Сердце помещицы Анны

50 часть. — Снова ты?! — оглушающий непониманием голос, гневно разносится по особняку. В просторной, светлой комнате, полной бежевых и древесных оттенков, ворвался тёмный ураган, пылающий яростью и чем-то неопределённо жгучим. Лица практически не видно, всё скрывают вьющиеся волосы, зато отчетливо просматривается… — Ты что творишь?! — заорал Павел Петрович, завидев пистолет, направленный на него и мгновенно убрав руки от жены, попытался найти своё оружие в расстёгнутых кюлотах. — А ничё! — рык взбешённой служанки заставил Павла Петровича вскочить с кровати и понять всю плачевность своей ситуации. В порыве супружеского долга, он выложил пистоль, ведь негоже пугать супругу. Как же зря! Сейчас, стоя рядом с кроватью и придерживаясь за балдахин, он пытается отойти к окну, на что получает вторую порцию рявка: — Стоять! — Катерина вне себя от безумного жжения в рассудке, что движет ею. Она не смотрит на Анну. Слишком больно. Слишком страшно. Но она должна. Она не даст в обиду свою… Свою. — Сказано ж, не надо, — шипит и подходит ближе. — Ты лишилась рассудка? Убери это, я твой хозяин! — заорал, поняв, что безоружен. — Мне всё равно, — тяжело отстукивая каблуками, подходит ближе, поднося пистолет к виску Павла Петровича. — Не. Трогайте. Её, — выделяет каждое слово. Катерина дрожит от желания вцепиться прямо здесь в горло хозяина, но не позволяет гневу выйти. Она честно пыталась слушаться. Делать всё, как скажет хозяйка, но вольный нрав просто не может допустить вопиющего произвола вседозволенности. — Ты хотя бы понимаешь, что творишь?! — орёт супруг Анны Вячеславовны, не сдвигаясь с места. — Да, — кивает. — Не орите так, а то я ведь и не сдержаться могу, — щёлкает курком и хмыкает от того, как мужчина нервно сжимает в руках рубашку. Глаза Павла Петровича налились красными нитками от осознания, того, что на него направил пистолет не офицер или полковник, а грязная простолюдинка, место которой в конюшне. Так ещё и смеет диктовать свои условия! — Обещайте, что оставите Анну Вячеславовну в покое! — шипит Катерина. — Да как ты… — возмущается, но посмотрев на пистолет, который в любую секунду может оборвать его жизнь, прикусывает язык. Слышится испуганное женское дыхание. — Анна! — не выдержав такой наглости, вспылил. — Дорогая моя, что твоя служанка себе позволяет?! — видит как жена прячет глазки в пол и ничего не отвечая, только медленно подходит к Катерине, становясь за её плечо. — Что здесь вообще происходит?! — А то! Я ж говорю, не трогайте её! — взяв свободной рукой Анну за пальчики, сжала их. — Боже мой, да как ты смеешь вставать между супругами?! Я и так позволяю своей жене многое, — упёрся спиной в стену. — Я лишь прошу исполнения её обязанностей как жены! — недоумевающе моргал и пытался сдержать испуг от направленного на себя пистолета. — Обязанностей?! — Катерина вспылила. — Да вы чуть не упали настолько низко, что даже ада вам будет маловато! — вспыхнула. — Ей Богу, если сейчас же вы не поклянитесь, что больше не будете трогать Анну Вячеславовну, я за себя не ручаюсь! — Какой смех! Не трогать собственную жену! — нервно засмеялся Павел Петрович. — Я сейчас разозлюсь, — медленно потянула курок. Она готова. Готова выстрелить, готова умереть за убийство, но позволить, чтобы Анна страдала… Нет, лучше смерть! — Хорошо! — завопил Павел Петрович, не став рисковать собственной жизнью. — Я… Я клянусь, — задрожал, завидев из-под ресниц, как к нему только пуще приближаются. — Клянитесь перед Богом! — Клянусь перед Богом, я больше не буду трогать Анну Вячеславовну, — зажмурился, ощущая холодный ствол пистолета на своей шее. — То-то же, — сразу же отошла и хмыкнула. — Учтите, вы самому Господу пообещали, — хотела продолжить, но тут же ощутила на себе руку Анны Вячеславовны. — Постой, — прервала начинающуюся словесную бурю служанки. — Дальше, я сама, — медленно обошла Катерину и кинув тёплый взгляд на неё, заметила, как она испуганно пытается её остановить. — Но… Но… — пробормотала. — Я сама, — повторила и подошла к мужу. В комнате вдруг настала такая тишина, что стало слышно, как тикают часы. Медленный вздох. Анна Вячеславовна, оборачивается к Катерине и мысленно благодарит её за всё и получив обадривающую улыбку, решается. — Павел Петрович, — опасливо начинает. — Я правда не могу, — виновато опускает глазки в пол и тут же добавляет. — Простите меня! Но я не могу пойти на это, — теребит кольцо на пальчике, не смея посмотреть в карие глаза. — Но Анна Вячеславовна! — покосившись на пистолет и дикий взгляд служанки, сдерживается. — Но моя дорогая, как же так? — попытался взять жену за руку, но та сделала шаг назад. — Пожалуйста, не надо, — мнётся и даже мысль о том, что Катерина её защитит, не может перебороть страх перед мужем. — Вы поклялись… — Катерина, завидев волнение Анны, напоминает Павлу Петровичу о его словах. — Я правда не могу, — добавляет барышня. — Я вам настолько неприятен? — недоумевает. — Вы надеетесь на честный ответ или тот, который вас устроит? — всё-таки набравшись смелости, вскидывает глазки на супруга. — Значит неприятен, — спокойно заключает, уже не обращая внимания на оружие, направленное на него. — Что ж, — задумавшись, кладёт ладонь на стоящий рядом бархатный стул. — Похоже, придётся обсудить всё начистоту, — словно сдаваясь, опускает голову. — Полностью согласна с вами, — кивает и оборачивается на Катерину. — Не могла бы ты нас оставить? — скложив руки перед собой, улыбается краешком губ. — Оставить?! — хмуриться. — Вы… Вы хорошо подумали? — зыркает на мужа барышни. — Да, — походит к Катерине и аккуратно высвободив пистолет из её руки, оставяет его себе. — Со мной всё будет в порядке, — проводила до двери и незаметно погладив её кисть, шепнула: «благодарю тебя, но дальше я сама». Катерина хмыкнула, бросила злобный взгляд на Павла Петровича и удалилась, что-то бормоча себе под нос. Похоже, разговор будет непростым. Анна медленно оборачивается и видит, как супруг поникнув, наливает уже остывший чай. Потерянный блеск самоуверенности и беззлобное выражение лица, чуть успокоили Анну. Она, не без опаски подошла и присев за стол, кашлянула в кулачок. И снова эта тревожная тишина. От неё некуда деться — словно она поглощает тебя и одновременно ведёт. Но в ней уже не чувствуется злоба или гнев, скорее непонимание между людьми. И немного страха. Даже не перед друг другом. А перед чем-то новым и неизведанным. Павел Петрович, всегда был человеком слова, точно также, как и его жена. Он просто не мог нарушить обещание, хотя и данное под прицелом смерти. Неважно. Сейчас, он просто хочет понять жену. — Ну что же, — отпив немного чая, вступил, сидя напротив супруги. — Анна Вячеславовна, я не хочу причинять вам боль, — затарабанил по столу ложечкой. — Я думал, что делаю всё правильно и совсем не ожидал такой реакции. — А когда я говорила, что не хочу, разве вы не поняли меня? — устало покачала головой. — Но раньше ведь было всё точно также, — потёр усы и заметил, как жена поджимает губы, склоняя голову. — Да, — сдерживает всхлип. — Всё было точно также и знаете… Наконец, я поняла, отчего же ощущала едкое чувство боли, когда жила с вами, — увидела, как супруг настороженно подаётся вперед, облокачиваясь локтями на стол. — Боли? — будто не расслышав, повторил. — Именно боли, — ядовитые всплески воспоминаний забегали перед глазами, снова и снова прожигая рану в сердце. Одна картинка за другой: вот муж принуждая к супружескому долгу сжимает её запястье, вот его насмешливые слова о том, что она сама не знает себя. Словно в книге, она видит одно событие за другим и на сей раз убеждается в том, что ей не почудилась беспринципная жестокость супруга в отношении себя. Пускай и непреднамеренная, ведь все же так поступают с жёнами. Но это нельзя терпеть. Анна, вдруг вспоминала, пылкие речи Катерины об этом, и только пуще осознала, что больше не сможет жить по старому. За размышлениями, она не заметила, как супруг ей стал что-то говорить. — Анна Вячеславовна, так правильно ли я понимаю, вся наша совместная жизнь была вам в тягость? — чуть сдвинул стул влево, тем самым оказавшись ближе. — А? Что? — встрепенулась от голоса супруга и попросила повторить вопрос. С каждым словом, что он говорил, Анна всё мрачнела. Ну не может быть всё настолько плохо! — Нет! — вскрикнула. — Не то, чтобы в тягость… — задумалась и сказала то, что говорила абсолютно всегда в его сторону. — Я вас уважаю, — вздохнула и прикусила губу. — Но… — Я понял вас, моя дорогая, — завидев смятение на лице жены, попытался прекратить столь тяжёлый разговор. — Вижу, что вы хотите сказать что-то ещё, но пусто будет, — встал со стула и отошёл к окну. — Я… — провёл пальцем по холодному стеклу. — Думаю, что много чего не понимаю, — покачал головой и услышал, как сглотнула жена. — Но одно я понимаю точно, — обернулся. — Мешать вам будет совершенно глупо, вижу, что вам и так пришлось не легко, да и я не ангел, — усмехнулся. — К чему вы ведёте? — Моя дорогая, я не желаю вам зла, — увидел, как супруга в смущении спряталась за чашкой. — Да и сам хочу быть счастливым, — что-то вспомнив, ухмыльнулся. — Но понимаете ли… — потёр переносицу. — Наследники, — отстукивая каблуками, подошёл к Анне, положив руку на резной стол. Барышня тут же вскочила и, будто до неё снизошло озарение и вскрикнула. — Павел Петрович, у меня к вам вопрос, — осеклась, смутившись повысившегося тона. — У вас же… Есть, ну, — замялась, — Ну, как и у меня, — стала перебирать кольца на пальчиках. — Я понимаю о чём вы. Но к чему же вы ведёте? — К тому, что мы сможем иметь детей. Но, на бумагах, — задумалась. — О чём вы? — Пускай ваша… Пускай она поезжает в деревню, как срок будет подходящий, — не веря в то, что супруг может согласиться на такое, всё-таки закончила мысль. — Там, я помогу ей со всем и по приезде обратно в Дербент, мы запишем её как кормилицу моего ребёнка, — закусила указательный пальчик и вскинула голову, заглянув в глаза мужу. — Анна Вячеславовна, — покачал головой и отведя взгляд, отошёл к кровати. — Я… — Павел Петрович, ну соглашайтесь же! — подбежала к нему. — Вы же сами говорили, что каждый имеет право на счастье, так в итоге все и будут довольны! — загоревшись планом, подсела к супругу. — Я даже и не знаю, что сказать, — смахнул испарину со лба. — Моя дорогая вы, — твёрдо посмотрел в глаза супруги. — Вы… — растянул последнюю гласную, заставив жену притаиться в надежде на то, что он согласиться. Ах, если бы он согласился! Анна понимала, что сказала совсем не то, на что рассчитывал супруг, впрочем, после всего, что уже сказано, было бы несравненно глупо, не попытаться последний раз рискнуть. Анну пробрала дрожь, когда Павел Петрович вздохнул, готовясь вынести вердикт.