Сердце помещицы Анны

49 часть. Щебет птиц за окном, становился всё отчётливее слышен, гомон усадьбы, что уже давно проснулась, будит и Анну, что лежит под мягкой периной хрустящего одеяла. Словно и не было вчерашнего. Лёгкий ветерок прохлады, окутывает комнату, пахнет свежей выпечкой и травой, кажется, будто сейчас распахнётся дверь и влетит Катерина с подносом булочек и уморительными шуточками. Но нет. Её как и след простыл. Анна гладит подушку, на которой контрастными нитями, тянутся чернявые вьющиеся волосы. «Благодарю», — выдыхает и понимает, что Катерина послушалась её. Теперь она в безопасности. «Что же будет?» — позволяя страху выйти наружу, шепчет. «Что же будет?» — повторяет и прикрывая глаза, проваливается в утреннюю дремоту. Анна не помнит, когда влетели пара служанок и стали настырно будить её. Не помнит, как её умывали, приговаривая о встрече. Не помнит, как оказалась в неудобных туфлях и с высокой причёской. Проснуться она смогла только тогда, когда её корсет затянули слишком туго и она не смогла вдохнуть. — Поаккуратнее! — первый раз обратилась к служанкам. — Да, Ваша Милость, простите нас, спешим просто, — чуть ослабив, продолжили возиться с корсетом. Они суетились так, что меньше, чем за пол часа собрали хозяйку, о чём-то постоянно шушукаясь. Из их причитаний, Анна поняла только то, что муж хочет видеть её и уже мысленно смирилась со всеми ужаснейшими словами в свой адрес. «Изменщица богу, предала веру, недостойная» — перебирала то, что скорее всего скажет супруг. Лишь бы с Катериной всё было хорошо. Анна смирилась с монастырским исходом, ведь, насколько она знала, за измены посылают именно туда. Барышня не страшилась. «За счастье надобно платить» — думала она, когда шла в восточное крыло на беседу с мужем. Каблучки ритмично постукивали, как и дышала барышня. Надев невозмутимое выражение лица и дежурную улыбочку, она пришла к той самой двери. Оглянувшись, Анна не увидела ни одной служанки, только длинный, тёмный коридор, отделанный дубовой резьбой. Анна поднялась на несколько ступеней и пару раз тяжело вздохнула. Барышня чувствовала, что за дверью, ожидает её окончание счастья, но отчего-то, она была готова к этому. Ведь не бывает чуда, не бывает такого. «Спасибо за всё» — улыбнулась краешками губ, вспомнив тёплые июньские вечера, усыпанные мерцающим смущением, озорным смехом и мягкими объятиями, которые растворяли её в своей нерушимой глубине, освобождая и давая сладкое забвение в смешных и глупых мыслях. Чёрные глаза, оставили огненный след в сердце Анны, она никогда не забудет того беззаботного полёта любви, когда наконец всё было хорошо. Конечно же, барышня не живет мечтами. Её мимолетное блаженство, обречённо на крах, но она ни о чём не жалеет. Решительно отворив дверь и ступив внутрь, Анна, после сумрака коридора, едва не ослепла от света. Какие же огромные покои! Анна заметила супруга, сидящего в дальнем углу комнаты, около широкого окна. Оглядев спальню, она не могла не отметить Французский шик: от витиеватых канделябров, до золотистой резьбы по шкафу — муж всегда любил светлые тона и сейчас не стал себе отказывать в роскоши. Осмотр комнаты прервал, на удивление, тихий голос. — Доброе утро, Анна Вячеславовна, — попивая чай, протянул Павел Петрович. — Прошу, присаживайтесь, — привстал, показывая на свободное кресло напротив. — Непременно, — сделав реверанс, заметила из-под ресниц, задумчивое лицо мужа. Оказавшись рядом с супругом, она улыбнулась и также взяла чашечку чёрного чая. — Как вам спалось? — учтиво передал тарелочку с аккуратно нарезанным лимоном. — Прекрасно, благодарю, — немного отпила и тут же ойкнула от того, что напиток чересчур горяч. — А вам? — Скверно, — потёр переносицу. — Отчего же? Думается мне… — Анна, — прервал жену и тяжело вздохнув, нахмурил брови. — Простите за то, что так прямо вступаю, но я всю ночь обдумывал произошедшее, — заметил, как на этих словах, супруга будто вжалась в кресло. — И я решил, — отставил чай и взял руки Анны в свои. — И… И что же? — уже мысленно попрощалась с Катериной, поблагодарив за всё. — Дорогая моя, — выдохнул. — Дорогая моя, мне трудно это говорить, — нахмурился и сжал сильнее кисти жены. В комнате повисла тишина трезвучия. Павел Петрович почувствовал, как ладони, в его руках задрожали и сама Анна затаила дыхание. — Но я понял кое-что, — покачал головой и поймал на себе вопрошающий взгляд. — Что же? — несмело спросила, хотя ответ был ей давно известен. Хотела встретиться глазами, но поняла, что смирившись с собственной судьбой, растеряла всякую смелость и чтобы не выдавать испытываемых чувств, тихо переспросила. — Что же вы поняли? — Дорогая моя, — протянул. — Знаете ли, я понял, что вы имеете право на счастье, — устало улыбнулся, понимая, что сейчас супруга в полнейшем смятении. — Вы также, как и я, искали его, — тяжело вздохнул и услышал какое-то шуршание за дверью. Наверное прислуга. — Но я… Не понимаю, — промямлила Анна, услышав совсем не то, что ожидала. — Вы всё прекрасно понимаете, — заглянул в синие глаза. — И я уверяю, что не осуждаю вас, — о чём-то задумался, расплывшись в улыбке. — Но как… — прошептала она. Почувствовав холод, затем жар, затем снова дрожь, она заметалась в кресле, но тут же её остановили. — Думаете я совсем ничего не понимаю? — усмехнулся. — Я же всё вижу. — Что же вы видите? — То, как вы себя вели, — посмотрел в окно. — Я ведь сам такой, — пожал плечами, провожая взглядом женскую фигуру, что несла огромный таз за окном, — Я по настоящему влюбился… — тяжело вдохнул. — Также как и вы, — резко посмотрел на супругу и понял по розовеющему лицу, что она обескуражена. — Что же вы хотите сказать? — засуетившись, стала поправлять складки на сиреневом платье. — То, что я не буду препятствовать вам, — кивнул и тут же добавил. — Хотя я не могу этого понять, — вспомнил как служанка лежала на её супруге и покачал головой. — П-правда? — заикнувшись, почувствовала словно что-то внутри ухнуло. Не может быть… — Абсолютно, — насмешливо посмотрел на побагровевшую супругу и поймал на себе проясняющийся взгляд благодарности. — Вы… Вы правда говорите, что я, — услышала какое-то шуршавшие за дверью. — Да, — кивнул. — Вы вольны делать то что хотите, также как и я. — Я не верю, что вы это говорите, — зашептала. — Отчего же, — хмыкнул и потёр усы. — Я разве не понимаю того, что вы никогда не были счастливы? — прикоснулся к щеке супруги. — Смотрите как вы сейчас расцвели, — погладил послушно убранные в высокую причёску волосы. — Только снова порыжели, — чуть дёрнув бровями, хохотнул. — И правда, — вспомнила, как Катерина восхищалась цветом её волос, сравнивая с пшеницей, рдеющей в золотых полях. — Я вижу, что вы стали намного счастливее, а главное здоровее, — улыбнулся. — Так… Так и есть, — смутилась. — За мной и впрямь хорошо присматривали, — смахнув невинную слезинку, постаралась не показывать того, насколько она вне себя от восторга. Не уж то… Её муж изменился! Уже не вдаваясь в подробности, что говорил супруг, она просто кивала и поддакивала, в скором времени, совсем не слушая, о чем он ведёт монолог. «Боже, как же всё невероятно складывается» — мысленно благодарила мужа за, на удивление, здравое решение и Катерину за то, что послушалась и ушла подальше от места разговора. Не дай бог бы попалась на глаза и сменила милость на гнев супруга. — И знаете… Я даже рад, что вы с девушкой обрели счастье, — Павел Петрович, всё-таки вывел из раздумий жену громким голосом. — Неужели? — уже откровенно сияла, потеряв дар речи. — Именно так, — взял за руку Анну, подсев ближе. — Потому что эта девушка не будет препятствием для наследника, — положил руку на плечо до сих пор витающей в облаках жены. — А… Да… — снова погрузилась в мысли, как они с Катериной легко бегут по зелёному ковру благодати и ничто не угрожает им. Только они вдвоём, скрытые от целой вселенной. Но нельзя верить в бескорыстность этого мира, как сейчас делала Анна. Она совершенно прослушала то, что говорил муж и очнувшись, когда он второй раз сказал «наследник», пришла в себя. — Что вы хотите этим сказать? — переспросила. — То, что я даже рад, что вы со служанкой, — повторил. — Она действительно хорошо на вас повлияла, — провёл рукой по волосам Анны. — Катерина и впрямь заботлива, — улыбнулась. — Я смотрю вы поправились, — покосился на талию супруги. — Значит, наконец, мы сможем воплотить то, о чём так давно грезили, — взял руку жены. — О чём же… — Конечно же о наследнике, — оказавшись совсем близко, наклонился, сказав почти в губы. — Н-наследнике?! — наконец поняв то, что говорил ей супруг, отскочила к окну. — Я! Я… — замешкалась, прижавшись к холодному окну. — Дорогая моя, не переживайте, — подошёл к Анне и поцеловал её кисть. — Всё пройдёт замечательно, ведь ваше здоровье позволяет. — Нет! — неожиданно для себя, вскрикнула. — Оно. Оно не позволяет! — сделала шажок в сторону, понимая, что уже прижата. — Как же? — не отпуская руки, продолжил. — Вы действительно после поездки похорошели, да и если не сейчас, то когда? — хотел взять жену за плечи, но она поднырнула под его руку и отбежала. — Никогда! — часто-часто задышала, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Я… Я… Больше не хочу этого, — увидев выход, метнулась к нему, но её тут же остановили. — Но почему? — спросил удерживая за локоть, пытаясь придать своему голосу интонацию заботы. — Не хочу и всё! — пыталась вырваться из крепкой хватки, но муж словно прилип к её руке, притягивая всё ближе и ближе. — Как же так? Я вам настолько противен? — перехватив талию, почувствовал, как супруга бьётся, словно рыба на суше. — Не в этом дело… — зажмурившись, пыталась оттолкнуть от себя мужа. — А в чём же? — прижал к своей груди, поглаживая спину Анны. — Я… Просто не хочу, — завыла и уже точно поняла, в каком отчаянном положении она сейчас. — Не волнуйтесь вы так, — подхватив, усадил на кровать. — Я буду осторожен, а как всё случиться, позволю вам быть с этой… — медленно погладил её плечо и вытер слезинку с щеки супруги. — Но… Но прошу вас, — задрожала, сжимая ноги. — Нельзя ли по другому? — отчаянно отталкивала от себя сильные руки. — Дорогая моя, ты же должна понимать обязанности жены, — Аккуратно приподнял подол платья и тут же поймал Анну, которая в надежде воспользоваться секундным промедлением, хотела вскочить с широкой кровати. — Почему же вы так жестоки?! — понимала, что не сможет увернуться от посягательств, а между тем осознала, что попытка заставить поверить её в благородство мужа — с треском провалилась. — Отчего же я жесток? — недоумевал. — Я даю вам возможность быть с тем, с кем хотите, — прерывал попытки вырваться жену. — Вы жестоки! Вы… Вы… — не смогла ничего более сказать и через ком в горле, тихо заплакала. — Это не так, моя дорогая, — смотрел сверху вниз, утешая и погладив по талии, заглянул в красные от слёз и колкости синие глаза, — Не мучайте себя понапрасну, — поцеловал в шею. — Ведь после этого, мы расстанемся и, наконец, сможем быть с теми, с кем хотим, — обнимал до сих пор сопротивляющуюся супругу. — Умоляю, не надо, — теряя силы, но не надежду, не оставляла попыток оттолкнуть мужа. — Какая моя благоверная стала строптивая, — усмехнулся. — Раньше вы себе не позволяли такого, — поставил колено меж ножек Анны. — Зачем?! — не позволяла прикасаться к бёдрам. — Зачем вы это делаете?! — Не заставляйте меня чувствовать вину за ваши обязанности передо мной как супруги! — одним движением снял сюртук и, похоже, пылающей противостоянием Анне было этого достаточно, чтобы поджать под себя ножки и перекатившись, вскочить с кровати. Наконец-то! Выход! Затуманенная страхом барышня, кинулась к двери и тут же… — Я понял вас, — Павел Петрович догнал в один шаг жену. — Значит вы отказываетесь быть со своей… Служанкой, — усмехнулся. — Но! Я! Не… — задрожала и вмиг перестала сопротивляться. — Как же так? — вскинула глаза, полные отчаяния на мужа. — Всё просто, моя дорогая, — чуть ослабил хватку. — У вас есть выбор, — отпустил совсем и сделал шаг назад. — В-выбор? — поправила рукав и вскинула глазки. — Именно. Я вам позволяю быть с тем, с кем вы хотите, даже можете уехать из усадьбы. Но прежде. Исполните свой долг, как жены, — усмехнулся и заметил как супруга всхлипнула. — Конечно же вы можете отказаться, — выделил последнее слово металлическим оттенком. — Но тогда, я вправе распорядиться, чтобы вы оставили Дербент, уехав в монастырь неподалёку, — снисходительно улыбнулся, замешательству жены. Анна поджала губы и с тоской посмотрела на стену. — Вы хорошо меня поняли? — спросил, получив чуть слышное «да». — Решение за вами, Анна Вячеславовна, — скрестил руки на груди и повернулся к супруге спиной. — Я ни к чему вас не принуждаю, а лишь даю выбор, — услышал, как жена тихонько заскулила. Отойдя к кровати, он провёл рукой по балдахину и добавил. — Вы ведь знаете, что я не монстр, — и не услышав ответа, остановился. Анна почувствовав то, что она свободна, тут же вылетела из покоев мужа, стараясь унять сердце, которое сейчас бешено стучало. Её шатало из стороны в сторону, ноги не слушались, перед глазами всё плыло. «Нет…» — шептала про себя, схватившись за живот. Мутило. Анна стояла, прислонившись к стене и пыталась успокоить трясущиеся руки. «Я не пойду туда», — зажмурилась и вспомнила происходящее пять минут назад. «Нет, нет», — замотала головой и опираясь на стену, попыталась отойти к лестнице, но что-то её останавливало. «Монастырь», — прошептала, ощутив то, что её бросило в холодный пот. Тут же, она вспомнила слова супруга, про то, что он сделает с ней, если она откажется… «Монастырь», — повторила снова и вдруг осознала, что Павел Петрович лишит её и всех крепостных, в том числе и… «Нет!» — вскрикнула Анна, понимая, что буквально может лишиться Катерины. «Он же ей! Он же с ней», — сжала кулаки от понимания, что муж точно не будет церемониться с прислугой, которая ещё и встала между ним и его женой. «Нет, нет, нет!» — воскликнула, осознавая, что же случиться с её Катериной. А так… Павел Петрович смилостивиться и даже позволит быть счастливой с той, которую Анна так любит. Он всегда сдерживает свои обещания. И решившись на отчаянный шаг, барышня собирается духом и разворачиваясь, быстрым шагом направляется в спальню мужа. Шумно распахнув дверь и сдерживая слёзы, со всей той горечью, что давит тяжёлым грузом на душу, она зажмуривается и застывает в проходе. — Всё-таки вы почтили меня своим визитом, — муж, снова сидящий в кресле, аккуратно складывает газету и медленно подходит к жене. — Да, — кивает и закрывает комнату. — Я подумала и… — замялась, чувствуя на себе ладонь супруга. — Я всё понял, — кивнул, проводив до кровати. — Вы благоразумная женщина, — улыбнулся и усаживая жену на край крови, погладил её кисть. Заметив хрустальный блеск на глазах, добавил. — Моя дорогая, это не я вас заставил, — скрипуче шепнул на ухо и, сжав подбородок жены, резким движением принудил посмотреть на себя. Анна вздрогнула, но не позволила слезам захватить её. Вместо этого, она тяжело вздохнула и закатывая глаза зажмурилась, словно желая забыться в вихре надежды на что-то светлое. Если сейчас она… То всё точно будет хорошо. Анна позволяет прикоснуться холодным пальцам к своей шее, позволяет сжать себя в тисках грубых объятий и всё это, ради тонкой нити беззаветной веры на возможное счастье. Только ради него, и только ради него, она сейчас борется с комом в горле и желанием закричать от раздирающего душу стыда. Она и забыла, какого это, находиться в руках, которые приносят тебе только безжалостный мороз. Но Анна не сдастся. Она будет бороться за своё счастье и она вытерпит… Павел Петрович откидывает супругу на спину, медленно приближаясь к губам. Анна мягко уворачивается и супруг деликатно и нежно переходит ниже. Поглаживая бедра, он приподнимает платье, оголяя белёсую кожу, что сейчас самоотверженно дрожит. Супруг делает так, как положено и нужно. Так правильно. Анна чувствует, как её сердце снова покрывается ледяной коркой безразличия и словно по щелчку пальцев, она превращается в ту, которой была раньше. Только синие глаза, полные боли, выдают её. Терпя поглаживания на талии и ощущая тело мужа сверху, она вспоминает все те незабываемые моменты, когда она была свободна… И она будет снова свободной! Она сознательно идёт на этот шаг, она сознательно позволяет мужу погрузить её в липкий омут супружеского ложа. Когда-нибудь, это закончиться, точно закончиться и снова наступят те ясные дни, под шелестящими берёзами, беззаботно чистыми облаками и безграничной любовью тёплых, смуглых рук. Всё точно будет именно так. Но… Нет! Это слишком тяжело! Тучи сгущаются, берёзы опадают, а сознание темнеет, когда к её губам, хотят прикоснуться. «Лежать, лежать, лежать!» — мысленно приказывает себе Анна, когда гроза что сейчас безжалостно жалит её, перевешивает надежду на ясное небо. «Не могу!» — ощутив на щеке шершавые усы и сбивчивое дыхание, что сейчас коснётся её губ, Анну обдают колючие потоки страха, завладевая сознанием. — Не надо! — визжит барышня, в последний момент, отворачиваясь от поцелуя. — Умоляю, давайте прекратим! — прикрывая лицо ладонью, тяжело дышит. Нет… Так нельзя… — Побойтесь Бога, моя дорогая! — воскликнул супруг. — Вы только что ясно показали свои намерения, — схватил руку и прижал жену к кровати. — Но… — поджала губы и услышала какой-то шум совсем под дверью. Анна понимает, что сходит с ума, голова идёт кругом, слышаться обрывки фраз мужа «вы сами», «я не заставлял» и тут же едкая боль пронзает её руку. — Дорогая, хватит действовать мне на нервы, я и так слишком добр с вами, — разозлившись на вопиющее непослушание жены, Павел Петрович прикрикнул, но тут же увидев страх в глазах жены, смягчился. — Вы же сами всё понимаете… — попытался исправить всплеск гнева, что мало помогло. Анна Вячеславовна не может. Нет. — Не надо! — кричит во весь голос, понимая, что рушит судьбу как себе, так и…