Игра стоит свеч

Пак ахуел. Чимин тупо отказывался воспринимать эту реальность. Блондин улетел в такую прострацию, что его теперь жмыхает от такого Юнги, ежесекундно. Кто бы Чимину месяц назад сказал, что он будет стоять перед другим парнем на коленях и смотреть на его (нехилый такой) вставший член, он бы послал этого придурка и сказал, что он натуральный натурал. Реальность такова, что это именно Пак сейчас оценивает достоинство друга и это именно Чимин глотает по новому кругу слюну, ибо это пиздец какое возбуждающее зрелище. Не важно, что там думает Намджун или Сокджин, сейчас главное — Мин Юнги. Парень, с члена которого выделяется капелька смазки, невероятно красиво отблескивая от светодиода клубного туалета. «Голубая лагуна, сука». — Мы, вроде бы, решили повременить, пока я не пробью язык… — начал Чимин, сглатывая; взгляд бегает, изучая тело Юнги, от с каждой секундой темнеющих глаз до налитого кровью члена… «Вы меня, конечно, извините, но нихуевый такой контраст». Взявши в руки это пульсирующее устройство, тот замирает, ожидая дальнейших последствий. — Был бы ты хорошим мальчиком, ждали бы твой прокол, — вскидывает Юнги голову набок. — Долго ещё будешь таращиться? Бери уже. Юнги смотрит на Пака внизу, и, кажется, реальность уходит из-под ног. Пак Чимин, который натуральный натурал со своими сучьими заскоками, стоит перед ним на коленях. Где его телефон? Он это сфотографирует и будет дрочить перед сном. Первое прикосновение холодных рук блондина, и мурашки по спине вдоль позвоночника бегут разрядкой. Юнги понемногу летит в рай. Ещё неделю назад он бы потащил сюда какую-то нажравшуюся незнакомку, а сейчас здесь стоит парень, членоноситель, который в этом вызывающем наряде сносит Юнги на повал. Пак Чимин никогда не задумывался о том, чтобы переспать с парнем, чтобы попробовать его член, чтобы… чтобы это был Мин Юнги. Начнём с того, что эта развратная блатная сучка был девственником и даже не видел голую девушку. Порно — потолок. Буквально час назад внутренняя натуральная истеричка билась бы в истерике, если бы узнала, что Пак будет так развратно стоять на коленях и слизывать капельку предэякулята с члена своего друга. Это пиздец. Это так вкусно. Так странно. Так омерзительно прекрасно. Конченый извращенец Пак Чимин. Тело бросает в дрожь при любом касании с горячей плотью. Один лишь вид заставляет комок нервов внизу каждый раз содрогаться. В штанах тесно, а возбуждение срывает тормоза. Слизав уретру, тот облизывается, как котёнок, и немедленно продолжает мучить парня. Мокрым от слюны языком Пак продолжает исследовать покрасневшую головку, блуждая по уздечке и вылизывая, как мороженое. Движение за движением, и член уже истекает: от слюны или от… неизвестно, да и не интересно. Сейчас все внимание Чимин уделяет рукам, которые медленно массажируют, оттягивая кожицу. Хлюпающие движения продолжаются, дополняясь стонами. Ещё… ещё… по уголкам течёт слюна. Юнги сорвано выдыхает, а брови спускаются к переносице. Не может Пак Чимин без издевательств, а у Юнги крышу сносит. Перестань…продолжай так делать. Юнги плющит, внутри пожар с ураганом и вдобавок цунами. Стихийное бедствие, мозг плавится под губами Чимина, а о гетеросексуальности уже все забыли и подавно. Гей, пидорас и просто гомосексуалист. В голове тысяча мыслей, которые пошли в пляс, а Юнги не успевает словить и одной. «Если Мин Юнги заболеет Пак Чимином — это будет неизлечимо». Продолжая зацеловывать член, Пак настолько увлёкся, что даже не заметил, как дверь начала подрагивать, а звуки ударов перекрывать музыку. Маты едва долетают, но Чимину это даже нравится. Адреналина же явно им не хватало! Психанув, тот заглатывает член одним резким движением, давясь воздухом. Вытащив, Пак начал откашливаться, разрывая ниточку слюны, что соединяла его с гениталиями Юнги. Перед глазами звёзды, а в голове митинг: «Хочу ещё!». Начав искусно (как только может на первый раз в жизни) заглатывать член, пытаясь не задевать плоть зубами, хорошо смачивая слюнной, чтобы по стволу аж стекало, тот продолжает облизывать и брать в рот. Когда чужой член упирается в глотку, играя с гландами, Чимин начинает громко стонать. «Господи, Мин Юнги…». Гортанные звуки аккомпанировали со вздохами, даря приятные ощущения. Сладкая нега продолжает тянуть внизу, прося разрядки. Бельё влажнеет, а Пак Чимин продолжает трахать свой рот, пока щеки не начинают болеть, а губы неметь. Резко берёт в рот — Мин чуть с ног не валится. Тот хватается руками за гриву Чимина, настраиваясь под темп Пака. «А ну открыли двери, пидорасня!!!» — визжат по ту сторону, Юнги хрипло усмехается. А дальше стоны, и всё. Юнги пропал. Его глаза тянутся вверх, кажется, они вот-вот увидят мозг, который, вероятно, уже сбежал из голубой лагуны. Разрядка близится, несколько толчков в рот Пака — и Юнги кончает, сорванным голосом выстанывая имя блондина. Он уже видит, как у Джина глаза на лоб полезли, как силушка богатырская возросла, и он одним рывком выбьет двери. Ну и срать на это хотелось.

***

Хорошенько обкончав рот блондину, Юнги выходит, оставляя того глотать сперму, облизываясь. Белёсые капли стекают по губам, грозясь заплескать одежду. Дурман рассеивается, представляя миру реальность. Медленно поднимая пьяный от возбуждения взгляд на Юнги, Чимин мизинцем вытирает капельки с уголков, облизывая пальцы. Счастливая улыбка не сходит с лица, а из глаз — огоньки. Не прекращая смотреть прямо в Миновы глаза, тот встаёт, поправляя пах. Вставший член больно жмёт, ширинка натирает. — Я тебе отомщу, — кидает Пак, не прекращая ухмыляться. Сказать, что он не получает от этого всего удовольствие — будет наглая ложь. Игра не закончена. Вечер лишь начинается.

***

Представьте себе идеальный вечер. Вы пришли в модный клуб недалеко от дома, пытаетесь расслабиться, попивая дорогие алкогольные коктейли. Ничего не предвещает беды. Но только не всё так гладко, ибо мимо вас пробегает четверо парней. Один из которых орёт отборный мат настолько громко, что, кажется, даже сам диджей прекратил играть музыку, прислушиваясь. Джин зол. Джин метает молнии. «Сука, ну уходил же с бабой, так какого хуя?! МИНОВОГО ХУЯ!». — Намджун, если сейчас они будут трахаться, то ищи себе нового друга, — крикнул Джин, хватаясь за ручку двери. Заперто. Сука, ебаные георгины! Отойдя чуть в сторону, тот продолжает злиться, когда как Тэхён ломает дверь, колотя в неё руками и прося парней выйти. — Ебаный стыд, святая простота, Пак Чимин! Открой!.. Эту!.. Дверь!.. — между каждым словом, пиная в дерево ногой. Выламывая несчастное препятствие, Джин представляет все способы уничтожения этих несчастных гомиков. Ещё немного и Ким старший потеряет контроль, и тогда ни один человек в этой вселенной его не остановит. Выносите Пак Чимина вперёд ногами, иначе он не спасётся от гнева. Так и напишут на гробу: «Чимин — парень, что умер в туалете клуба «Голубая лагуна». Когда же с дверных щелей стали доносится звуки и стоны, то крышу сорвало. Здравый рассудок потерялся и не найдётся в этой стране. Опьянение как рукой сняло, и Джин уже не чувствует эти сраные три коктейля. Глаза горят, как у черта. Вынимая из кармана нож-бабочку, тот разворачивается к Джуну со словами: «Я его убью…»

***

Юнги приподнимает брови, театрально удивляясь. — Да? Ну тогда я буду ждать, — улыбается Юнги. Хотя месть уже стоит за дверью. И поверьте, хуже уже не будет. Намджун давится ядом, которым собирается проглотить Шугу вместе с блядским Пак Чимином. Жалеет, что доверился тогда блондину, поверил, блять, ему как последний идиот. Когда сейчас слышит то, как Чимин стонет и финалочку добивает Юнги. — Аналогично, — шипит Намджун, закатывая рукава. Сейчас набьёт морду обоим. Ким разбегается, чтобы долбануть ещё раз в дверь, но когда он к ней прислоняется, та подло открывается, пропуская его внутрь. Больно впечатывается в стенку, что аж вокруг головы пляшут маленькие гомики. Юнги открыл дверь, пропуская гостей. Тэхён взрывается смехом, когда Дженни обеспокоено губами говорит: — Вам хана… — Ну, давайте, скиньте всё на меня! — взрывается Пак, закатывая глаза. Возбуждение ещё не отпустило, путая мысли, от того и такой храбрец. Ещё не отошел от члена и не чувствует запах смерти. Скрещивая руки, тот и бровью не ведёт от страха, застывшего в глазах друзей. — Малой, ты что, потерялся, блять? — Взрывается Сокджин, подлетая. Нож все ещё держит в руке, крепко сжимая. Рука предательски дрожит, но это от злости. — Я ничего не делал, Джин-хён, — спокойно вторит парень, продолжая стойко держать позиции. — А КТО??? — взрывается бомба, краснея. На шее вздуваются жилки, а со рта летят слюни. Юнги прыскает, скрещивая руки. — Как раз таки и ничего, — тихо повторяет Юнги, смеясь с этих слов. Пак здесь делал больше всего. Старший смотрит, как Намджун испепеляет того взглядом. Он крепко выдыхает через ноздри, медленно приближаясь к Шуге. Знаете… Людей, которых сложно раздраконить, в гневе самые страшные. Юнги криво улыбается, нервно переведя взгляд на Чимина. — А можно повторно сбежать… — Стоять, блять. Тебе тоже пизда, Юнги-а! — Кричит Джин, останавливая малых. — Мама, я гей! — взрывается Чимин, улыбаясь. Поворачивается в сторону Намджуна, театрально вздыхая и повторяя, — Папа, я гей! * И если вы сейчас не уйдёте отсюда, то я трахну Юнги в зад прямо при вас. — Веселится Чимин. Разражаясь хохотом от физиономий всех здесь находящихся, тот хватается за живот. Глаза ничего не видят, щеки закрыли всё лицо, а улыбка и не собиралась уходить. Джин уже подумал всё… психушка, белый халат и еда с ложки, но нет. Струхнув с себя чувства, тот с размаху даёт смачного лещя по шее белобрысому, вызывая громкое «Ай». — С тебя виски, — кидает, широко улыбаясь, Гук, беря охреневшего Тэхёна под руку, удаляясь. Хосок лишь кричит в след: «Они ещё не встречаются, обойдёшься!», семеня за ними. Сейчас хотелось танцев. И танцевать именно с этой прекрасной брюнеткой, поэтому уже через пару минут Хоби утягивает тельце на танцпол, показывая, кто тут на самом деле лучший. Вот они остались вчетвером стоять в уборной. — А тебе так и нравится играть роль активчика, кукла, — заражаясь весельем, выплёвывает Юнги. «Когда наедине трёшься об мой член, как кошка об ногу хозяина.» — добавляет Юнги мысленно, а Пак, скорее, тоже это понял. Мин смотрит на блондина с вызовом, на мгновение забыв, что они здесь всё ещё не одни. — Вы хотите казаться такими невинными, — зыркая на хёнов, начинает Юнги. — Но совершенно не замечаете, как жрёте друг друга настолько похотливыми взглядами, что мы с Паком просто цветочки. У Шуги, наверное, шарики за ролики. Влияние общества на него действует только так. Или это Пак Чимин такой? Хотелось уже атаковать, показать очевидное, ведь: «В чужом глазе соринку видишь, а в своём рту хуй не замечаешь», — здесь та-а-ак уместно. Дело времени, когда они это поймут. Так почему бы не натолкнуть и раскрыть идиотам глаза? Что в отличие от него с Чимином, те слепо влюбляются друг в друга. — Не неси чушь, Мин, — шипит Джин, хмурясь, ибо при чем тут вообще они, когда чуть не ебутся тут эти? Комедию развели, актёры хреновы. Слегка стушевавшись, Джин смотрит на Намджуна, резко переводя взгляд в пол. Правда такова, что он не может трезво смотреть тому в глаза. С чего бы это? «Так, не важно, нужно подумать об этом завтра», делает пометочку в голове Сокджин. Чимин же в очередной раз закатывает глаза, аплодируя Юнги за снятие розовых очков этим «родителям». Невероятно. — Джин, я очень ценю твою заботу, но давай не сегодня, окей? — Кидает Чимин, подходя к Джину ближе и утыкаясь тому в шею. Маленький мальчик пришёл за объятиями, и Сокджин не тварь какая-то, чтобы ему отказать. Сердце предательски щемит. Хочется биться головой об стенку. «Ну какие голубые воды?» А может ещё не поздно закинуть того на плечо и свалить за город подальше от них всех? Был такой порыв, но Джин лишь кинул нож назад в карман, продолжая обнимать блондина. Юнги все ещё ждёт кары от Намджина, но сейчас Джину больше всего хочется выпить: — Хочу набухаться. Намджун стреляет в Мина взглядом, проходя мимо, попутно вставляя хороший подзатыльник, тем самым заставляя его идти вперёд. Юнги морщится, хмурится и порывается дать в ответ, но в итоге смиренно идёт рядом с видом надутого щенка. Брюнет соглашается с предложением выпить, и когда те подходят к столику, он опрокидывает сразу же два стакана. Когда этот день закончится? Или когда Мин Юнги опьянеет в крайность? Тот берёт стопку чего-то крепкого, мысленно умоляя её помочь Шуге забыться. — Не спеши, Шуга, а то опять утащишь Пака в уборную, — фыркает Намджун, а потом с угрозой добавляет.— Хотя я больше и глаза с тебя не спущу, будь оно неладно. — Говоришь уже как старик, — колкостью отвечает Юнги, откидываясь на спинку. — Шуга, блять! Не выводи меня, — рявкает старший. — Всё ещё не понимаю, как ты мог так испортиться за одну сраную ночь?! Был парень как парень, жених, блять, завидный! А сейчас… — А сейчас он — моя принцесса. — Заканчивая за Наджуна, проговаривает Чимин, вешаясь тому на шею. О чем сразу жалеет, ибо видит в этих глазах столько своих смертей, что сразу же скидывает руки в защитном жесте, отходя. Испугался? Обосрался. Они с Джином определённо друг друга стоят. Вечер продолжается, люди пьют и танцуют. А после того, что творилось в туалете, кто-то пытался напиться с горя, а кто-то оторваться по полной, как Пак. Жизнь ему дала второй шанс, так зачем же проводить её зря. Музыка качает, минус бутылка водки ушла со стола. В этот раз всё идёт намного легче, чем на вечеринке в прошлой раз. Этот вечер сносит с ног буквально каждого, и потому, пока Джин зализывает раны, рассказывая дедовские шуточки старикам, Чимин двигает бёдрами на танцполе так, будто жить осталось пять минут и это его последний танец. Полы его кардигана развеваются, а футболка соблазнительно качается, не оставляя ничего фантазии. Соски давно зажили и блестят на свету, что, казалось, не оставили равнодушными никого в зале — даже парней, на очередную конвульсию Сокджина. Хочется орать громче всех от кайфа, до чего же ахуенно вставило! Пусть теперь не отпускает.


***

Юнги наблюдает за блондином, глуша оставшийся алкоголь. Чимин — словно плод, завладев которым можно получить вечное счастье. А чего Юнги не хватает? Явно последнего. Юнги встряхнул головой, продолжая изучать Пака, только уже без задних мыслей. Порой его размышления приводят к плохим итогам. И так последнее время, когда спал, мучался от ужасно надоедающих кошмаров. Так какого чёрта открывать следующие конверты. Юнги прикрывает глаза, потому что алкоголь так хорошо обжигает горло, распространяясь по всему телу и разгоняя кровь. Становится поистине хорошо. Пусть он и не танцует, но душой уже давно отрывается посреди танцпола. Вдруг так захотелось домой, спать, о-о-о, это было бы великолепно. Намджун начинает заливать какие-то истории, которые Мин пропускает сквозь уши. Чимина несёт. Господи, лавина, а нет, это блондин. Крича очередные слова песни, тот отрывается, машет руками, как веерами, завлекая самцов, но ему нужен только один, что даже не смотрит на него. Снова укол разочарования, что на пьяную голову сыграл свою роль. Уверенной походкой, тот приближается к столу ребят, что затихли, переводя неудовлетворённый взгляд. Хосок уже тянется к телефону, чтобы снять компромат, но рука Дженни его останавливает, мол: «Сиди и наслаждайся». Чимин хватает бутылку в руки, делая парочку уверенных глотков, обжигая внутренности. Душевное тепло или что-то типо того окутывает сердце, заполняя туманом сознание. «Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня». Уходя, тот кидает хитрый взгляд. Благо барная стойка была близко. Становясь ногами на стол под свист Чонгука и ржач Тэхёна, тот начинает танцевать и дрыгать телом в такт музыке, заводя народ. Кто-то кричит, видя это, а кто-то кидает деньги прямо на стойку. Бармен улыбается, почитатели одобрительно кивают, когда Чимин продолжает танцевать. Что-то крича, народ полностью повернулся в сторону Пака, размахивая руками. Вот она, звезда. Да, пришёл ваш король. С бутылкой в руках тот отдаётся темпу и эмоциям разгоряченного тела. Как будто на сцене. Диджей не смеет менять мелодию, подыгрывая очередному спектаклю. А Чимин кричит и кричит, вытанцовывая и отдаваясь моменту. В такие моменты понимаешь, что жизнь прекрасна. Осталось лишь обратить своё внимание на стол: добился ли Чимин того самого взгляда…? Юнги прослеживает за появившимся Паком, который хватает бутылку, и того несёт прямиком на барную стойку. Чёрные глаза поднимают свой взор, наблюдая, как танцует блондин, как привлекает всеобщее внимание, и собственник внутри Мина орёт: «А ну убери этого придурка со стола!». Но он не смеет и вздохнуть лишний раз. Пускай, быть может, на лице не дрогнула ни одна мышца, но глаза то выдают. Выдают тот огонёк, что горит. Алкоголь, точно масло, разжигает его, и Мин готов наблюдать за этим зрелищем вечно. Словно ангел, спустившийся с небес, тот крутится вокруг своей оси, а Юнги думает: «А слабо так же на моём хуе?». Тот ангел, с душой искусителя и дьявола. Юнги не сдерживается от ухмылки. Пак Чимин превосходен.

***

Буквально через несколько песен тушка Пака устаёт. Да, это происходит. И потому, прощаясь с народом, тот кланяется, спрыгивая со стойки. Пора к своим ангелочкам идти. Кидаясь на диванчик, тот залпом выпивает очередной стакан. Ему так хорошо, что Пак не хочет, чтобы отпускало. Это невероятно. Запустив пятерню в волосы, тот оценивает свою компанию высокомерным взглядом, подняв бровь. И так, картина маслом. Молодые люди, максимум двадцать один год, сначала ржут с дедовских шуток Сокджина, а теперь и вовсе… Если коротко, Сокджин дремлет на плече у Намджуна, в то время как тот, держа бутылку в руке, откинулся назад. С уголка рта стекает слюна, но это не убавляет тому очарования. Представьте, что вы пришли в клуб отдохнуть и вам так поебать на музыку, что гремит, вы просто бухаете и вырубаетесь, вот тоже самое сейчас происходило с Хосоком и Дженни. Юнги с Чонгуком тоже сидят полуживые, когда как единственный, кто понимает Чимина, на данный момент, вечный напарник остаётся только Ким Тэхён. Тому, откровенно говоря, скучно. Сочувствующим взглядом обводя этот «классный» тусич, Чимин только поджимает губы. Нет, так дело не пойдёт. И как всегда в такие моменты белую головушку Пака посещают самые гениальные мысли, типа этой… — Давайте сбежим, не расплатившись за счёт?