Сердце помещицы Анны

19 часть. Вновь ловко спрыгивая с кареты, Катерина галантно подаёт руку. — Ваша Милость, приехали, — чувствует, как подрагивающие пальчики обхватывают её ладонь. — Хорошо, — еле слышно произносит. Всё-таки шестьдесят вёрст по ухабам — сложная задача и даже во сне, хозяйку начало подташнивать. А лучший способ справиться с тошнотой… Нет не пойти лежать. — Надобно бы прогуляться, — сразу же подхватила барышню за руку и повела к речке, махнув подбежавшим слугам, чтобы они несли вещи в спальню. Сама же, прихватила только плетёную корзинку. — Кха… — тяжело дышала, но старалась не показывать виду, что ей плохо. — Да, пойдём, пойдём, — шатаясь, сжала красный рукав и последовала за Катериной. Извилистая дорожка, на удивление, сухая. По крайней мере, вне поля, к которому они подходили. Интересно, чтобы пройти к реке, нужно раздвигать непокорный мятлик, пробираться сквозь густо посаженные злаки. А в особенности, сложно заставить Анну Вячеславовну наступить на грязную землю. — Ну Ваша Милость! Так ж мы не пройдём! — тянула в поле Катерина. — Тут меньше версты идти, вон там уже водичка видна, — продолжала настойчиво тянуть. — Я сейчас испачкаюсь! — топнула ножкой. — Возьми меня на руки, — не стесняясь, потянулась к служанке. — Да вы что обломитесь чтоли, наступив? — Катерина! Попрошу тебя не выражаться. — Ой, черт с вами, — подхватила хозяйку за бедра и спину и понесла сквозь заросли. Растения, конечно, были возмущены внезапным вмешательством сначала проливного дождя, а затем грубых ботинок. Мятлик шелестел, ругался, но продолжал покорно раздвигаться перед несущей ценное сокровище Катриной. — Какая ж вы вредная! — смеялась Катерина, как Анна пыталась сохранить манеры, сидя у неё на руках. Тучи снова расступились, давая волю последним лучам солнца окутать расплывшегося в улыбке ангела. — А ты не вредная? — игриво посмотрела вверх на озорное лицо. — Конечно вредная, — кивнула и чуть подбросила барышню, от чего та взвизгнула. — Попрошу! — Да ладно вам, не кипишуйте, — чувствовала, как вяжет ноги в грязи. И на кой черт она собиралась потащить эту хрупкую фею через всё поле? — Я не… Волнуюсь, — подобрала более подходящее, как ей казалось, слово. Ах, а мятлик и правда чудесен. Он изредка приятно щекотал оголённые щиколотки Анны, от чего та, ещё сильнее улыбалась. Речка уже совсем близко, но хочется и дальше находиться в крепких руках. Рядом с Катериной так спокойно и так… — Ах, у тебя на волосах кто-то сидит, — заметила, как в густой шевелюре застряло мохнатенькое желто-чёрное насекомое. — Что? Где?! — почувствовала, как холодные мурашки дрогнули и рассыпались по её уже напрягшемуся телу. — Вот тут, — Анна потянулась к макушке. — Кто там?! — закричала. — Это… — хотела снять бедную пчелку, как Катерина закричала. — Это шмель! — подпрыгнув сразу же начала метаться. Уже не обращая внимания на хозяйку, она сбрасывает её на землю и начиная трясти головой, истерично пытается прогнать вторженца в её умиротворение. — Это шмелюга! — кидала волосы из стороны в сторону, точно гриву лошади. — Катерина перестань! — Анна заливисто рассмеялась, совсем не обращая внимание на то, что она стоит в грязи. — Как ж перестать?! А что как он меня цапнет?! — рылась руками в уже запутанной копне, подпрыгивая и переодически бранясь на цыганском. — Никакой это не шмель, — положила руку на её плечо. — Иди-ка сюда, — сказала так уверенно, так спокойно, и даже немного властно, что истерика вмиг прекратилась. — А? — Катерина почувствовала, как неожиданно твёрдая рука дотронулась до её волос. — Н-но… — Тише-тише, — шепнула Анна и медленно просунула руку вглубь чёрного колтуна. — Не дергайся, — аккуратно стала искать насекомое. — Вот черт, — присев и склонив голову, чтобы барышня смогла найти напугавшего её чудище, Катерина тряслась, словно маленькая девочка. А Анна всё продолжала разбирать закрутившиеся прядки. — А! Вот оно, — деликатно посадив на пальчик также перепугавшуюся букашку, барышня без тени страха выпустила её из тёмной западни. Кстати, это всё-таки был шмель. Но Катерине об этом знать не обязательно. Расправив крылышки, он благодарно потряс жалком и насупившись, улетел восвояси. Да надо было под конец вечера попасть в такой переплёт… Впредь, нужно быть осторожнее. — Катерина! Катерина… — Анна трясла за плечо сопровождающую, которая находилась в каком-то оцепенении. — А? Что? — Всё в порядке, — усмехнулась. — Мы можем идти, — потянула уже барышня служанку. — Ваша Милость, — дрожа, пролепетала. — Ваша Милость… — Что? — обернулась. — Я… Извините, — склонила голову и поняла, как она отреагировала. — Извините, вы же… — посмотрела на испачкавшиеся каблучки. — В грязи, ваши ноги… — Катерина, — хихикнув, Анна подошла ближе. — Не бери в голову, — обняла. — Ой, — снова! Снова её, под своё крыло взял ангел. Такая трепетная… — Хорошо? — вскинула глазки. — Д-да… — заторможенно кивнула. — Вот и отличненько! — развернулась, обхватив ладонь Катерины своей и потянула уже наконец выйти из поля. Оказывается, Анна Вячеславовна мастерски ходила на каблуках не только по ровной мраморной поверхности, но и по бугристой земле тоже. Раньше, она боялась ступать на малейшую кочку, а теперь вела за собой сопровождающую. Невероятно. «Как же я осмелела!» — подумала барышня, выходя на траву. — О! — Катерина звонко воскликнула, наконец приходя в себя после пугающего насекомого. — Ерзовка! — Ерзовка? — переспросила Анна. — Ну так да. Она ж Волгу впадает, — закопошилась в плетёной корзине. — Да? — всмотрелась в блестящую гладь. — Не знала этого, — покачала головой, присаживаясь на приятный персиковый плед. — Ага, а ещё, вы знали, что она сужается в устье? — выкладывала на быстро сооружённое место отдыха спелую чернику, рассыпчатый творог и молоко, которым их снадобили в прошлом постоялом дворе. — Нет, — покачала головой и взяв уже открытую стеклянную бутылку, немного отпила. — Вкусно? — подсела ближе. — Да… — сделала ещё один глоток. — Только оно немного холодное. — Холодное? — Катерина тут же перехватила бутылку и отпила содержимое. — Вот черт! Я забыла вынуть его, чтобы оно немного согрелось. — Да не переживай ты так, — усмехнулась и скушала немного творога. — Меня всё устраивает, — захватила ещё немного творожка и поднесла маленькую ложечку ко губам Катерины. — Попробуй-ка это, — прищурилась. — А можно? — Ну молоко то ты уже отпила, — настойчиво тыкнула едой в рот служанки так, что пара беленьких комочков упали вниз. — Давай ка… — всё-таки добилась того, чтобы Катерина скушала. — Вкуфно, — усердно жевала и подняв опрокинутые крупинки со своего платья, съела и их тоже. — Ааа! — заверещала Анна. — Он же грязный! — кинулась к Катерине. — Нормально, я уже жевала и его. — Нет! Плюнь эту дрянь! — потянулась, желая чтобы служанка сделала то, что она хочет. — Неа, — рассмеялась и заметив в какой близости находится барышня от неё, поцеловала её в щёчку от чего та, возмущённо улыбнулась. — Дурочка ты! — хихикнула и посмотрела на улыбающиеся краешки губ. Боже! Служанка точно ведьма, обладала особенным магнетизмом. Иначе объяснить почему Анна постоянно смущаясь, хотела страстно целовать Катерину в губы, но как всегда получала рассыпчатый ответ. Она не понимала, почему её целовали не так глубоко, как хотелось. «Ах! Да в любом случае, я счастлива, что мою симпатию не отвергают», — подумала барышня. «Всё-таки Катерина совсем ещё ребёнок и не умеет выражать свои чувства…». — Хахаха! — рассмеялась Анна от внезапной щекотки. — Анна Вячеславовна, — а Катерина всё не унималась. — Так вы расскажите или нет? — Что же тебе рассказать? — сидя в цепких объятиях, за раздумьями, пропустила вопрос. — Как ж вы меня накажите то? — допытывалась. — А, — Анна расплылась в улыбке. — Давай прогуляемся, я тебе всё и поведаю, — подала руку, чтобы Катерина помогла ей подняться. — Может тогда искупаемся? — потянула к речке. Приближаясь к воде, травы становилось всё меньше, тут и там виднелись камыши, а вот и песочек. Сняв обувь, девушки взявшись за руки, медленно ступили в воду. Но здесь… — Ай, ай, ай! — заверещала Анна и словно ошпаренная отлетела.