Слоёный пирог

В палату вошёл врач и, к огромному облегчению рыжика, выгнал обоих Хэ. Он задавал рыжику вопросы, затем у него взяли какие-то анализы и оставили в покое. Ближе к вечеру дверь окрылась и с порога к нему кинулась рыжеволосая женщина, которая обняла его и с криком «сынок» уткнулась заплаканным лицом в живот. Сомнений в том, что это его мать у Мо не возникло. Во-первых, рыжие волосы, во-вторых, не будет незнакомая женщина бросаться на него с криком «сынок». Она всхлипывала и дрожала от слез. — Мама! — рыжик провел рукой по её волосам, — Успокойся, все хорошо. — Шань! — она подняла заплаканное лицо, — Ты меня помнишь? Ему хотелось бы сказать, что помнит, но это было бы враньем. Он покачал головой отрицательно. Слезы потекли по её щекам. — Не плачь, пожалуйста, — взмолился он. Она утерла слезы и улыбнулась ему. — Всё будет хорошо, — сказал он, — расскажи лучше обо мне что-нибудь.

***

Через полчаса голова начала болеть от переизбытка информации. Мать рассказала ему о его вкусах, любимых занятиях, какие-то истории из детства. У Мо было чувство, что он слушает рассказы о ком-то совершенно незнакомом, а не о себе. — Ладно, я немного устал, — сказал он, — Завтра продолжим? — Да, — она замялась, — Шань… Я говорила с Тянем и Чэном… — Что? — Мо сразу поменялся в лице, — Ты с ними общаешься? — Конечно, они же твои мужья! — Так ты в курсе?! — он зло сверкнул глазами. — Естественно, ты же уже два года с ними живёшь. — Два года?! — Мо округлил глаза, затем разозлился, — Мать! Да что ты за мать такая, что позволила мне жить с двумя мужиками! «Да ещё такими мудазвонами», — подумал про себя, но при матери не решился материться. — Как ты можешь так говорить?! — у мамы выступили слезы на глазах, — Я целый год не могла это принять, мы даже не общались какое-то время из-за этого. Но в итоге я смирилась, и увидела, какие они хорошие люди! — Хорошие? В каком месте? — закричал он, — Я жил во грехе, но с этим покончено! — Во грехе? — мать повторила удивлённо, — Ты пока был в коме уверовал в бога? — Нет, — поморщился рыжик, — Не знаю откуда всплывают подобные слова. Мать хихикнула. — Что? — спросил он. — Ты любишь смотреть сериалы, хоть скрываешь это от всех. Но я заставала тебя за этим занятием несколько раз, — она улыбнулась, — Кажется, фразы из мелодрам засели в твоём подсознании. — Сериалы? Мелодрамы? Ну, Пиздец… Ой, прости мама. Она вновь хихикнула. — Хоть ты и стараешься не делать это при мне, но я прекрасно знаю, что ты все время материшься как сапожник. Мо вздохнул. Мать сжала его руку. — Память к тебе вернётся. Он неуверенно кивнул.

***

— Сегодня тебя выпишут, — мать радостно обняла его. — Ну наконец-то! — рыжику уже надоела эта палата, да ещё и эти двое Хэ постоянно приходили и донимали его. — Ты заберёшь меня домой! — он обнял мать в ответ. — Кхм, — она опустила глаза и отодвинулась. — Что? — нахмурился Мо. — Понимаешь, я живу с мужем и ребёнком, мы конечно будем рады тебе… — С мужем? — переспросил Шань, — С моим отцом? — Ох, — Джи вздохнула, — Твой отец умер, а я вновь вышла замуж. Мо не испытал никаких эмоций. Он должен быть расстроен? Но из-за потери памяти этих чувств не было. — У меня есть брат или сестра? — спросил он. — Да, у тебя есть маленькая сестрёнка, ей три годика. Она показала фото на телефоне с милейшим рыжим ангелочком. Шань рысплылся в улыбке. — Я буду жить с вами? — Эм, — мать засеменила пальцами по своей коленке, — Врач сказал, что привычная обстановка должна помочь тебе вспомнить. Но ты не жил с нами, мы с мужем живём в новом доме, а вот возвращение в дом Хэ было бы тебе более на пользу… — Хэ?! Нет! — заорал Шань. — Сынок, ты хоть представляешь, как они переживают… — Насрать! — Шань! — мать смотрела с укором. — Я к ним не поеду! — Послушай, — она взяла его руку, — Только на один день. Ты можешь в любой момент позвонить мне и я заберу тебя. Просто, я уверена, что оказавшись дома, ты все вспомнишь. Мо сжал губы и замотал головой. Дома — это точно не с этими придурками. Но мать смотрела с такой огромной просьбой, что он не мог ей отказать. — На один день, только ради тебя, мама.

***

Шань сел на заднее сиденье автомобиля и скрестил руки на груди. Чэн, сидящий за рулём повернулся, Тянь тоже. — Че уставились? Это на один день! Я с вами жить не буду! Они синхронно вздохнули.

***

Когда машина подъехала к дому, Шань высунулся из окна и присвистнул. — Ни хера себе вы домину отгрохали, — сказал он, — Вы кем работаете? В мафии что ли? — он засмеялся. Чэн и Тянь переглянулись и застыли. — Че притихли? — Мо перестал смеяться и уставился на их профили. По повисшей тишине, он понял что ткнул пальцем в небо, а попал в точку. — Реально в мафии? — у него вспотели ладони. — Я — нет, — Тянь отвернулся в окно. — Предатель, — шепнул ему Чэн, затем повернулся к рыжику, — Это просто работа. Такая же как, например, банкир, или продавец, или программист… — Продавец? Программист? Ты издеваешься?! — заорал Мо, — Ни хера это не как банкир! Мафия, БЛЯДЬ! Я думал, хуже уже просто не куда, а тут — бинго! Охуенно! Отвезите меня к маме! — Что это изменит? — спросил Чэн, — Ты сказал, что останешься у нас на день. Так что, хотя бы выполни свое обещание. Мо насупился и молчал. — Моя работа не такая плохая, у меня много выходных… — продолжил Чэн. — Выходных?! — закричал Мо, тяжело дыша и негодуя, — Это, конечно, все сглаживает! Охуенная работа! Лучшая, блядь, из лучших! Тянь давил смешок, прикрыв рот кулаком, и Мо обратил гнев на него: — Тебе смешно? А ты кем работаешь? — Я не работаю, — повернулся тот, все ещё с лыбой. — То есть живёшь за счёт брата и тебе нормально? — Ты тоже не работаешь, ма…-Тянь запнулся, вспомнив запрет на «малыша», — Мо. Мо откинулся на сиденье и насупился. Быть нахлебником его совсем не устраивало. Он напомнил себе, что это всего на день. — Ладно, пошли. Чего расселись. Он первым вышел из машины. Чэн и Тянь тоже вышли, и отправились за ним, Мо повернул голову и зыркнул на них. — Дистанцию два метра никто не отменял!

***

Шань зашёл в спальню с большой кроватью, никакие детали интерьера не напомнили ему абсолютно ничего. В голове все тот же белый лист. — Это моя спальня? — он прошел в центр комнаты и повернулся к Хэ, которые встали у двери. — Наша спальня, — сказал Тянь и улыбнулся. Мо покосился на большую кровать и покраснел. — Мне надо отдохнуть, так что оставьте меня одного, — сказал он. Они не стали припираться и вышли. Врач говорил, что Мо нужен покой и побольше отдыха. Кровать оказалась очень мягкой, особенно после больничной койки. Подушки такие удобные, что как только рыжик прилёг, то сразу задремал.

***

Он проснулся и сладко потянулся. Ему было так хорошо и комфортно, вылезать из постели не хотелось. Пока он не вспомнил, что потерял память и находится в «чужом» доме. Рыжик поднялся на локтях и огляделся. Он услышал шорох и шаги и напрягся. Из ванной вышел Чэн в… одних трусах. Мо вначале смотрел, округлив глаза на его тело, жар прилил к его лицу и он побагровел, а затем заорал во все горло: — Ааааааааа! Чэн от неожиданности подпрыгнул. — Что ты орёшь? — не выдержал он. — Какого хера! — Мо зажмурился и закрыл лицо ладонями, — Какого хера ты тут делаешь голый? — Я не голый, я в трусах, — ответил Чэн спокойно. — Какая, блядь, разница? Какого хера ты в трусах? — Я что не могу ходить в трусах в собственном доме? — Чэн сложил руки на груди. — Нет! Не можешь! Тебе вообще никогда нельзя снимать одежду! — заорал рыжик. — Вообще никогда? — в голосе Чэна явно слышалась ухмылка. — При мне — никогда! Так что оденься быстро или выйди отсюда! — Ладно, — ответил Чэн. Мо не слышал никаких звуков и осторожно растопырил пальцы, лежавшие на лице, но все ещё жмурился. — Ты оделся? — спросил он. — Ага. Мо открыл глаза и посмотрел на него. Чэн стоял все так же и все в той же «одежде», он даже с места не думал сдвинуться и нагло ухмылялся. — Ааааааа! — заорал снова рыжик и перевернувшись на живот уткнул красное лицо в подушку и забарабанил кулаками по кровати. — Что за шум, а драки нет? Он услышал голос Тяня, вошедшего в комнату. Мо повернулся и открыл один глаз. Тянь стоял у двери. Не нем были шорты до колен, а сверху — ничего. Он светил своим голым торсом. — Ааааа! — вновь закричал Шань, и снова зарылся лицом в подушку, скомкав её кулаками, — Вы сговорились что ли? Оденьтесь, блядь! — Но я одет, — возразил Тянь, — Я всегда так по дому хожу. — Суки! Суки! Суки! — Мо со злости впился зубами в подушку.

***

Рыжик сел по-турецки на кровати и поднял палец к потолку. — Так! — сказал он важным голосом, затем окинул взглядом братьев, сидящих напротив в креслах. — Пуговица! — он указал пальцем в Чэна. — Что пуговица? — не понял тот. — Застегни пуговицу! Чэн закатил глаза, но застегнул самую верхнюю пуговицу на своей чёрной рубашке. Мо придирчиво оглядел Тяня. На нем была белая футболка и чёрные спортивные штаны. Футболка с коротким рукавом, которая не скрывала бицепсы, и в целом его руки — слишком красивые руки. — Ты! — Мо указал перстом в него, — Надень что-либо с длинным рукавом! — Зачем? — удивился Тянь, — Мне и так жарко! — Надень, и не смотри такими щенячьими глазами! — строго сказал рыжий, — Раздражает! Он почесал подбородок. — И тёмные очки надень! — В помещении? — удивился Тянь. — Да! — подтвердил рыжик. Тянь взял из шкафа кофту с длинным рукавом и достал тёмные очки с полки. Он снял футболку, Мо поспешно закрыл лицо ладонями. Когда Тянь вновь сел в тёмных очках и чёрной кофте с длинным рукавом, он удовлетворенно кивнул и начал говорить: — Итак, если не хотите, чтобы я ушёл отсюда прямо сейчас, вам придётся соблюдать правила. Они молчали, но выглядели крайне недовольно. — Правило первое, — Мо загнул палец, — Не раздеваться! — Никогда? — с сарказмом переспросил Чэн. — А как мы спать будем? В одежде? — задал вопрос Тянь. Мо весь насупился. — Меня не ебет, как вы будете спать. Потому что спать вы будете точно не со мной в одной комнате! — Но ма… Моооо, — протянул жалобно Тянь. — И голос такой не делай! — крикнул Мо, — У вас в огромном доме наверняка найдутся другие спальни! Чэн тяжко вздохнул, а Тянь явно смотрел щенячьим взглядом, хорошо, что этого за очками было не видно. — Правило номер два! — рыжик загнул второй палец, — Никаких «котят», «малышей» и прочей херни. И слово на букву «Л» произносить нельзя! — Какое слово? — усмехнулся Тянь, — Ласкать, лизать, лежать? — он облизнул губы. Мо сжал челюсть и запыхтел, как закрытая кастрюля с кипящей жидкостью. — И эти слова тоже не употреблять! И другое слово на букву «Л», — он погрозил смеющемуся Тяню пальцем, — Ты знаешь какое! Вторая буква «Ю»! — Люстра? — предположил Чэн, не выдержал, и засмеялся. Мо бросил на него полный укора взгляд. — Ты взрослый человек. Тебе тридцать? А ведёшь себя не лучше этого придурка! Чэн отвернулся, а Тянь ойкнул. — Зря ты это, м. Мо. На больную мозоль надавил. — Да что я сказал-то? Правду, — Мо попытался спорить, но потом замолчал, и решил оставить это, — Ладно, в общем вы поняли второе правило? Чен повернулся снова в его сторону и его взгляд с весёлого минуту назад, теперь сменился на такой печальный, что у Мо где-то внутри екнуло. — Поняли, — сказал он серьёзно, — Нельзя говорить, что мы тебя любим. Что я тебя люблю! — он сделал паузу, — И Тянь тебя любит. Хотя, это тоже правда! Щеки Мо покраснели, его сердце застучало быстро и он закрыл уши и зажмурился. — Нельзя! — крикнул он, — Нельзя, нельзя! — Мо, — Тянь сказал так нежно, что мурашки прокатились по позвоночнику. Он встал и сделал шаг к рыжику. Мо перевёл дыхание и кое-как успокоившись, крикнул. — Дистанция два метра! — он поднял голову и зыркнул на Тяня, — Это третье правило! Вы его уже знаете! Тянь цокнул языком и сел обратно. Чэн приложил руку ко лбу и выдохнул громко воздух. — Если вас что-то не устраивает, я могу позвонить маме прямо сейчас! — сказал Мо, затем сложил руки на груди. Они оба бесили очень сильно. Каждый по своему, но бесили. Он шепнул себе под нос, — Ненавижу. Чэн встал и вышел из комнаты. — Куда он? — спросил рыжик у Тяня. — За пистолетом, — сказал Тянь. — Чего?! — Мо округлил глаза и отполз ближе к спинке кровати, — З-зачем? — Ты его довёл своими правилами, — Тянь упёрся большим пальцем в подбородок, — В прошлый раз, когда ты его довёл, он расстрелял стену. Но ты этого не помнишь, конечно. — Бляяяя! — заорал Мо, — Из пистолета? Я ухожу прямо сейчас! — Пришлось потом ремонт делать, — сказал Тянь. — Куда я попал?! — Мо схватился за голову. Тут Чэн вернулся и снова сел в кресло. Мо уставился на него в ужасе. — Что? — спросил Чэн. — Ты не будешь стрелять в стену? — Зачем? — Чэн удивлённо поднял брови, а Тянь заржал, как конь. — Ты не за пистолетом ходил? — уточнил рыжий. — Нет, я услышал как в кабинете телефон зазвонил. Зачем мне пистолет дома? Тянь ещё громче засмеялся. — Сука! — крикнул рыжик, — Вот такие вот подьебы тоже правилами запрещены!

***

Когда пришло время ужина, рыжик, гонимый урчанием в своём животе, направился в столовую, которую он нашёл по запаху. У плиты стояла прислуга. Среднего возраста невысокая женщина, которая повернулась и расплылась в улыбке. — Господин, я так рада, что вы вернулись! Мо поморщился. — Пожалуйста, можно не называть меня так? — Простите. Я знаю, что вы ничего не помните. Меня зовут Лан, господин. Рыжик улыбнулся ей. — Называйте меня Мо. Без всяких господинов, хорошо? Она смутилась, но кивнула. Мать Мо говорила ему, что он любит готовить. Он с интересом глянул на разделочную доску, на которой Лан резала овощи. — Что вы готовите? — спросил он. — Овощное рагу, ваше любимое, — ответила Лан. — Можно? — рыжик указал пальцем на нож в её руке и она поначалу растерялась, а затем отпустила рукоятку и отошла в сторону. Рыжик взял нож и принялся резать морковь, но получилось криво-косо и удовольствия доставило ноль. — Я точно люблю готовить? — спросил он у прислуги. — Да, го… Мо, вы часто готовите для хозяев. — Хозяев? — Мо рассмеялся, — Звучит стремно, не находите? Она растерянно заморгала. — И что я обычно готовил? — Жаркое из свинины, запеченную индейку, супы разные, гаспачо, например… — Охереть, я шеф-повар! — воскликнул Мо и засмеялся, — Верите ли, но я понятия не имею, что такое гаспачо, ой, простите за мат, — спохватился он. Лан хихикнула. Мо услышал крики в коридоре. Явно эти двое снова ссорились. Мо закатил глаза. Крики приближались, и он начал разбирать слова. — Раз тебе мой план не нравится, придумай получше! — кричал Тянь. — Мне нужно время подумать! — отвечал раздражённо Чэн. — Времени не остаётся! — Знаю, блядь, не напоминай! Они зашли в столовую и замолчали, растерянно уставились на Мо с ножом в руках. — Меня обсуждаете, извращенцы? Прислуга испуганно покинула комнату, предчувствуя трэш. — Нет, свои дела, — ответил Тянь, — А ты готовишь, мал… Мо? — Нет, блядь, ванну принимаю! — зло зыркнул рыжик, он жопой чуял, что они что-то задумали. Он указал ножом на Чэна. — О чем вы спорили? — Обсуждали семейные дела, — ответил тот. — Которые меня не касаются, типа? — Мо воткнул нож в доску, — Врете вы все! Или это семейная традиция такая у нас?