Игра стоит свеч

Юнги поворачивается к Паку, моргая несколько раз. Мать? — У нас нет другого выбора, — жмёт плечами Юнги. — Далеко она живёт? Шуга сдувает прядь, что упала на веко. У Пак Чимина есть родители? Юнги тут же дал себе по лбу, отмечая что он идиот, ибо это очевидно. Как неловко. Они, конечно, в любой момент могли сдаться с потрохами и перетерпеть уличную казнь (всё-таки когда-нибудь Джин их достанет), но гордость берёт своё, и поэтому, спустя пятнадцать минут поездки на метро, они стоят, ожидая автобус. Когда Юнги начал хныкать, Паку хотелось влепить ему по шее, ибо если так подумать, то они собрались свалить от злой феи-крестной за город только потому, что это именно Юнги не смог держать руки при себе, заставляя Чимина стонать. Ещё через полчаса они выехали за город, встречая небольшое корейское поселение. Частные коттеджи и дома, дорогие машины. Местная русская Рублёвка на минималках. Было уже темно, ночь, и тут сынок явился домой спустя три года жизни отдельно. Сказка. «Надеюсь, маму не хватит инфаркт, что сын явился с больной ногой, в шмотках для танца и с парнем в татухах и пирсинге в добавок». Жди Кондратий, дорогой. Зайдя во двор, который скрывают высокие железные прутья, Пак проходит к деревянной двери. Час пик настал. Три удара в дверь, и чувство ностальгии испаряется. Тудум. Тудум. Сердце в пятки. «Ты дебил, Пак Чимин, двухэтажный дом, а ты забыл про звонок в дверь и стучишь тут головой об стены», — дёргается Чимин от своих же мыслей. Мало того, что сейчас будет долгая беседа, так он ещё и притащил с собой латентного гея знакомить с матерью. Сука, нужно было сдаться Джину. Нахер они сюда приехали… Чимин правда хотел уже дать заднюю, но дверь открылась, показывая миру очаровательную женщину средних лет в красном махровом халате. Она перевела взгляд с одного на второго, недоумённо сдвигая брови. — Что случилось? Юнги ёжиться от холода, думая, лучше уже к Джину. Пусть отхлестает и чёрт с ним. Дорога долгая, Чимин как на иголках, и такое чувство, будто они идут на встречу с самим Сатаной, а не матерью Пака. Он вообще не планировал знакомство с его родителями. Его что не взрослый, так сразу сторонятся. «Ты смотри сколько у него дырок, он же хулиган местный. И татуировки, может он зек?» — слышит порой Юнги. Шикарный дом, огромный забор и хрупкая женщина, которая в душе точно та ещё мегера. Что они здесь вообще забыли? Чимин, ай да романтический туризм, сон под протянутым, ночным небом и миллионами звёзд? Ну эту затею с твоей мамкой. Он вообще статных женщин сторонится, они все причудливые такие, отмудохают ещё за неправильную форму обращения. Тот криво улыбнулся, пытаясь выглядеть как можно добрее, но это не получилось от слова совсем. Не наградила того матушка-природа внешностью какого-то красавчика неземного, ну что вы ему сделаете? «Да, мам, случилось. Сокджин твой любимый случился». — Я что, не могу приехать к любимой матери? — В двенадцать ночи? Впервые за три года? — этот высокий взгляд, посадка Паков — всё по фэншую. Сейчас она предложит Юнги выпить, и всё по стандартной схеме. — Не начинай, завтра всё расскажу… — было начал Чимин, но его перебили грозным взглядом. «Ясно-понятно, сегодня расскажу, есть, сэр». — Это что за красавчик с тобой? — улыбается мама, бестактно касаясь вьющихся тёмных волос Юнги. Пак в ступоре. Это что за приколы? Почему все обожают Юнги, но так относятся к Чимину? Даже маленькая родная мать, что ниже Пака, всё равно тянется к волосам Юнги, вообще забивая хер, что её сын — полуинвалид с эластичным бинтом на ноге. «Ну, окей, Мин, твой выход» — Юнги, это моя мама, мама — это Юнги, мой друг. Юнги подавляет в себе порыв смеха от всей ситуации. Юнги — красавчик, Чимин — блудный сын, пропавший на хер знает сколько времени, что ты тут вообще делаешь? «Друг, который дрочит тебе, а ты и не против. То ли ты слово подобрал, Пак-младший?» — интересуется мысленно Юнги, решаясь не портить речь Чимина. — Здравствуйте, миссис Пак, — гаденько улыбается Мин, целуя ладонь женщине. «Ты посмотри на это, блять…», — удивляется Пак и вообще вылетает в открытый космос, когда губы Мина соприкоснулись с ладонью матери. Хотелось крикнуть: «Да знаешь мам, куда он меня только не целовал этими губами…», — но сдержался. Мама Чимина не сильно то и отличалась от самого младшего. Ведь растила его в одиночку и вкладывала всю жизнь. Быстро проанализировав видок, засосы на шее и этот взгляд, мать быстро сообразила, что к чему. Женщина она у нас современная, без рамок и предрассудков, поэтому,. …быстренько напечатав смс Сокджину, сдавая с потрохами этих партизанов, та, гаденько улыбаясь, приглашает гостей в дом. — Мы кушать не будем, сразу пойдём спать. Нам завтра в универ, а вставать на автобус рано… — было снова начал Пак, но тут мама такая «да как ты заебал, сынок» даёт понять многое Чимину. Семья Паков и свои прибаутки. Отлично. Закатывая глаза, Чимин, как последняя полевая крыса, кидает на Юнги взгляд и со словами «Хатико дорогу нашёл, и ты найдёшь» киданул Мина с мамой, отправляясь в свою старую комнату. Ему срочно нужен душ. Прямо сейчас.

***

Юнги зашёл в дом, разуваясь. Опираясь о стену, достал телефон. «Оппа, где вы с Чимом? Давайте я вам помогу, только скажите где вы», — отправляет Дженни. «Не хорошо лгать своему оппе, Дженни~», — в ответ бросает Юнги, выходя из директа. Как же ему сейчас хочется спать, больше всего. А ещё выпить чего-то крепкого. Сегодняшние приключения утомили вечно энергосберегающего Мин Юнги. Он смотрит по сторонам, теряясь в огромном доме. Может ему тут, на коврике поспать? Хоть найдёт утром дорогу к выходу, а то блуждать будет, как потерянное дитя в огромном городе. — У тебя два выхода: ты пьёшь со мной или идёшь на второй этаж за моим скучным сыном, — кидает мать, уходя на кухню. — Если что, прямо и налево, первая дверь. О, нет, достаточно на сегодня ему вашего сына. У Юнги скоро случится передоз Пак Чимина. Он деликатно улыбнулся, намекая, что лучше выпьет, и последовал за женщиной. Кухня просто огромезная, у Юнги хата меньше чем эта кухня. Он усаживается за стол, привычно опираясь на руку, словно голова не способна держаться самостоятельно. Взглядом наблюдает за женщиной, которая возится по шкафчикам, доставая бутылку дорогущего коньяка. — Тебе как вообще мой сын? Не докучает? — интересуется женщина, доставая два стакана. — Та ещё заноза, — признаётся брюнет, сдерживаясь от слетевшей улыбки.

***

Спустя, кажется, миллион лет, блондин вылез из своей пещеры. Выйдя из душа, который открыл в Паке второе дыхание на подвиги этого несчастного понедельника, что плавно уходит во вторник, тот меняет свои шмотки на что-то из старой «коллекции». Потрепав белокурые волосы, которые он распустил из пучка, Пак смотрит в зеркало. Руки тянутся к пухлым губам, вспоминая поцелуи. Почему-то Чимин надеялся, что, когда он выйдет, Мин уже будет ждать его с фирменной улыбочкой, но нет… «Мать завербовала… Ну выживи теперь, Мин Юнги». Переодеваясь, тот поправляет горло, скрывая засосы, которые всё равно видно. Кидая последний взгляд на свою старую комнату, тот поправляет плед на большой кровати и открывает окошко, чтобы было спать хорошо. Настало время спуститься вниз и проверить, как там дела… Юнги распивает эти два часа с миссис Пак алкоголь. Та рассказывает о забавных моментах из детства Чимина, о том, какой он порой был непоседливый, но в целом та ещё душка. Юнги же не толкал речь об их знакомстве и вообще о встречах, потому что это никогда хорошо не заканчивалось. Он внимательно слушает женщину, у которой язык болтливый точно так же, как и у Чимина. Они вообще как две капли воды, только это женщина, а тот — парень. — Знаешь, Юнги, так хорошо, что ты с ним пришёл. А то эта задница со мной хрен выпьет, — жалуется выпившая матушка, морща носик. Мин вдруг подумал, классно пожалуй иметь матерей. Они пусть и кричат, отчитывают тебя, грозятся, но всё равно любят. Самые близкие, можешь в любую минуту поплакаться им в плечо. Некоторые не понимают этого до последнего, пока не теряют. А после карают себя, бьются ночами в истериках и проливают столько слёз, потому что не успели сказать простейших три слова. Три слова, которые, быть может, она ждала больше, чем дешёвые налоги*. Сердце сдавило болью, Юнги грустно улыбнулся. — Нет, ну вы только взгляните на этих алкашей. Юнги, тебе не хватает нашей компании, ты решил и маму туда же? — грозно начал причитать Чимин, подходя сзади и наваливаясь на плечи парня. Перебираясь и заглядывая через плечо, тот вырывает у Юнги стакан с виски, порываясь выпить его сам. Мама лишь сладко хихикает и лепечет что-то о том, какой Чимин непослушный, в то время как Пак готов хоть в зад поцеловать Юнги, только дайте ему выпить. Этот день измотал всех, и Чимин не исключение. — Раз уж, ты, маменька, завербовала моего друга, — обогнув барный стол, Чимин подмигивает маме, хватается за бутылку виски, наливая себе и Юнги, оставляя стакан матери пустым. — Ало, а я? — дуется мать. — Вот видишь о чем я, Юнги! Он такой скучный… Юнги оборачивается, сталкиваясь с шеей Пака. Пахнет чем-то сладким. Он следит за движениями блондина, который доливает ему алкоголя, оставляя мать ни с чем. Она бурчит, когда Пак залпом глушит спиртное. Брюнет усмехается, делая несколько глотков. Миссис Пак уже на стадии, когда хочется спать, и поддаётся этой прихоти, мигом отправляясь в царство Морфея. — Минус один десантник, — допивая и отставляя стакан, заключает Юнги. — Твоя мать та ещё сплетница. — И что она тебе уже доложила обо мне? — хмурится Чимин, делая очередной глоток. Коричневая жидкость так хорошо и нужно в данный момент обжигает горло, даря расслабление. Да, этот день стоил того, чтобы сейчас оказаться дома… наверное. Телефон Чимин до сих пор боялся включать, ибо там грядёт смерть. Ему не хочется, ведь он сейчас тонет в мире, где нет ничего другого, кроме запаха мускуса и корицы. — О твоих проделках из детства, — хмыкает Юнги.— Особенно было смешно, когда ты в порыве злости обмочил родителям дорогой, только купленный диван. Так подло испортил, — низким баритоном смеётся Мин, глядя как алкоголь крутится в стакане. Юнги не может сдержать улыбку, наверное, из-за выпитого крепкого коньяка, что так предательски выпалил свои эмоции наружу. — Ах вот как, — по-лисьи улыбается Чимин. Такой Юнги ему нравится — открытый, без великого клейма «бэд бой». Пусть они и знакомы почти ничего, но эта редкая, но яркая улыбочка уже закралась в самое сердце. Так и хочется её запечатлеть, да вот телефон остался на втором этаже лежать кирпичом. Чимин приближается ближе к Мину, обдавая теплом. В животе бабочки. Хочется прямо сейчас продолжить их игру, да вот осквернять мамину обитель — грешно. Лучше уже сразу под водяные пули к Джину. — Я тот ещё проказник… Юнги смотрит в чиминовы глаза, пытаясь что-то уловить своим сачком. — Стоило бы наказывать таких непослушных детей, — парень тянет улыбку в одну сторону, не дёргаясь с места. Сколько стоит этот коньяк? Он слишком хорошо бьёт в мозг. Мин откидывается на спинку, хорошенько потягиваясь и хрустя пальцами. Ещё немного и Юнги подключится к матушке Чимина. Окинув взглядом этого котёнка, Чимин понимает всю безнадёжность данной ситуации. Усталость навалилась снежным комом, а где-то вдалеке кричит Джин с плакатом, какие мы беспросветные пидорасы. — Идём спать? У тебя есть выбор: в будке у собаки или на полу… он с подогревом. Вспомнились слова, что звучали в голове буквально вчера: «Чимин — сама гостеприимность», — отлично. Так зачем стараться кому-то угодить и что-то менять. Так странно, что ещё вчера с утра жизнь была идеальной, Пак танцевал и мысленно страдал после пьянки, зато сейчас он калека, что скрывается от своего любимого хёна в доме матери с парнем, который ему пару часов назад дрочил. Не жизнь, а сказка. Юнги поджимает губы, тяжко вздыхая. — Тогда я уж лучше тут, с твоей матушкой за компанию посплю, — тихо добавляет Юнги, заглядывая в телефон перед сном. Стоит ли в очередной раз говорить, что он завален массой дополнительных звонков от Намджуна и спамом от Тэхёна с Дженни? Юнги уже не знает, зачем проверяет телефон, ведь очевидно, что его там ждёт. Часы бьют три ночи, завтра Юнги на учёбу, а он прохлаждается чёрт знает где, вместе с Паком, который, в свою очередь, может отдыхать. — Ладно, пощажу тебя, несчастный плебей, — кидает Чимин, зыркая на мать. Нет, ну спать с ней — это уже слишком, — иди в мою комнату, я скоро приду. Опрокидывая залпом стакан с виски, тот кидает их в посудомойку, ещё раз убедившись, что всё в безопасности. Хлопает выключатель и берёт маленькое тоненькое тельце на руки, относя в её комнату. Чимин не скучный, и такие фразочки больно резали по сердцу сынишки. Дело в том, что мама всегда растила Чимина в одиночку, отца он не знал. И, естественно, было страшно, когда мать притрагивалась к алкоголю, а то одинокая женщина предаваться горю может так часто, что потом лечить придётся. Это просто забота… как ещё показать, что ты дорожишь человеком, если не заботой? Пак аккуратно, чтобы не потревожить чужой сон, уложил маму на кровать, укрывая одеялом. Поцеловал в щеку и двинулся прочь. Почему так сложно жить? Скоро рассвет, сколько он так шлялся? Через пару часов подъем, а тот даже и близко не ощущал подушку. Неся тело на второй этаж, тот открывает дверь и заглядывает в комнату, надеясь, что Юнги уже спит, и все произойдёт без происшествий. Парень лежит не двигаясь — это хороший знак, если посмотреть с одной стороны, хотя, если смотреть с другой, то у Джина появится очередная причина грохнуть с дробовика Чимина. Выдохнув, тот тихонько, как мышка, подкрался к кровати, в попытке лечь. «Этот слон занял всю кровать. Вроде не большой, но…». Юнги быстро уложился в кровати, мгновенно пропадая. Вся эта тема с родителями распечатала кусочек воспоминаний, которые кошмаром пришли к нему этой ночью. Он проснулся буквально через два часа, резко подрываясь в кровати, вытянув руку вперёд. Словно пытался за что-то ухватиться, но быстрое перемещение в реальность оборвало все связи. Покрытые потом виски и испуганные глаза, что смотрят в никуда. Капля застывшей слезы, тяжелое дыхание и мелкая дрожь. — Блядский кошмар, — тихо выругался Юнги, протирая рукой глаз. Взглянул в сторону. Чимин сладко спит рядом, комочком завернувшись на самый край. Время — пять утра, смысла ложится обратно нет. Мин поднимается с постели, молчаливо потягиваясь.

***

В очередной раз хочется сказать, что утро добрым не бывает, но это не так. Чимин выспался, хотя проспал часа три от силы, проснувшись в шесть. Солнце уже во всю светило, а Юнги где-то шлялся, что укололо по самолюбию Чимина. Ну вот, снова все происходит так, как тому не хочется. «Это же наверное так сложно — проснуться со мной вместе?», — было думает Чимин, а после херачит себе пощечину кувалдой. Мозг орёт: «Ты дебил!» — и Пак сам это понимает. Как бы не хотелось блондину, но всё происходит неимоверно быстро и тот ожидает дохуя. Он и сам не понимает, что с ним и почему ему хочется, чтобы Юнги то, Юнги сё… «Наверное, привык, вот и хочется того, что никому нахер не сдалось. Нужно отдалится от людей и погрузится в учёбу, забить хер, тогда отпустит. Так всегда происходит», — делает умозаключение Пак и, кивнув в пустоту, подрывается с постели, намылив ласты на ванную комнату. В душе у Пака была проблемка. Утренний стояк так не вовремя здоровался с этим миром, а всё потому, что когда сделал раз, организм делает и два, и три. Сука. Холодная вода в помощь. После спустился на первый этаж, где уже во всю мама пила кофеёк с бутербродами, ибо тоже опаздывала на работу. На всех пара́х женщина в костюме и с новомодной сумкой уплетала ветчину вместе с сыром, запивая крепким кофе. Невероятно, чувство дежавю. — Я подвезу вас в город, мальчики, — кинула женщина мрачному Юнги и спокойному, как дверь, что удивительно, Чимину. «Дом, милый дом. Спасибо за гостеприимство, пора прощаться и ехать в свою настоящую обитель». Хоть бы Джин был на работе. Чимину легче, его кара будет ожидать вечером и то — не факт, а вот Юнги ещё на работу чесать. Злорадствуя, Чимин сам не понимает, почему расплывается в улыбке, глядя на Мина. «Тебе жопа, братан». Юнги одаряет этот мир грозовой тучей, потому что в универе к нему летит никто иной, как Ким Тэхён. Глаза обеспокоенные вперемешку со злостью, пальцы заломаны, а улыбки нет и подавно. Вот сейчас начнётся. — О боже, Юнги-хён, это ты! Слава богу, мы вчера вас обыскались, — тараторит запыхавшийся Тэхён, согнувшись пополам и опираясь руками о колени. — Где вы были? Почему вы сбежали? Хён, что это ты вообще устроил! Скажи честно, это Пак Чимин всё, да? Это он? Юнги закатывает глаза. — Отчасти, — пожимает плечами старший. — А остальной части? Стоп, хён… ты хочешь сказать, — жмурится. — Что ты предложил сбежать?! — Не оставлять же бедного парня на растерзание одной мамочки, — едва улыбается Шуга, от осознания, что хоть кто-то видит пол настоящей картины. — Мин Юнги, не делай глупостей, пожалуйста, — Тэхён скрещивает руки. — Вы разные люди, из разных миров, так какого чёрта всё ещё ведёте себя как влюблённая парочка? — Откуда ты можешь знать, — как-то тихо говорит Юнги, а в голове всплывает сомнительный рассказ Пака о своей жизни. Юнги понемногу кипятится, потому что все они уже перегибают палку. Серьёзно, их гиперопека уже не лезет ни в какие ворота! Тэхён, ты то куда лезешь? Юнги хватает Намджуна вместе с Сокджином, а ты, как последний предатель, перекочевал на их сторону, когда должен был вообще в идеале прикрывать его зад! Юнги закусывает изнутри щеку, ещё долго слушая нотации Тэхёна. Тэхён, мать твою. До чего мир катится, скоро Шугу будут дети из детского садика отчитывать! И вообще, какая влюблённая парочка? Юнги мысленно крутит пальцем у виска. Их с Паком даже толком любовниками не назовёшь. Они — два идиота, которые строят хуйню. Ни любви, ничего. После пар брюнет готовит молитву и крестик, потому что идёт в тату-салон, где того ждёт смертная кара. Чимину, конечно, повезло. Сидит дома, ему до вечера ещё гулять и гулять, а Мину? Сокджин сейчас как только увидит сразу с ноги ему по мозгам. Либо свой пистолет водяной достанет. Очередь Пака спасать его жопу, потому что он первым делом помчится именно к нему. «Чует моя задница неладное» — думал Юнги, когда подходил к зданию. В гнетущей тишине, где он слышал свои шаги, Мин проходит к кабинету Сокджина. Сжатые, тихие пару стуков в дверь, и тот проходит внутрь, проглатывая нарастающий ком. — Здравствуй, хён, как жизнь? Ким Сокджин ещё когда увидел одиннадцатилетнего Пака Чимина понял — жди беду. Долго не давался, не хотел с ним дружить, но эти очаровательные щечки сыграли свою роль. Джин поклялся себе и миссис Пак, что будет оберегать Чимина от проблем в Сеуле, защищать от всего разноцветного и охранять сон — это была одна из главных причин, почему же мамонька Пак отпустила младшего так легко в столицу. Что мы видим? Теперь этот недомерок убегает с другим недомерком хер знает куда от злого Джина. Нет, он заботливый, он прекрасный, он балует Чимина, как только может, но не настолько же! Дать любимому младшенькому утопать в голубой лагуне — это предательство! Как потом смотреть в лицо маме Чимина?! Да это ужасно. Забирал в Сеул нормального крепкого бойца, а привёз голубого ебанаря и повелителя мужских задниц. Это чё такое? Нет, нет, нет, не годится. Подняв на уши буквально всех, Джин не успокоился, и его пыл становился только горячее. Спустить всех собак, сейчас начнётся экшен сани лучшего бестселлера. Каждый уголок и человек, что знал Пака, был проинформирован, все его искали, а Джин чуть не поседел за сутки, ибо « а вдруг уже поздно и он заразился?». На телефоне пиликнула смс, оповещая того о местонахождении Пака. Улыбка озарила лицо — истинный союзник всегда рядышком и не подведёт. Конечно, предварительно Джин доложил всё маме Пака, готовясь к выговору, но та лишь угарнула и сказала, что «и так сойдёт». «Что это значит?» — в панике хотел было начать Джин, но послышались ровные гудки. Какого хуя?! После этого фея-крёстная успокоилась и перестала осыпать пыльцой всех и вся. Отпустив отряд спасателей и попив кофе с Намджуном в качестве спасибо, тот двинулся к себе домой, готовясь ко вторнику. На следующий день настроение убивать поугасло, а когда в тату-салон явился Мин, то захотелось запихнуть тому щипцы с зажимами глубоко в задницу. — Явился. У тебя есть одна минута, чтобы я понял ваши мотивы, молодой человек, — кто-то переобщался с адвокатом Ким Намджуном, — и не проколол вам глаз вашей же тату-машинкой. Юнги поставил рюкзак на стол, прочищая горло. — Спасение девственной души, — просто отвечает Юнги. Если он и кажется внешне совершенно спокойным, то внутри готов уже сигануть в окно, как только Сокджин достанет своё орудие пыток. Он садится за стол, буднично доставая из рюкзака папки. Где тюбик? Чёрт, забыл у Пака. Сокджин пулей направляется к Юнги, пытаясь не растерять всё терпение по пути. Он не глупый, понимает, что к чему. — И зачем же его спасать? Вы делали что-то… — он не смог продолжить, ибо его хорошенько перекосоёбило от картинок в голове стонущего блондина. Фу, блять, за что. Положив руку на плечо Мина, тот его хорошенько сжал, слегка надавливая. «Говори, сука, я же всё узнаю». И, о, лучше бы Джин кричал, чем был таким холодным и спокойным. Ни к чему хорошему это обычно не приводило. Юнги чуть улыбается, поднимая взгляд на Сокджина. Кто-то ещё будет считать Мин Юнги бессмертным? Он просто идиот последний. — Подрочили вместе, ничего такого, — выплёвывает Юнги. — Хён. Сердце отдало мощным кульбитом, крича, что пора уносить ноги, коль жизнь дорога, но тот смирно сидит, уставившись в глаза Джина. Покажешь слабину — считай всё пропало. «Хорошо держишься, мешок с костями», — хмыкает Джин, когда внутренний гомофоб скулит в истерике. Что он сказал? Джину не послышалось? «Я опоздал». — Дорогой… Будущий трупак, ты же понимаешь, что на этом ваш… — тот нагибается, прямо смотря в глаза тому, холодно и серьёзно изучая. Как ему ещё дать понять, а? Не хочется проговаривать слова такого подтекста, но, видимо, пока прямо не скажешь — не будет результата, — недо-трахач приходит к финишной черте? Пора прощаться, детки. Поиграли в голубых и хватит. Мне друг нужен без ГМО, понял? Угрожающего вида щипцы в руках у Джина слегка подрагивают. Он держит внутри себя океан. И честно говоря ему мерзко. Хочется блевать от Мина, от Чимина и всей этой ситуации. Эти пидорасы буквально везде, и хочется забежать в бункер, чтобы случайно не заразиться. «Да чтобы я? Никогда!». Юнги чуть хмурится, устремив ответный взгляд. Словно собака вцепилась в глотку, брюнету хочется скалиться, но он лишь молча изучает лицо Сокджина. Вот и былой страх пропал, а на очередь пришла злость. Какого хуя им указывают? Не они ведь трахаются и лобызаются. — Без тебя разберёмся, — без нужного на то энтузиазма выкидывает Юнги, переключая внимание на папку с эскизами. В глаза бросается рисунок сердца с узором, и он мысленно морщится в отвращении. От чего ему противно? Мин уже сам не знает. Он начинается теряться, перестаёт понимать, где «правильно», а где нет.

***

«Слишком много в мире Мин Юнги», — заключает Чимин во вторник, смотря вечернюю комедию с Уилл Смитом. Джин пришёл к нему мрачнее тучи, побитой собакой войдя в дом. Такое чувство, что это он сбежал бегать голым по ромашковому полю, а не наоборот. Чимин готовился к побоям, а получил угрюмое «уже всё знаю, отвали, гомик» и пачку мороженого. Пока надутый на весь свет Сокджин досматривал фильм, попутно угарая как тюлень и съедая клубничный шербет, Пак не догонял, что происходит. Хён с ним не говорит — обижается, а Чимин чувствует вину… за что? Непонятно. День сменился другим, а мысли о Мине не покидали голову Пака, ломая того. Конспекты не писались, работа не делалась, мазь всё также одиноко лежала на столе. Чимину не хотелось ухаживать за тату без Юнги. Это глупо и, может быть, чревато последствиями, но таков наш безрассудный блондин. Благо, уже в Четверг Чимин смог снять эластичный бинт и оценить угрозу. Всё хорошо, не ноет, не болит. Можно попробовать пойти на пары. Счастливая улыбка не покидала его лицо все пятнадцать минут, пока тот добирался до учебного учреждения. А в голове только одно… «ТАНЦЫ». Кидая надежды, что за эти дни мышцы Пака не атрофировались, тот залетает в танцевальный зал. Препод приветливо поздоровался, Чимин поклонился и гордо почалапал, как счастливый пингвин, к своим братанам. Хосок с Чонгуком были не менее счастливы от возвращения бойца в ряды великих танцЮристов. Полностью погрузившись в это дело и догоняя всё, что пропустил, Чимин, и не заметил, как неделя сменилась второй, а модуль завершился в момент, только начавшись. Все отлично, через месяц начинается сессия, стоит готовиться к ряду концертов для универа. Так всегда происходит, что зачёты творческих факультетов превращаются в целые выступления, и поэтому не новость, что все сбегаются в актовый зал для того, чтобы посмотреть на победы и провалы своих сокурсников, братьев по альма-матер. Парень забывал есть, спать, дышать. Ходил в одной и той же одежде и даже с друзьями перекидывался раз в день (если повезёт) смс в общем чате. Дни шли, Чимин пахал, не замечая ничего вокруг. Мысли о Мине больше не лезли в голову — отпустило. Спустя две недели вечеринка, бассейн и эти руки больше не тревожили сон Пака, что уснул прямо на лавочке в столовой от бессилия…

***

Юнги последующие недели словно вернулся в прошлое, что существовало без одного блондина. Скучать тому не было времени, как и думать о Паке. Он купил себе новый тюбик с гелем, обещая больше не разбрасываться вещами где попало, т.к. его деньги не составляют огромный бюджет. С Сокджином они фактически не общались, лишь перебрасывались короткими фразами в виде приветствия, либо какой-то мелкой помощи. Тэхён пытался вывести Юнги хотя бы в клуб, но тот вечно отнекивался. Близилась сессия, хвосты и много-много проблем, с которыми только в клуб и ходить. Дома Юнги погружался в учёбу, уходя от реальности. Одна банка энергетиков увеличивается в несколько, а сон совершенно покидает брюнета, пожелав тому удачи.

 ***

— Пак, твою на лево, добрый день! Просыпайся, ку-ку. Пак лежал на этой лавке, как последний бомжик, когда его плечо начали бесцеремонно дергать. «Пока сон, ты был таким прекрасным». — Тэхён-а, думаешь ему плохо? — отозвался Гук, когда тормошение не помогает, — он же не жрёт нихрена, только танцует. Даже мы с Хосоком столько не выдерживаем… Для Чимина это всё нереально, ибо сил встать нет, а открыв глаза — мир плывет, обдавая слишком яркими красками. — Всё со мной хорошо… Нужно пойти ещё раз прогнать танец, — мямлит тот полу-отключаясь.

***

— Если вы мне снова угрохали ребёнка, то готовьте задницы, я вас на кол посажу, ублюдки, — визжит Джин, откидывая телефон в сторону. Ну, вот опять. Опять Чимин и какая-то инвалидная поебота. А Джину тут волнуйся сиди. Удивлённый клиент подозрительно зыркает на мастера, продолжая держать язык высунутым наружу. — Сука, — закатывает тот глаза и разворачивается, делая пометочку, что обязательно сам прирежет Чимина за то, что тот херачит только одно кофе.

***

Юнги навещает Дженни с Тэхёном, Юнги не один, но откуда вдруг, зародившаяся доля одиночества бродит по его сердцу, разгоняя прохладу? Мин хмурится, негодуя по этому поводу. — Хён, будешь пиццу? — предлагает Ким. — Четыре сыра, твоя любимая. — Не-а, — вздыхает Юнги, перечитывая свой конспект. Что-то в нём не хватает, и это раздражает Мина. Тэхён хозяйствует в доме Юнги, гремит посудой, балуется, спит и чего только не делает. Уже как три года Тэ властвует в доме Мина, который поначалу ходил и пыхтел по этому поводу, сейчас уже привык, смирился. — Тэхён, сделай кофе, будь другом, — в очередной раз кидает Юнги. — Опять?! Юнги-хён, может хватит с тебя уже кофеина? Сердце не выдержит, — беспокоится младший. — Тэхён. Кофе.

***

Пятница встречает людей тем, что это последний день каторги для кого, а вот для Чимина — только начало. Впереди выходные, которые он намылился проводить в зале. — Ты заебал со своим кофе, Чимин-а, — хмурится Чонгук, вспоминая вопли своего недо-парня, что вчера жаловался весь вечер на своего друга и верного кофемана Мин Юнги. — Отъебись, — бросает Чимин, заворачивая в зал. Люди снуют туда-сюда. Все бегут по-домикам отдыхать, кто-то уже обсуждает предстоящую вечеринку, а кто-то марафон из сна и секса. Лепота. Жестоко перехваченное тело блондина летит прямо в Чонгука и, чуть не падая, тот хватается за руку друга. «Какого хуя?» — хочется спросить, когда Хосок за шкибары тащит того из университета, забивая хер на все чертыханья Пака, попутно набирая смс в общий чат. «Хватит мучить себя, Чиминка, пора расслабится» — думает Хосок, ухмыляясь. Хосок: «Все. Сегодня в девять. Клуб «Голубая лагуна».».