Сердце помещицы Анны

47 часть Оглушительный выстрел заставил особняк вздрогнуть от страха. Посыпалась белая пыль, вперемешку с щепками. Анна застыла в дверном проёме в холодном ужасе, думая, что это всё неправда. Хотя… Чёрные глаза сзади, которые она даже не видела, поселили в ней уверенность, что так было нужно. Впившаяся рука в её плечо ослабла. Тяжёлое дыхание и через секунду оглушительный рёв: — Как ты смеешь?! — басистый голос Павла Петровича и налившиеся красным глаза от ярости, тут же стрельнули в виновницу шума. Но та, не поведя и бровью, опустила руку ниже, направив на супруга Анны, который сейчас пылал ненавистью к ней. — А вот так. Отпустите её, — прищурившись, колко уставилась на него. — Что-что? — усмехнулся и посмотрел на Анну. — Дорогая, ты ужасно выбираешь служанок, — усмехнулся и направил пистолет на Катерину. — Она, похоже, не понимает, что сейчас творит, — до боли сжал локоть супруги, от чего та, скривилась. — А от больных, надобно избавляться, — взвёл курок пистоля. — Нет! — вскрикнула Анна, полностью потеряв рассудок. Она в секунду забилась, зная, что не сможет вырваться, но и смотреть на то, как её любовь в опасности она тоже не может. Прикрыв глаза, она попыталась сделать хотя бы что-то, пошатнувшись влево, в надежде отобрать пистоль. Конечно же ничего не получилось, муж поднял руку чуть выше, ухмыльнувшись. — Анна, что же ты? — прицелился. — Сейчас я помогу тебе, — уже сжал пистолет, как напротив, услышал. — И я тоже, — Катерина также взвела курок. — Давайте же поможем друг другу, — убрав левую руку за спину, правую приподняла, направив в лоб оппоненту. — Да как ты… — прошептал, не ожидав того, что в этой трусливой душонке челяди, осталась хотя бы капля храбрости после того, как она же была на волосок от смерти. В мерцании оранжевых свеч, чёрные глаза светились алым, это то, что поселяется в душе, когда ты дорожишь чьим-то сердцем больше, чем своим. Это она. Её ангел, который сейчас в опасности. Если сейчас Катерина дрогнет, то никогда не простит себе этого. «Уж лучше сейчас», — думала про себя, стоя в немом напряжении. С минуту, они стояли, направляя оружие друг на друга. Слышались раскаты грома за окном и частое дыхание Анны. Она дрожала, ловя, может быть, последние воспоминания её любви. Она не сомневалась. Муж убьёт Катерину. Может не сейчас. Но после такого, дни её служанки сочтены. Анна поджала губы, подумав об этом и тут же ощутила как в её руку только сильнее впиваются. Сердце забилось часто-часто, стало невыносимо от осознания того, что сейчас она потеряет всё, она потеряет самое дорогое… Жизнь её любви, а заодно и свою, ведь точно без Катерины она не сможет… По щекам покатились раскалённые осколки слёз и вырвался истошный всхлип, который не мог остаться незамеченным. — Анна, что же вы? — Павел Петрович тут же обратил внимание на жену. — А чё непонятно? — Катерина сжала кулак. — Да она боится вас. — Меня?! — тут же взял ладонь Анны в свою, свободную от пистоля. — Дорогая, скажите что это неправда, — удивлённо моргнув, всё же не смог надолго отвлечься от Катерины, которая и не думала убирать пистолет. Анна молчала и только зажмурилась. — Это… Это… — что-то лепетала, придавленная авторитетом мужа. Всю жизнь она говорила, что уважает этого человека, ну не может она сказать… Медленный взгляд на Катерину. — Да боюсь! — сжалась, от осознания того, что же сейчас она выпалила. — Что?! — Конечно боюсь! У вас пистоль! — Но я защищаю вас от этой челяди, которая помутила ваш разум! — чуть ли не прокричал. — Нет! — резко дёрнув рукой, всё же вырывалась из мёртвой мужской хватки и отбежав к Катерине, завопила. — Я боюсь вас! И боюсь за Катерину! — не ожидав от себя такого, закрыла собой служанку. — Дорогая! — тут же убрав оружие, в непонимании моргнул. — Я же хотел тебя защитить, — подошёл ближе, пытаясь обнять жену. Но она тут же забежала за Катерину. — Не надо… — всхлипнула и спряталась за широкой спиной. — Не надо, прошу, — впилась в ткань, на сюртуке. — Но… — Сказано ж! — Катерина вскинула подбородок и левой рукой обхватила ладонь Анны. — Не надо, значит не надо, — сделав шаг вперёд, только надежнее закрыла собой барышню. — Оставьте нас, — зашептала Анна, отводя взгляд от мужа. — Но Анна Вячеславовна! Я же защищал вас! Я не знал… — в последний раз хотел подойти, но тут же встретил сопротивление в виде руки Катерины. — Умоляю оставьте нас! — Анна сказала громче и уже с дрожащей уверенностью. Павел Петрович вздохнул и оглядев испуганную жену и её яростно настроенную служанку, произнёс: — Утро вечера мудренее, обговорим произошедшее завтра, — поклонился, повернулся и вылетел в темноту, ничего не сказав более. Только закрывая дверь, он увидел, как его жена, жалобно прижимается к служанке, трепеща в её руках. Он ещё никогда не видел супругу такой… В последний миг заметив, как она благодарно всхлипывает, шепча что-то на ухо Катерине, он быстрой походкой удалился из западного крыла. Поднявшись на свой этаж, он забрал висящую на крючке шинель и бросив в угол пистоль, со злостью распахнул дверь в спальню. Этот звук, кажется, услышал весь особняк, в особенности Анна. Барышня вздрогнула и повесившись на Катерину, пыталась унять слёзы, которые предательски скатывались по шее. Дверь из будуара так и не была закрыта, между сукном кровати и портьером, гулял ночной ветер. Раздавались одинокие всхлипы и какие-то слова. Анна обнимала Катерину так крепко, как никогда раньше. Вся дрожа, она рыдала на родном плече, чувствуя, как её волосы спокойно гладят. — Вы в безопасности, — шептала Катерина, поднимая на руки Анну, укачивая, словно ребёнка. — Я не дам вас в обиду никогда, — ощущая, что тоже перепугалась до смерти, усмиряла свои эмоции. Но Анна в этот момент, выпалила: — И я! Катерина, ты моя служанка! Он не убьёт тебя! Я не дам! Не дам… — целуя куда придётся, прижималась всё сильнее к надёжной шее. По этим всхлипываниям и безумно дрожащим рукам, которые вцепились в неё, словно в дощечку, посреди открытого моря, Катерина поняла, что уже в безопасности. Она рядом с Анной. А Анна с ней. Всё позади. Взяв себя в руки, Катерина вздохнула и усадив барышню на постель, упала на колени перед ней и сложив руки на ногах хозяйки, прошептала: «всё позади». Анна тяжело вздохнула и заглянув в лицо Катерины, сидящей на полу около неё на корточках, взяла самые родные руки. — Благодарю, — сквозь резкие вздохи от плача, пролепетала. — Я не знаю что бы делала без тебя, — соприкоснула лоб со смуглыми кистями. — Тише, — прохрипел осевший голос Катерины. — Тише, моё солнце, — приподняв подбородок хозяйки, устало улыбнулась. — Успокойтесь, — заглянула в заплаканные глаза. Они были, всё такими же восхитительно большими и сейчас, не источали того страха, что царил в глубине синевы пять минут назад. Кажется, свет обожания внутри них никогда не погаснет. — Теперь всё хорошо, — погладила ножки Анны. Вам успокоиться бы, — поцеловала хрупкие плечи и встала. — Я заварю вам травяной чай, — почувствовала, как в её ладонь вцепились тоненькие пальчики. — Не оставляй меня! — задрожала. — Я и не оставляю, — приложилась губами к кисти Анны. — Я помочь хочу, — поклонилась и бросив «Я мигом!» — убежала за отваром. Наступала поздняя ночь и с каждой минутой, Анна всё больше приходила в себя. Катерина не обманула и действительно прилетела к хозяйке через несколько минут с пышущим травяным ароматом чаем и парой сдобных булочек. Она в секунду расшнуровала корсет и хлопотала над барышней до самого отхода ко сну. То она заботливо расчёсывает рыжеватые волосы, заплетая в не тугую косу, то бережно обтирает дрожащую от прохладных брызг воды кожу и сразу же надевает ночное платье и то учтиво подтыкает подушечки, убаюкивая. Катерина прерывала всякие разговоры о завтрашнем дне, говоря, что всё будет хорошо. Она верила… Верила, что всё так и будет и уставшие ручки, тянущиеся к ней, только подтверждают то, что она говорит правду. Всё и впрямь будет хорошо. Катерина хочет покинуть Анну, но та молит, чтобы та посидела рядом с ней. Она просит о поцелуе в лоб и о словах, что её никогда не оставят. Катерина послушно ставит кресло рядом и шепчет: — Никогда, слышишь? Никогда не оставлю, — крепко сжала кисть и поймала на себе благодарный взгляд. — Да и вообще, — усмехнулась. — Я вот в переселение душ верю и если меня муженёк ваш прибьёт, я в другом обличии буду защищать вас. — Катерина! — Анна встрепенулась. — Даже не смей говорить такое! — толкнула и повернувшись на бок, напускно обиделась. — Даже червяком защищу! — повернула обратно и хохотнула. — Невыносима, — устало ухмыльнулась и прикрыла глаза, будто невзначай кинув: — Я люблю тебя, — в ответ раздалось бурчание и смущённый смешок. — Спите, Анна Вячеславовна, — накрыв одеялом и убедившись, что хозяйка засопела, прошептала: — И я вас…