, провести оставшуюся жизнь где-нибудь в деревенской глуши, где жизнь идёт своим чередом, а самое шокирующее событие это то, что в местном магазине подняли цены на хлеб, было самой главной и желанной мечтой Стива. Но если рядом не будет Питера, всё это не имеет смысла.       — Эй! Стиви?! — Баки, явно давно окликающий друга, несильно бьёт того в предплечье, привлекая его внимание. — Звонил Старк, к себе зовёт, сказал, чтобы ты заехал за тем сосунком.       — Не понял? — Желание Роджерса скрыть связь с Питером доходит до паранойи.       — Ну тот, с которым вы рядом сидели позавчера, в клубе. — Барнс недоумевая от внезапной забывчивости Стива, нетерпеливо цокает. — Что с тобой, это же он прикрыл тебя от пули, совсем память отшибло?       Да, возможно с памятью у Стива всё хорошо, но вот со всем остальным явно нужно было что-то делать.