Том. Том Реддл.

Их выходные прошли просто замечательно, от чего они не переставали улыбаться ближайшие несколько часов. Они, как и договаривались, весь следущий день смотрели фильмы, предварительно сходив в магазин. — Конфеты, мармелад, сок…вроде всё взяли. - говорил Джордж, осматривая их корзину покупок. - Пиццу сами приготовим. Можно идти на кассу. День, проведённый с семьей, пошёл девушке на пользу: она улыбалась, смеялась, беззаботно проводила время, лежа в обнимку с Фредом и Джорджем на диване и просто наслаждалась жизнью, несмотря на трудности и переживания. Она поборола саму себя, что являлось подвигом, прежде всего, для неё самой. Возня на кухне подарила много новых ощущений, разливающихся теплом где-то внутри. Сначала они смеялись и бросались в друг друга мукой, а потом, не переставая хохотать, отмывали всё, что смогли замарать. Они с трудом ели свой подгоревший из-за неумения следить за временем шедевр, но улыбка ни разу не пропала с их лиц в тот вечер. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, как бы грустно от этого не было. В шесть часов вечера Биллу нужно было отвезти ребят на поезд, во-первых, для того, чтобы Фред, Джордж и Вивьен прибыли в школу не позже двенадцати, а во-вторых, для того, чтобы самому успеть на работу. Вивьен ещё долго обнимала Сириуса, не торопясь прощаться. Все покорно ждали, с грустной улыбкой наблюдая. — Пиши мне чаще. — гладя её спину, начал он. — Я постараюсь. — стараясь не отдаться эмоциям, ответила она. Ребята прибыли на вокзал вовремя: до поезда оставалось ровно десять минут. Они быстро попрощались с Биллом, пожелав ему всего самого наилучшего, и вошли в поезд уставшие, счастливые и довольные. — Может, повторим на следующей неделе? — улыбнулся Джордж. — Почему бы и нет. — ответили Фред и Вивьен одновременно. Они встретились взглядами и рассмеялись. Впервые за долгое время она чувствовала себя настолько хорошо и беззаботно, что хотелось кричать от радости. Она безумно любила своих друзей и мысль о том, что они чувствуют то же самое по отношению к ней доставляла огромное удовольствие.

***

Они попрощались, не желая осознавать, что началась следующая учебная неделя. Но, ничего не поделать. Улыбнувшись, они взглянули друг на друга в последний раз за день и медленным шагом отправились к своим комнатам. — Привет. — Вивьен! — вскочила Элиза. — Я так рада тебя видеть. Рассказывай, как прошли выходные? — Ох, Изабель. — рассмеялась Вивьен, обнимая подругу. — Я тоже безумно рада, но, может поговорим об этом завтра? — Конечно, конечно, извини. — улыбнулась девушка. — Давай, помогу тебе разобрать вещи. Вивьен виновата согласилась. Она понимала, что всё это беззаботное веселье скоро закончится и начнётся самый настоящий ад, который полностью сотрёт улыбку с её лица, а счастье разобьётся вдребезги. Она всю жизнь следовала этому ужасному правилу, что было очень зря. — Привет, Вивьен. — поздоровалась вторая соседка, выйдя из ванной. — Как отдохнула? — Привет, Пенелопа. — улыбнулась девушка. — Просто замечательно. А где Мариэтта? — Уехала к родителям. Вернётся завтра-послезавтра. — Понятно. — кивнула она, продолжая раскладывать вещи. Хоть на часах и было достаточно поздно, — спать никто не собирался. Пенелопа, Вивьен и Изабель просто разговаривали о всяких мелочах, будто между ними и не было это необузданной вражды. Это безумно радовало всех троих девушек. Мысли Вивьен начали воплощаться в реальность. — А потом она сказала, что я ей противна, представляете! — возмутилась Элиза. — Этого просто не может быть. — рассмеялась Вивьен. По-доброму, конечно.

***

Пятый ужасный звон будильника. Они втроём явно пожалели, что не легли спать вовремя. Вивьен вяло потянулась, оглядывая соседок: Изабель нахмурила брови от отвратительного шума, исходящего из будильника, а Пенелопа резко раскрыла глаза от первых нот надоедливого звона. — Коллективно просыпаем завтрак? — зевнула Вивьен, выключая мелодию. — Именно. — накрыв голову одеялом, ответила Элиза. — Я умру, если не позавтракаю. — начала Пенелопа, вставая с кровати. — Не проспите Трансфигурацию. Сонно угукнув, девушки вновь погрузились в сон, забыв завести будильник на нужное время…

***

— Извините за опоздание. — не обращая внимание на сбившиеся дыхание, начали они одновременно. — Можно войти? — Мисс Блэк, — грозно взглянула на одну. — мисс Милтон. — на вторую. — Почему же вы опоздали уже на… — она достала из кармана мантии маленькие часы. -…уже на тридцать шесть минут?! — Наши часы вышли из строя, профессор. — начала Вивьен. — Всё верно, профессор. — продолжила Изабель. — Мы точно заводили стрелки часов на семь утра после приезда Вивьен, но утром с ужасом обнаружили, что стрелки часов остановились на том же месте, где и были вчера… Мы ужасно сожалеем. «Умница, Элиза.» Макгонагалл посмотрела на них с лёгким сочувствием, но спустя мгновение резко переменилась в лице, вновь приняв грозный вид. — Я поверю вам лишь потому, что ваша соседка, — она взглянула на Пенелопу. — несколько минут назад изложила точно такую же версию. — все облегченно выдохнули. — Но… Этот ужасный союз, портящий любой момент. Все трое насторожились. — …почему тогда Вы, мисс Кристал, не разбудили своих подруг? — Позвольте объяснить, — начала бедная Пенелопа. — дело в том, что у меня есть свои внутренние часы и я автоматически встаю в семь утра. Я думала, что Вивьен и Изабель решили пропустить завтрак, ведь одна из них частенько этим занимается… — она не стучала, она лишь приводила весомые аргументы, чтобы спасти всех троих. — Поэтому, я отправилась на завтрак, решив, что Вивьен и Изабель присоединятся к нашему факультету лишь в девять часов, — во время Вашей лекции, профессор. Слов Пенелопы было вполне достаточно, чтобы снять обвинения со всех троих когтевранок. Взгляд Макгонагалл значительно смягчился и она жестом пригласила девушек занять свои места. — Ну вы даёте. — шепнул Джордж. — Серьёзно часы сломались? — Конечно нет. — возразила Изабель, присаживаясь рядом с младшим Уизли. — Мы всю ночь протрындели о всякой ерунде. — Ты бы разговаривала потише, — взглянув на подругу, начала Вивьен. — мы еле спаслись. Не без помощи Пенелопы, конечно. — она перевела взгляд на Кристал, которая тепло им улыбалась и они улыбнулись в ответ, выражая свою благодарность. Фред с Джорджем очень тихо рассмеялись, стараясь не привлекать к себе внимание профессора, но это настолько плохо получалось, что казалось, будто они задыхаются. — Мистер Уизли и мистер Уизли, у вас всё в порядке? — Да, профессор. — выдавили близнецы сквозь смех. Макгонагалл закатила глаза и вновь заговорила. Фред и Джордж часто срывали уроки своими смехом и шутками, так что никто уже не обращал на это внимания. Даже если их факультету снимут очки за недостойное поведение во время лекции, они снова смогут набрать их благодаря дядюшке Дамблдору, который души не чает в факультете благородных и храбрых. Вивьен и Изабель продолжили записывать слова профессора, пока их соседи буквально разрывались от смеха. — Какая муха вас укусила? — шикнула Дженис. — Ты бы видела своё лицо! — захохотал Джордж. — О! Профессор, у нас сломались часы, хотя мы точно переводили стрелки на семь утра! — Идиоты. — переглянулись девушки. Лекция проходила мирно, несмотря на раннюю истерику Фреда и Джорджа. Возможно, на их состояние повлияли счастливые выходные, но никто и не был против. Видеть их счастливыми — всё, чего желала их лучшая подруга, рука которой уже отваливалась. — Фред, — шепнула она. — не хочешь дописать за меня? — Устала? — спросил он, придвигая пергамент к себе. — У меня есть идея. — он посмотрел на неё и, заметив заинтересованный взгляд, продолжил. — Как ты смотришь на то, чтобы мы завели общую тетрадь? Писать будем в зависимости от усталости. — А ты не так глуп, каким кажешься. — улыбнулась она. — Я согласна на Ваше предложение, Фредерик Уизли. — О, мисс Блэк, Вы думаете, я забыл про ехидство, которое только что вылетело из Ваших уст? Ваш голос — музыка для моих ушей и я хочу запомнить каждое слово, но это… — он скорчил грустную гримасу. — Это просто ужасно, мисс Блэк! Я не смогу Вас простить. — О нет! — наигранно расстроилась она. — Простите меня! Я постараюсь исправиться, если Вы всё-таки начнёте записывать слова профессора Макгонагалл, которая уже несколько минут смотрит на нас. — рассмеялась она. Фред осторожно взглянул на женщину, стоящую у доски, но, поняв, что ее взгляд направлен в противоположную от них сторону, улыбнулся и макнул перо в чернила. Вытерев кляксу, он начал аккуратно выводить буквы, стараясь писать максимально разборчиво, чтобы соседка по парте смогла понять его почерк, над котором нужно было ещё работать и работать.

***

— Ну, ты же помнишь, что после нашего первого свидания он сразу заговорил о следующей встрече? — Помню. — Так вот. — улыбнулся он. — Вчера мы гуляли по ночному Лондону, представляешь? Это было так…здорово! У меня нет слов, чтобы описать мой восторг. Вивьен, — он повернулся к ней. — я ещё никогда не был так счастлив, как тогда. Кажется, она лишь по одному его взгляду уловила количество бабочек у него в животе. Он выглядел очень серьезным и в то же время самым счастливым человеком на земле. — Я очень рада за тебя, Уильям. — натянуто улыбнулась она. Она искренне была рада за него, но в глубине души хотела оказаться на его месте, а возлюбленным представить другого. Ей не хватало смелости рассказать об этом кому-либо, признаться, что их отношения, на самом деле, было ненастоящими и наигранными. Они настолько плохо справлялись со своими ролями, что не вытерпели даже месяца. Вивьен крепко обняла своего друга и тот ответил тем же жестом. — Как у вас с Томом обстоят дела? Без изменений? — Мы ещё не пересекались. — ответила она, слегка отстраняясь от него. — Мне жаль. — расстроился он. — Я могу чем-нибудь помочь тебе? — Не стоит. — устало улыбнулась Вивьен. — Всё хорошо, правда. Она лгала, конечно. Переведя взгляд на кольцо, она вновь заметила красный огонёк. Терпеть это больше сил не было. — Извини, Уильям, мне пора. До встречи. Быстро попрощавшись с другом, она помчалась на восьмой этаж, сама не осознавая зачем. Ей просто нужно было убедиться. Добежав до нужной двери, она остановилась, не решаясь надавить на дверную ручку. Это было для неё самой настоящей пыткой. Смотреть на дверь в ожидании чуда. В ожидании прихода смелости, которой ей так не хватало. Она боялась разрушить всё, но и не могла просто молчать, наблюдая за его медленным угасанием. Она шумно вдохнула воздух и резко выдохнула, готовясь к разговору. Что сказать? Как на него посмотреть? Как понять? Как…простить? — Чего стоишь столбом? Хочешь, чтобы тебя кто-то увидел? — раздалось сзади. Она резко обернулась, услышав до дрожи знакомый голос. Её глаза расширились. Руки начали трястись. — Я думала, ты… — Прошу. — пропуская ее вперёд, он наконец открыл дверь. Комната, что предстала перед ними, не выглядела как гостиная Когтеврана или Слизерина. Это была маленькая комната, в которой находились лишь два дивана и маленький столик посередине, на котором стояли свеча и пепельница. Вивьен быстрым шагом прошла к дивану и как-то слишком неуверенно присела. Она была очень напряжена. Он последовал её примеру и сел на противоположную софу, уставившись на стену, будто она была намного интересней собеседницы, что сидела перед ним. Она ощутила небольшую дрожь в коленях. Никогда прежде она не испытывала такого волнения перед противоположным полом. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем они заговорили. — Так… — Знаешь… И снова неловкое молчание. Они не могли даже взглянуть друг на друга от сильного напряжения. Ей было больно, а ему не менее тоскливо. — Ты первый. — Извини. Она подняла на него неуверенный взгляд. Его серые глаза, настолько печальные, были направлены на неё и в них самым разборчивыми почерком и самыми красивыми словами читалась искренность. — Что? — Не заставляй меня повторять это снова. Он отвёл взгляд, словно смотрел на обжигающее солнце. Она ещё несколько минут пребывала в смятении, а затем улыбнулась. Мягко и по-доброму взглянув на него, она почувствовала радость. — Я очень виноват перед тобой за то, что сказал тогда. — всё-таки продолжил он. — За то, что изменил твою память. Я просто… — его голос дрогнул. — Я просто не мог смотреть на твои слёзы. — быстро взял себя в руки. — И ты не должна говорить мне за это «спасибо». Я просто хотел помочь, но не знал, что всё так обернётся. — Ты же говорил, что больше не будешь мне помогать. — улыбнулась она. — Я лжец. — усмехнулся он, посмотрев в её глаза. — Я не мог иначе. Она не хотела знать причину своих слез. Если даже Том Марволо Реддл решил стереть ей память, чтобы она перестала убиваться, то зачем знать эту горькую правду? Она доверилась ему, предположив, что так будет лучше для неё самой. — Как провела выходные? Это было так глупо, — разговаривать после ужасной ссоры, будто не было этих горьких слёз и масок безразличия. Но она не могла промолчать. Ей хотелось поговорить с ним о чём угодно. Она соскучилась по высокомерным нотам в его ледяном голосе, по его скучающему выражению лица, по его ямочкам на щеках, проявляющимся только тогда, когда они были вдвоём, по его вьющимся непослушным волосам, которые изящно смотрелись даже в самые нелепые моменты. Она так сильно соскучилась по нему… — Хорошо. А ты? — Просто «хорошо»? Ты же была с Уизли, верно? Не поверю, что выходные с этими двумя прошли просто «хорошо». — Ты так хочешь это услышать? И он чувствовал тоже самое, хоть и не мог себе признаться. Он просто хотел быть с ней рядом, даже если придётся вытирать её слёзы и гладить по плечу. Ему хотелось смотреть на её улыбку и слышать её прекрасный звонкий смех, наблюдать за её привычкой кусать губы, иногда до мелких ран из-за которых она не могла есть, смотреть в её глаза: зелёные, так сладко манящие. — Хочу. — Тогда слушай… Рассказ был долгим. Она решила не говорить о тяжёлом разговоре с Джорджем или о мрачных посиделках с Фредом на кухне поздней ночью. Она рассказала лишь хорошие вещи, чтобы казаться счастливой. Он улыбался, слушая её историю о беззаботном приключении. Его глаза сияли, когда она говорила о какой-то вещи, захватывающей её душу. Он был рад вновь слышать её голос. — Всё и вправду было настолько радужно? — спросил он, потирая кольцо. В его голосе звучали ноты издёвки, но она решила пропустить это мимо ушей. Она не хотела ни ругаться, ни кричать от боли после его ухода. Она лишь хотела, чтобы он всегда был рядом. Слушал её рассказы, тепло улыбаясь. Ей хотелось, чтобы он был также счастлив, как и она в своих мечтах. — А как прошли твои выходные? — Ничего особенного. В субботу мы с Пьюси, Забини, Флинтом и Дайсон пошли в Хогсмид. Пока они рассматривали барахло, я шатался по улицам. Было весело, если не учитывать, что я провёл так всю свою жизнь — бесцельно. — Можно один вопрос? — Спрашивай. — Почему ты не называешь своих друзей по имени? Она не стала спрашивать о Миранде, которая наверняка навязалась в их компанию. Было противно слышать о второй старосте Слизерина, поэтому она не стала дальше развивать эту тему. — Они не мои друзья. Почему-то ей стало приятно. Он всегда называл её по имени и очень редко упоминал фамилию в разговоре. Было страшно, когда он вспоминал её второе имя, выданное ей в честь матери, потому что эти шесть букв были использованы только тогда, когда он говорил серьезно. — Можно ещё один вопрос? — Я разве даю тебе интервью? Ты в праве спрашивать у меня всё, что захочешь, но не надейся, что я на всё отвечу. — Хорошо. — протянула она. — Мы всё ещё в «отношениях»? Ужасно глупый вопрос. Он не знал, что на него ответить, но другого шанса держать её за руку, вдыхать аромат её алых волос, находиться смертельно близко не было. И он не упустил эту возможность. — За то время, что мы не общались, ты даже не представляешь, сколько мне пришло писем от девушек. — он перевёл взгляд на её страдальческую гримасу и усмехнулся. — Я устал от всего этого. Поэтому, если ты не против, я бы хотел объявить о возобновлении наших отношений. — Мне тебя так жаль. — рассмеялась она. — Только чтобы спасти тебя от лап учениц, я соглашусь, но у меня есть одно условие. — Слушаю. — Поговори с Мирандой. Это, конечно, весело, — наблюдать за её озлобленной рожей, но я тоже устала. Неужели ты никогда не пытался объяснить Дайсон, что не принадлежишь ей? Если ты выполнишь мою просьбу, то я выполню твою.

***

Они шли по коридору, не обращая внимания на ошарашенные взгляды и шёпот за спиной. Разговаривая о всякой ерунде, они выглядели самыми счастливыми. Она внимательно его слушала, иногда шутливо закатывая глаза. Он рассказывал о чём-то незначительным для него и самым важным для неё. Она держала его руку, наблюдая за серыми глазами, которые иногда блестели от радости. Он держал её сумку, заполненную учебниками, смотря вперёд. Всё было идеально. — Кого я вижу! — послышался восторженный возглас сзади, заставивший их обернуться. — Здравствуй, Эдриан. Вивьен улыбнулась слизеринцу, пока тот жал руку своему товарищу. Пьюси, сначала неуверенно, а затем слишком искренне обнял её. — Я так рад, что вы снова вместе. Эти слова так много значили для неё. Она взглянула на своего возлюбленного и вновь встретилась с серой бездной, поглощающей её. Он, встретившись с ней глазами, улыбнулся. — Мы тоже. — ответил Том.

***

— Ты всё ещё не отошла от выходных? — улыбнулся Джордж. — Что? — Ты так улыбаешься. — начал Фред. — Ой, подожди. — он взял в руки салфетку и аккуратно дотронулся до её щеки. — Уже успела где-то испачкаться. — усмехнулся он, вытирая пятнышко. — Вот так. Вивьен дотронулась до щеки, где мгновение назад была рука Фреда, проверяя, всё ли в порядке. Не обнаружив на пальцах остатка пятна, происхождение которого она никогда не узнает, она тихо поблагодарила старшего Уизли. Тот лишь кивнул, продолжив зарисовывать стадии роста Филиппа. За неделю растение прибавилось в росте на несколько сантиметров в то время как остальные работы учеников даже не взошли, что не очень то и радовало. Джордж решил составить им компанию, когда друзья сообщили, что уходят в теплицу на неопределённое время. — Вы с Изабель тоже дали имя вашему растению? — улыбнулась Вивьен. — Нет. — удивлённо вскинул брови младший Уизли. — А как зовут ваше? — Филипп. — ответил Фред. — Назвать первенца в честь отца — это здорово. Она рассмеялась, услышав слова Джорджа. В сознание невольно проник диалог с Фредом в этой же теплице неделю назад. Вместе с диалогом проникли воспоминания и о страшном сне. — Ты побледнела. Всё в порядке? — Да… — ответила она, фокусируя на нём свой взгляд. — Не переживай, Джордж. Младший Уизли обеспокоено взглянул на неё сочувствующим взглядом. Он знал, что ей нелегко и всячески старался поддержать, даже когда не было сил улыбаться. Фред отложил в сторону альбом и присоединился к брату — продолжил рассказ о поездке в Египет. Она чувствовала себя хорошо. Если быть точнее, то просто замечательно. Быстро выкинув из головы крики девушки, так и не ставшей ей подругой, она уселась поудобнее, ведь рассказ обещал быть долгим и смешным. Не прошло и минуты, как она засмеялась. — Мы посоветовали Рону взять с собой тёплую одежду на случай заморозок. — Заморозок? — удивилась она. — Ах вы… — Да-а-а, — довольно протянули они. — пришлось покупать ему футболку и шорты на свои карманные деньги, но оно того стоило. — Бедный Рональд. — рассмеялась она. Они весело проводили время, разговаривая о самых незначительных вещах. Она улыбалась от мысли, что у неё есть такие замечательные друзья, а они продолжали шутить, думая о том же самом. — Вивьен Блэк? Тебя ищет Том Реддл. — Зачем? — смотря на вбежавшую девушку с факультета амбициозных и хитрых, спросила она, не понимая, что происходит. — Понятия не имею. — пожала плечами девушка. — Он сказал, что это срочно. Когда слизеринка покинула теплицу, все трое переглянулись. Вивьен собиралась встать, но заметила злобный оскал Фреда, который заставил её остановиться. — Что-то не так? — спросила она, скрестив руки на груди. — Нет, всё отлично. — начал он. — Просто ты в очередной раз ничего не осознаёшь. — Что я должна осознать, Фредди? Она вновь начинала злиться. Неприятно знать, что твой лучший друг против твоих чувств к любимому человеку. Неприятно думать, что он не поддерживает твои решения в трудную минуту, а лишь злорадствует, подставляя на необдуманные поступки, имеющие отвратительные последствия. Неприятно осознавать, что твои чувства ничего не значат для него. — Ты постоянно бежишь к нему по первому зову, полностью не разобравшись в ситуации. А если он хочет просто поржать с тебя? Об этом ты никогда не задумываешься, когда бросаешь все свои дела ради него — одного единственного?! В мире полно других парней, тогда почему ты выбираешь именно этого мерзавца? — Ты не знаешь его. — возразила она. — Блять. — зарычал он. — Знаешь, кто настоящая собака? Не Миранда Дайсон и не твой придурок, а ты, Вивьен. Ты — самая настоящая преданная псина, которую пнули, а она всё равно возвращается обратно, потому что любит. Почему… — Завали ебало, Фред. — перебила она. — Просто закрой свой грязный рот и отъебись от меня, понял? Отрешенно взглянув мимо неё, он нахмурился, а потом и вовсе расслабил черты лица. Он любил её всем сердцем, не осознавая, сколько боли причинял своими словами. Он всё хотел признаться, но, как говориться, если хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах. И в ту самую минуту высшие силы хохотали в голос. — Не смей прибегать, когда он в очередной раз… Громкий хлопок. Он смотрел на неё, потирая щеку. В его глазах читались отчаянность и грусть. Из глаз выступили слезы. Не от боли, а от самой ужасной печали. Он смотрел на неё, не понимая, что сделал не так. Он смотрел на неё так, будто увидел в первый раз. Он смотрел на неё взглядом, полным сочувствия от осознания происходящего. Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд…от сильной любви или шока? Он сам не знал. Она тяжело дышала. Она не могла понять, чем заслужила эти ужасные слова. Она не могла понять, почему должна считать свои чувства постыдными. Она ничего не понимала. — Так… — протянул Джордж. — Беги, Вивьен. Мы тут сами разберёмся. Всё нормально. Она не посмела ослушаться. Вылетев из теплицы, она побежала к школе, не обращая внимания на слёзы. Она ненавидела себя и всё вокруг.

***

Когда тебя накрывает волной боли и печали, прибивая ко дну, не давая даже малейшей попытки вдохнуть приятного воздуха, перестаёшь соображать — кто тебя слышит, кто на тебя смотрит, а кто находится рядом. Остаётся лишь смотреть на запястья, полностью вымазанные в крови, и поглощать в себя табачный дым, чтобы хоть как-то закрыть эту огромную дыру в сердце. — Не слишком туго? — спрашивал он, будто она хотела ответить. Она еле кивнула, смачивая фильтр пересохшими от напряжения губами. — Знаешь, — осторожно подняв на неё глаза, начал он. — если бы лично не увидел, никогда в жизни не поверил бы, что ты таким занимаешься. Стыдно. — Посмотри на меня, Дженис. — ласково обхватив её подбородок пальцами, грустно улыбнулся он. — Хочешь чего-нибудь? — Сдохнуть. — Перестань. — потрепав её по голове, он продолжил обвязывать бинтами её окровавленные запястья. — Хочешь, прогуляемся? Она чувствовала себя пустой. — Не хочу. — А выпить не хочешь? Почему-то ей было совсем не радостно от того, что он наконец был с ней так бережен. Не было радостно от его заботливых прикосновений, от его сочувствующего взгляда, от его отношения, будто к чему-то запретному. Она чувствовала себя пережеванной жвачкой, потерявшей вкус. Она чувствовала себя мухой, по которой наконец попали газетой. Она чувствовала себя выжатым лимоном, чьи соки уже давно были утеряны. — Хватит относится ко мне, как к маленькому ребёнку. — Никогда не видел, чтобы маленьким детям предлагали выпить. — улыбнулся он, завязывая маленький бантик. — Готово. — Спасибо. Закрывая лицо руками, она совсем не ожидала почувствовать его обжигающую ладонь на своём плече. — Ты можешь снова стереть мне память? — чуть еле слышно всхлипнула она. — Дженис, — его лицо расплылось в грустной улыбке. — не все воспоминания обязаны быть хорошими. Я это понял совсем недавно и ты обязательно поймёшь. — Тогда ответь мне: то воспоминание тоже было связано с Фредом? Она уставилась на него безразличным взглядом, в глубине души надеясь, что получит отрицательный ответ. — Да. Но этого не произошло и что-то у неё внутри надкололось.