Короли и королевы отстоя

      Аня не любила Славу. Или Слава не любил Аню. Кто ж их знает. Может, ни один из них не любил другого.       Аня Котова - девушка нежная, изысканная даже, не сильная ни физически, ни душевно. Природа запоминающейся внешностью её не наградила, у неё какие-то универсальные черты лица, глаза серые, волосы русые, рост средний. Её саму в целом, наверное, можно было бы охарактеризовать средненькой.       Слава Вербицких - парень своенравный, грубоватый, сообразительный. Природа не наделила его какой-то изюминкой во внешности: у него было вытянутое лицо, русые волосы, очень серые глаза, губы средних размеров. Средний - не совсем подходящее слово, чтобы его описать, но первое, что приходит на ум.       И так как Аня перешла в этот класс семь лет назад, было лишь вопросом времени, когда эти двое будут друг с другом.       Как говорят, противоположности притягиваются, но это не аксиома, просто люди так решили, просто так удобнее. Удобные вещи, увы, могут быть не самыми правильными. Была ли нелюбовь между Аней и Славой правильной?       Моё мнение, для нелюбви - самое то.       Это случилось внезапно, они даже друг на друга не смотрели, просто в один момент они начали садиться вместе на географии, на истории, на английском, на литературе и в столовой, Аня стала провожать Славу до дома, а Слава стал ждать её на первом этаже перед уроками, они особняком стали держаться на переменах, они... Можно перечислять бесконечно, сколько как именно влюблённые одноклассники могут проводить время в школе.       Но в раздевалках перед физкультурой выяснялось и другое.       Ни о каком насилии речи не шло, как она всем доказывала - Слава же не бил её. Наоборот - он бил тех, кто, как ему казалось, как-то не так смотрел на "его девочку". И это ей льстило, потому что Аня понимала, что такие, как она не входят в категорию "Девушки, ради которых стоит убивать". Несколько девочек как-то тревожно сжимались, когда о таких подвигах слышали: Снежа, Оля, Катя и Нелли - неженки (в плохом смысле этого слова). Аня думала, они просто завидуют. А пока она ничего плохого не видела, всё было в порядке.       И пока Аня рассказывала о том, что было, Слава в раздевалке напротив рассказывал о возможном будущем. Он говорил пацанам, как обожает держать её маленькие руки в своих, как ему нравится её улыбка, когда он что-то для неё делает, как она краснеет, когда он гладит её бедро под партой, как ему нравится осознание того, какой же мокренькой она становится "там"... За такие рассказы ему только Влад аплодировал, остальные как-то неловко опускали взгляды, потому что со своими девушками себе такого не позволяли. Их проблемы. Сам Слава пока никаких проблем не видел.       Не удивительно, что он этого не видел. Потому что в эти моменты его взгляд был устремлён только в сторону Влада, который ему подмигивал. Он не смотрел на Аню, которая смущённо отводила взгляд и молчала. Так уж получилось, я знаю, что на то, что Слава делал, она согласия не давала.       Нас этому учат: молчание - и золото, и знак согласия. Но не говорят, что надо молчать вовремя.       Нормально промолчать, когда в ссоре иссякли аргументы, нормально промолчать, когда водитель маршрутки и без вербального сигнала понимает, что ты выходишь на остановке, нормально промолчать, когда учитель говорит, что работу переписать не позволит, можно промолчать, когда смотришь в глаза человеку, которого любишь, можно промолчать, когда просто не хочешь говорить.       Но нас редко предупреждают о том, что молчание может привести к ужасным вещам. Например, промолчав, ты можешь оказаться участником дурацкого конкурса, до которого тебе нет дела. Или на первом курсе ненавистной специальности в университете. Или ты можешь стыдливо прислушиваться к каждому шагу в коридоре. И молиться. Но не о том, чтобы выжить самой.       Аня всегда оправдывала Славу. Если он говорил что-то грубое, если он делал что-то грубое, если он был неправ и так далее. Безусловно, это здорово, иметь достаточно смелости поддерживать того, кого любишь. Но ещё больше смелости требуется, чтобы это не сделать. Не из принципа, потому что это глупость, а потому что так будет правильно. Аня смотрела вместе со всеми нами на то, как Слава замахивается на Стасика, а Влад стоит и смеётся. Да, мы все были там, но никто, никто из нас не сказал, что Стасику не следовало надевать этот радужный свитер. Лиза, была там тоже и, я её знаю, она хотела дёрнуть Аню за волосы и сказать что-то вроде: "ой, тебе не следовало отращивать такие длинные". Кто знает, может, она думала, что если не скажет этого, то сама окажется на месте Стасика.       Как мне удалось узнать позже, нет. Она об этом тогда не думала. Но когда она подумала об этом, ей стало почти так же страшно, как в тот самый день.       Но это не значит, что всё было проще.       Пока Слава всем рассказывал, как он "развёл свою" на секс на матах в спортзале после уроков, Аня молчала:       Она бесконечно взвешивала хорошее и плохое и всегда ошибалась в расчётах, потому что хорошего получалось больше. Улыбка Славы для неё была светом солнца, а глаза - озером Байкал, самым клёвым, что она в своей жизни видела. Байкал, потому что ей его обычные глаза казались самими глубокими и кайфовыми, а не потому что в них можно было бы утонуть и никто бы и не заметил. И то, что иногда между ними было, было очень горячо, не как погода в Сибири. И даже не как на Черноморском побережье. Может, с Африкой, разве что, сравнится. А иногда и Сибирь, та самая, в которую провинившихся отправляли.       Если она не отвечала на сообщения подозрительно долго, или не отправляла фотографии пикантного содержания в доказательство своей любви к нему, или сама начинала на него обижаться, Слава делал всё, специально, или нет, чтобы именно она выходила виноватой. Это было омерзительно легко. И, конечно же, он делал это специально.       Несмотря на то, что, казалось бы, всю информацию можно найти в Интернете, люди не имеют понятия об очевидных вещах. Конечно, ведь очевидные вещи для одного, могут быть неинтересны для другого. И если ты влюблён и твоя любовь взаимна, и тебя всё устраивает, и тебе нормально, то ты вряд ли станешь искать информацию о признаках абьюзивных отношений. Или о токсичном общении. Или о том, что, возможно, Ваш партнёр - манипулятор. Или об энергетических вампирах. Или обо всём и сразу.       В отличие от большей части ребят из нашего класса, Аню воспитывал только папа, который говорил о бывшей жене, маме Ани, ужасные вещи. И для того, чтобы их услышать, не нужно было выжидать момента, достаточно было просто заскочить к ней в гости за какой-нибудь мелочью, и если Сергей Викторович был дома... - ... опять привела в дом кучу подруг, а меня не спросила. Вся в мать. - ... в доме бардак, ты совсем, как твоя мамаша, патлами своими повсюду соришь. Постыдилась бы людей приводить.       И так далее. Кто может сказать, что это - пример психологического насилия, а кто-то скажет, что Аня действительно могла бы содержать дом в чистоте и звонить папе перед тем, как приглашать гостей. И, что пусть отец и был порой строг к ней, он ведь её любил. Анин папа всегда приходил на её выступления, присутствовал на собраниях, он помогал ей. И после грубых слов он всегда просил прощения.       Что ж, так запускается круг. Прощая человека, который только что чуть ли не прямым текстом сказал Вам, что и Вы тоже виноваты в том, что Вас оскорбили, Вы даёте этому человеку сделать это снова.       Все смирились и уже даже не слушали, что она говорила, только слышали доносящийся из мужской раздевалки смех Влада. И в тот день тоже. В тот день он прозвучал как-то совсем грубо и громко, к ним аж физрук заглянул и попросил быть потише.       Потише их попросил быть и учитель МХК, и учительница русского. Но проблема в том, что Аня итак была тише некуда, оставалось из её жизни только звуки удалить: как шелестит одежда, звук сглатывания кома в горле и звук, с которым её жизнь начинала трещать по швам. А Славу это будто бы вообще не касалось, он не умел быть тише и не старался - зачем? Что плохого, если шутка станет достоянием класса? Или кто-то услышит про свои дрыщавые руки? Когда умеешь драться, то ничего.       Но в современном обществе драки не только не решают проблем, они их создают. Да, то, что кто-то решил прийти в школу с оружием, началось, как выяснится позже, не с драки, но кулаками в тот момент проблему было не решить. Каждый, кто сохранил способность думать, думали. - А может, это, ну, Машина для убийств? - предположила Карина, - в телеге писали, что она что-то готовит. - В Машину для убийств верят только дебилы, - огрызнулся Слава, будто это как-то задело его лично. - Согласен. Пацаны и пацанессы, надо что-то решать. Предлагаю поймать эту тварь на живца. - Чо? - Света и Катюха, уже планировавшие выбраться через окно, одновременно обернулись. - Да ничо. Откроем дверь, поставим у входа самых ненужных, а сами сейчас вон, - Влад из стола Валерии Павловны достал толстый справочник, - открытая дверь привлечёт этого психа, он поведётся, зайдёт, а мы ударим его по башке.       С одной стороны, звучало неплохо, пацаны даже немного зажглись идеей побыть героями. А с другой, кто-то ведь должен стать приманкой. - А просто открытой двери не будет достаточно? - вмешалась Снежа, - или тебе так не терпится, чтобы кого-нибудь убили? - Успокойся ты! Не тебя же туда отправляем, а этих вон - лезбуху, педика и тихоню.       Аня, и прежде не участвовавшая в обсуждении, кажется, стала ещё тише. Она думала, это всё не на самом деле, она надеялась на лучшее, она не думала, что сейчас что-то случится. Она почему-то смотрела на Славу, на азарт в его глазах, слышала его громкий голос - ей казалось, это не её Слава. Её Слава сейчас дома, потому что он обожает прогуливать алгебру. Он не может сейчас стоять и на полном серьёзе решать, кого выкидывать в коридор, как за борт в ледяную воду. Она смотрела на Катюху, которая снова вернулась к Карине. Она смотрела на свой телефон, и боролась с желанием позвонить папе. - ...Остальные выйдут на улицу и будут искать помощи. А мы, как только тут всё разрешится, присоединимся к вам. - А если не разрешится? - Не может не разрешиться. Нас не в заложниках держат, а расстреливать будут, у этого урода ведь нет чита на бесконечные патроны? - Да как ты заебал со своими играми! - вспылила Света, которая сама была не против сходить в компьютерный клуб, - там может быть всё, что угодно. Там может быть как один, так и десять человек, как пистолет, так и взрывчатка. А если он ищет кого-то конкретного? А что если, он убивает всех, кто под руку подвернётся? Я предлагаю уйти - лучше простудиться, чем сдохнуть. - Ага, а если там тот, кто с ним? - Тогда всеми силами держим дверь и никого не впускаем. Но. Если кто-то будет прорываться, расстрельный список я уже огласил. Все согласны?       Аня смотрела, как Стасик даже не поднял взгляд от телефона, она смотрела, как бледная Оля что-то пишет в тетради. Она поняла в тот момент, что она не единственная тихоня в классе. Она поняла, что всё, что останавливает Славу от того, чтобы силком оттащить её к двери, это то, что они встречаются. И что если бы он действительно её любил, он бы сейчас был с ней, держал бы её руки, утешал бы её. Она поняла, что сейчас будет последний раз, когда она промолчит.       Выстрел, подобно раскату грома, раздался совсем близко, кто-то вскрикнул достаточно громко, чтобы дать понять, что класс не пустует, и что тут много целей для расстрела. А после стало так тихо...       И раздался громкий стук в дверь.