Сердце помещицы Анны

Часть 23. Анна, похоже, поняла причину такого смущения служанки. — Ты… — прошептала. — Ты боишься? — вопрошающе посмотрела на зажмурившуюся Катерину, в которой уже бегала тысяча пугливых мурашек. — Я?! Конечно ж нет! — по накатанной ответила, понимая, что её раскусили. — Конечно же да! — сильнее опустила лицо Катерины, оказавшись наравне. — Ты боишься. — Нет! — Да! — Нет! — Да! Чего ты страшишься? — напористо выпытывала. — Черт! — попыталась выкрутиться, но если бы дернулась, то причинила бы вред хозяйке. Не дай Боже упала бы ещё. — Ладно, — выдохнула и увидела, как Анна Вячеславовна насторожилась. — Так чего же? — прищурилась. — А вы сами не понимаете? — закатила глаза. — Хочу услышать это от тебя. — Ваша Милость… — вздохнула. — Мне совершенно наплевать, что я должна к вам обращаться так. Мне совершенно плевать на статус, плевать на разницу в возрасте и всё такое. Я… — обхватила её талию. — Я боюсь, что вы со мной играетесь, — закусила губу. — Боюсь, что для вас, я всего лишь диковиное приключение. — покачала головой. — Здесь ты права, — Анна сказала то, что Катерина так страшилась услышать. Желая убежать, не слушать то, что будет дальше, она дернулась, но ей не дали этого сделать. — Постой. Я не договорила, — Анна Вячеславовна улыбнулась. — Да, ты для меня ещё то приключение, — хихикнула. — Помнишь я говорила, что разговаривала с Французской барышней? — Ну да. — Так вот. Тогда, там, я поняла, что всю жизнь бежала от себя, — покачала головой. — В каком смысле? — Она дала мне книгу… Книга была именно о том, что сейчас происходит с нами, — Анна вспомнила это произведение и густо покраснела. — В каком смысле? — Ну… В этом… — не смогла произнести, но Катерина, похоже, поняла. — Че?! Почему я такого не читала?! — сразу же встрепенулась. — Потому что она на Французском. Катерина, я… Я чувствую, что всю жизнь во мне жило то, что должно принадлежать мужчинам, — часто задышала, схватившись за воротник. — Грубость и разврат чтоль? — усмехнулась, получив в ответ, грозный взгляд. — Катерина! — Да ладно, ладно, — усмехнулась. — Так, на что вы намекаете? — Я не намекаю. Я в открытую говорю, что мне… Всегда нравились именно женщины, — выдала то, от чего у Катерины отвисла челюсть. То есть это не эксперимент? Не новая игрушка? Что?! — Ась?! — вытаращила глаза. — Как же так? — Ой, а сама то, — усмехнулась и отошла к окну. — Ну так мне и мужики тоже нравились, — пожала плечами. — Мне вообще много кто нравился, — ухмыльнулась. — Боже, я мечтала, полюбить своего мужа! Мечтала влюбиться в детстве, отрочестве… В книгах, всё так прекрасно расписано! — закрыла лицо руками. — А я… Казалось, что моё сердце навеки закрыто, но тогда. Я поняла, что просто Бог послал мне такое испытание. Может я должна была родиться мужчиной? Почему меня так сильно тянет к женщинам? — на глазах выступили слёзы. — Но Анна Вячеславовна… — Катерина подошла ближе. — Вы ничего никому не должны. Вы не становитесь мужчиной, любя женщин, — приобняла хозяйку. — Я тоже… Ну, мне тоже они нравятся, — ухмыльнулась. — В частности вы. Особенно вы, — развернула барышню к себе. — Но Катерина! У меня… У меня разрывается сердце, от того, что ты мне нравишься, — покачала головой. — Я вам нравлюсь? — Ну конечно! По мне совсем не видно? — отвела взгляд. — Ох, Ваша Милость, — Катерина крепко обняла барышню и почувствовала, как на и так грязное и мокрое платье, льются соленые капельки. — Я… Не должна была… — Ничего, — шмыгнула. — Теперь то ты мне веришь? — Да, — Катерина утвердительно кивнула. — Я… Я верю вам. — Ты не моя игрушка, — Анна покачала головой. — Ты моё спасение, — спина сильнее задрожала. — Я никогда не чувствовала, что могу быть так счастлива. Всю жизнь подчинялась чему-то. Постоянно жила в обязательствах. Это… Это так сложно, Боже! Позволять трогать, целовать, ложиться в постель с тем, кто тебе… Не очень и не совсем приятен, — даже в начинающейся истерике сдержалась, чтобы не сказать слишком хлестко про мужа. — Нет, он прекрасный человек! — сразу же стала оправдывать его. — Он заботиться, позволяет мне делать то, что хочу я. Он даже не отнял мои сто душ, я очень свободна! Для женщины. На меня записано поместье в Архангельской губернии… — Анна Вячеславовна. Хватит уже, а, — покачала головой. — Хватит говорить какие-то вещи, не относящиеся к вашим чувствам. Расскажите о том, что лежит на вашем сердце, — погладила распушённые волосы. — Ну… Понимаешь, мне не нравится… — Что вам не нравится? — Это! Когда вечером, он приходит и снова говорит о моем супружеском долге! — говорила в грязное платье так, что её слова глушились материей. Но Катерина всё понимала. — Черт. — Не сквернословь, — даже в таком состоянии напомнила. — Я… Я не знаю, мне совсем не нравится то, что я пеняю на себя за то, что потеряла детей, — плакала и сильнее обнимала ободряющее плечо, вспоминая последние десять лет, как она страдала из-за этого. — Вы не виноваты! — Катерина, подхватив барышню под колени и легконого приобняв за талию, подняла её на руки и покачала, словно маленькую девочку. Она не знала… Не знала, что Анна не только не могла забеременеть, но и теряла детей! — Да, в молодости, мы… Он из раза в раз пытался, говорил, мол, сейчас точно получится. И несколько раз, похоже, действительно удавалось, — скривилась. — Но я никогда не носила ребёнка под сердцем больше пяти месяцев, — Анна громче плакала, наплевав на то, что их могут услышать. Вот так. Откровение Катерины переросло во вскрывание старых травм барышни. — Мне так жаль… — пыталась хотя бы как-то унять дрожь помещицы. — Беременности у меня не было уже лет пять. Но знаешь, что самое ужасное? — шмыгнула и почувствовала, как её гладят по рукам. — Мне не нравится то, что я чувствую себя виноватой за то, что не хочу… — Чего не хотите? — Катерина, ну тебе же не три года. Понимаешь же всё, надобности нет переспрашивать, — не могла повторить второй раз, что ей не приятны, а на подсознании даже отвратительны попытки зачать ребёнка. — Но вы же мне говорили… — вспомнила истерику помещицы в начале поездки. — Я разрываюсь, понимаешь? — заглянула в сочувствующие глаза. — Понимаешь, я просто… — попыталась стереть потекшую тушь. — Я просто хочу, хотя бы на мгновение почувствовать счастье… — Ваша Милость, — глаза Катерины также заблестели. — Простите меня! — За что? — За свои проблемы! — Нет! Ты не должна извиняться. — Ещё как должна! Вы здесь… — также горько заплакала. — А я тут со своим боюсь, — поставила хозяйку на ноги и отвернувшись, прикрыла лицо руками. — Нет-нет, — оббежала и взялась за плечи Катерины. — Я не предпочитаю делить проблемы на важные и менее важные, — уткнулась в грудь. — Давай, — подняла взгляд на служанку. — Давай, ты помоешься и расскажешь мне всё? — тепло улыбнулась. — При условии, что вы мне подробней расскажите о себе, — обхватила её ладони. — Безусловно, — кивнула.