Сердце помещицы Анны

22 часть. — Ч-че? — Катерина, в свете тусклых огоньков постоялого двора стояла, не зная что сказать. Она снова смутилась, снова покраснела, снова оторопев, начала что-то мямлить. — Воду и губку, — Анна Вячеславовна спокойно повторила, сдерживая смешок. — Н-но… — Катерина, — окинула себя выразительным взглядом. — Ты посмотри на нас, — усмехнулась. — Думается мне, нам обязательно надобно вымыться. — Нам?! — Катерина подпрыгнула, зачем-то представив яркую картину купания в одной ванне вместе с хозяйкой. Как фарфоровая кожа нежно прикасается к ней. Тяжелый вздох. — Может не… Ну это, может не надо? — сделала два шага назад. — Как это не надо? Катерина, прекрати, прошу тебя, — улыбнулась и обхватив локоть служанки, потащила её. — Ну Ваша Милость, — взмолилась. — Ну я ж рассказывала вам, что смущаюсь, — продолжала канючить. — Не всё же нам в речке плескаться, — хихикнула и дойдя до крыльца, шепнула. — Я побегу к себе, чтобы как можно меньше народу увидели меня такую, а ты если спросят… Что-нибудь придумай, — хохотнула и незаметно чмокнув в щёчку, унеслась к себе. — Добре, — кивнула. «Так, мне надо как-нибудь самой вымыться чтоли» — осмотрела себя, дойдя до комнаты с купальными принадлежностями. Вообще, каждый постоялый двор отличался чем-то особенным. У кого-то сервис хуже, естественно и плата тогда составляет меньше, у кого-то лучше, как на этот раз. Тут тебе и гостиная, и новомодный игральный зал, и просторная кухня. Девок, правда, маловато, убираться порой не кому. Но, в целом. Отличное местечко. Катерина, выйдя из тёмного посещения, осмотрелась. Светло-персиковые обои в цветочек, слева, темная дубовая лестница, по которой сейчас взбегала служанка, справа без дверной проход в гостиную, из которой доносились чуть слышимые разговоры. Катерина сделала шаг. Скрип. Скрип. Чуть прогнивший пол, который на первый взгляд казался совсем новехоньким. Надо приодеться. Катерина, поднимаясь наверх, вспоминала остались ли у неё чистые сорочки. «Катерина!» — раздался тоненький голос из хозяйской комнаты. Переодеться, похоже, не получиться. Но… Заявляться к барышне в таким виде? «Черт» — развернувшись, Катерина послушно приоткрыла дверь. — Ваша Милость, вы меня звали? — просунула голову. — Да, я тебя звала, — скрестила руки на груди. — И уже несколько раз, — покачала головой. — Ты заставила меня целых десять минут стоять в мокром платье, — открыла свои часы и посмотрела. — Даже одиннадцать. — Ох, миньжа! — Катерина выругалась на цыганском и стукнув себя по лбу, подбежала к Анне. — Не сквернословь, — барышня повернулась к служанке спиной. — А как вы… — Ты так часто это говоришь, что не сложно догадаться, — усмехнулась. Корсет был вмиг расшнурован и из него посыпались песчинки. — Извините меня, — и не вспоминая про смущение, быстро стащила буфы. — Тебя, конечно, только за смертью посылать, — Анна Вячеславовна вылезла из платья, оставшись только в нижем белье. — Простите, я просто подумала, что к вам заявляться в таком виде нельзя, — сказала про испачкавшуюся себя. — Бога ради, — наблюдая за суетой, улыбнулась. Ну нельзя сердиться на это чудо. — Я же тебя сама и испачкала, — сняла панталончики и сорочку. — Всё равно, — смотря в пол, присела и прикоснулась губкой до нежной кожи. — Извините меня, — натужно вздохнула и стала мыть хозяйку. Похоже, она тоже смутилась. Притихнув, обе девушки сосредоточились на своём: Катерина на воде, Анна ушла в свои мысли. Хрупкие лодыжки, в секунду стали совсем чисты и намёка на грязь не было. Поднявшись выше, Катерина быстро обтерла колени, но взять выше испугалась. Встав, она принялась за руки. Барышня стояла, пытаясь раздумывать о чем-то, не относящееся к служанке, но когда она поднялась и стала так заботливо притрагиваться к её рукам, Анна не смогла сдержать блаженный вздох. Каждое прикосновение, отдавало в трепещущее сердце, она так близко… Тяжело дышит, видно, как тоже смущена. Она понимала Катерину. И правда, стеснение сдержать невероятно сложно. Анна Вячеславовна пыталась не показывать этого, но Катерина заметила румянец на её щеках. — Ваша Милость, — умоляюще прохрипела. — Может вы это… Ну всё-таки сами? — намекнула на бедра. — Что? — Анна отвлеклась от раздумий. — Ну это… — нечаянно посмотрев на то, что находилось чуть ниже живота, сразу же отвернулась. — Ну сами, — протянула губку. — Давай, давай, — Анна, усмехнувшись, взяла мокрый предмет и торопливо обтёрла ягодицы, пока Катерина отошла за полотенцем. Быстро завернув хозяйку, Катерина обрадовалась тому, что в этот раз, она не дала странным чувствам взять верх. Конечно, у неё получилось это сделать, потому что она практически не смотрела на обнаженную барышню, но всё же. «Какая я молодец!» — улыбнулась и хотела уйти, как её остановили. — Куда же ты? — Анна, надевая ночное платье, остановила сопровождающую. — Ну это… Тоже помыться, — выразительно показала свой подол. — Так, а зачем тебе куда-то идти? — Ну, как ж ещё, — пожала плечами и взялась за дверную ручку. — Я не дам кому-то пялиться на тебя, — сама не ожидав такого от себя, Анна Вячеславовна подлетела к Катерине и рассержено взяла её за плечо. — Чего? — вытаращив глаза, обернулась. — Ты сейчас, наверняка, пойдёшь в свою комнату. Я знаю, что вы не одни спите. Там будут другие… — прикусила губу. — Я не хочу, чтобы они смотрели, — сама ещё, до конца не понимая, что несёт, крепко сжала рукав Катерины. — Так что же получается, — обернулась. — Ваша Милость ревнует? — усмехнулась, заметив, как барышня покраснела. — Это так? — ожидающе склонила голову. — Н-нет… — Н-нет?! — хохотнув, спародировала голос хозяйки. — Вы вообще слышите себя? — засмеялась. — Попрошу тебя! — встрепенулась. — Ну если не ревнуете, — приоткрыла дверь. — Тогда я пошла? На нет и суда нет! — Ни за что! — оббежала крепостную и закрыла проём. — Это приказ, — разгневанно вскинула носик. — Приказ, — протянула последний слог и оперевшись на дверь ладонью, второй рукой прижала Анну Вячеславовну. — Именно, — прошептала, желая отвернуться. — Ну и врушка ж вы, — хохотнула и заглянула в синие глаза. — Я не… — дрогнула, от осознания насколько близко Катерина. Крепкая кисть так властно дотронулась до неё. Горячее дыхание и такие знойные губы совсем рядом… Смуглая, высокая и такая притягательная фигура накрыла её своим жаром. Анна готова признаться во всём, лишь бы она продолжала так страстно смотреть на неё. — Да, — подтвердила слова служанки. — Да, я ревную, — честно заглянула в уже прояснившиеся глаза. — Че? — Не ожидала такого поворота событий. — Ревную! — Совсем не брезгуя чистыми руками, дотронуться до грязного воротника, притянула любимую крепостную к себе. — Причём до жути. — Ой! — Сразу же подпрыгнула. — Иди-ка сюда, — опалила чувственным дыханием и потянулась к ней. Легонько прикоснувшись к пламенным губам, она ощутила как они отвечают взаимностью. Их поцелуи всегда были чем-то непорочным и таким интимным. Хотя Катерина страстно подалась вперёд, обхватывая тоненькую талию, она всё равно оставалась такой невинной. Словно майская роза, распустившаяся в первый понедельник месяца. Такая желанная и красивая. Анна ценила её немые опасения. Ценила её боязнь подпустить ближе. Они ещё никогда не переступали черту, никогда не углублялись в сладость. Анне Вячеславовне, безумно хотелось бурно обхватить загорелое лицо, сплетя языки воедино. Хотелось приказать прижать себя к кровати и забыться в огненной неге. Хотелось, чтобы эта цыганка стала полностью и без остатка её. Но… Своенравная Катерина не может сковать себя омутом страсти. Что-то её останавливает. Неопытность? Боязнь? Чего-то она точно опасается и кажется, Анна понимает почему служанка не может полностью раствориться в чувствах.