Том. Том Реддл.

О дальнейшем веселом времяпровождении с друзьями не могло быть и речи. Вивьен потухла в одно мгновение, пожелав Фреду и Джорджу доброй ночи и стремительно отправившись в свою комнату — туда, где она обхватит себя руками и будет долго смотреть в одну точку, не переставая думать о случившемся. Неужели Гарри, любимец всех преподавателей и большинства учеников Школы Магии, мог так нелестно выражаться о ней? Они ведь когда-то дружили в детстве, часто общались до позднего вечера в компании и, в целом, очень приятно проводили время вместе. Тогда, почему сейчас, когда они стали совсем немного старше, Дженис получала от мальчишки косые взгляды и неприятный тон в ответ на обычное приветствие? Несмотря на то, что в ней не было ни капли схожести с Сириусом во внешнем виде, она считала себя его дочерью. Самой что ни на есть родной и любимой. И ей было безумно тяжело, когда кто-то напоминал о ненастоящем родстве. Тем не менее, они одинаково смеялись, имели похожие режимы сна и даже пили чай одной манерой, чуть оттопыривая мизинец. Она была счастлива, что именно этот мужчина оказался рядом в такой тяжелой для неё ситуации и протянул руку помощи, взяв на себя полную ответственность за её жизнь. Теперь, когда на душе необъятная тоска, Вивьен может вдоволь насладиться подготовкой к предстоящему коллоквиуму по Истории Магии.

***

      — Поверь, мы ничего не знали!       — Джордж, я не обижаюсь! — почти кричит Вивьен, отпираясь от объятий друга. — Все в порядке, правда. — она слабо улыбается, уставившись в его карие глаза. Ночные мысли окончательно разбили режим сна в дребезги из-за чего сейчас ей совсем не до смеха и радости. Дженис изо всех сил держится, чтобы не плюнуть на все сегодняшние занятия и отправиться в постель. Она продолжает идти вперед только из-за нежелания отправиться на персональную встречу с Минервой Макгонагалл.       — Я тут узнал, — говорит Фред, придержав дверь кабинета друзьям. — второго мая будет назначено последнее испытание турнира. — шепчет он настолько тихо, что Вивьен и не сразу разбирает его слова.       — Это последнее, о чем я сейчас хочу думать. — шипит она, уставившись на меловую доску, на которой ненавистным ей почерком написано «Проверка знаний». Видимо, сегодняшнее сдвоенное занятие будет насыщено криками по отношению ко всем ученикам, присутствующим в классе. В кабинете на удивление очень шумно, даже когтевранцы, обычно всегда тихие, то и дело общаются с друг другом, несмотря на такую рань. Вивьен казалось, что, как и ей самой, всем по утрам хочется тишины и ничего более. От чего же тогда на лицах её одногруппников такое боевое бодрствование?       — Вивьен! — подзывает ее к себе Уильям, указывая на свободное место рядом с собой.       — Привет, — шепчет она, начав раскладывать свои учебные принадлежности. — не знаешь, почему все сходят с ума?       — Кто-то сказал, что результат сегодняшней самостоятельной принесет одному факультету пятьдесят очков. — пожимает плечами юноша. — Но я считаю, это это бред, — он основательно готовится к предмету, начав переписывать из учебника на ладонь заклинания с их краткими расшифровками. — и в Гриффиндоре, и у нас, есть те, кто вообще не разбираются в предмете…       — Ну спасибо! — перебивает его она, широко улыбаясь.       — Мерлин, — смеётся он, слабо толкнув её в бок. — ты слишком преуменьшаешь свои возможности. — теперь он берется за написание на углу парты параграфов, что постоянно вылетали из головы. Уильям не отличался особым рвением к учебе. Он был точно таким же мальчишкой, как и все остальные: мог спокойно лечь спать с осознанием, что на завтрашнем занятии получит удовлетворительно; вместо учебы предпочесть веселый разговор с друзьями; иногда совсем ничего не учить. Ему, в первую очередь, были важны собственный комфорт и душевный покой. Он считал, что необязательно пытаться понять каждый предмет — какой-то дисциплине можно уделить чуть меньше внимания — от этого мир точно не рухнет.       — Ты не будешь себе ничего выписывать? — удивляется он, взглянув на её спокойное выражение лица.       — Боюсь, я не смогу написать на парте весь учебник. — улыбается она, перелистывая страницы. Уильям в ответ бесшумно смеётся, рассматривая свою полностью исписанную ладонь. Он протягивает ей правую руку, безмолвно прося о помощи, а ей остается лишь улыбнуться его заинтересованности в хорошей оценке и обмакнуть кончик пера в чернила. Вивьен старательно вырисовывает нужные слова разборчивым почерком, что ей был совершенно несвойственным. Сама же она писала, как говорят «курица лапой», так как это попросту отнимало меньше времени. В старой школе ее часто ругали за неаккуратные рукописи и разведенную грязь в рабочих тетрадях. Здесь, где только Минерва Макгонагалл придиралась к любому её действию, она могла быть собой: оставлять неряшливые кляксы, позволять буквам плясать в шумном танце и даже оставлять несколько строк пустыми, чтобы в дальнейшем их заполнить своими записями. Она гордилась тем, что ещё ни одно домашнее задание не было оставлено ею без внимания. Она всегда выполняла все поручения ей заданные и приходила на занятия подготовленной. За исключением, Трансфигурации, конечно.       — Сложите свои вещи в портфели — сегодня вам не понадобятся ни пергаменты, ни перья. Профессор Макгоналл входит в аудиторию с оглушительным хлопком двери, от чего разбушевавшиеся ученики замолкают в одно мгновение. Чему Вивьен, несомненно, безумно счастлива.       — Зря только чернила потратили. — вздыхает Эддингтон, пытаясь как можно быстрее убрать свои учебные принадлежности. Дженис в ответ безучастно пожимает плечами, принявшись за те же самые действия. Как только Минерва объявляет о том, что сегодняшняя проверка знаний будет проведена в практической и устной формах, все надежды Вивьен на списывание разбиваются вдребезги. Теперь она пытается разгрести хлам в своей голове и сложить имеющиеся незначительные знания по Трансфигурации в одну папку. И, судя по её обреченному лицу, получалось не очень.       — Каждый из вас получит по одному предмету, — женщина достает из выдвижного ящика стола небольшой мешок и показывает его всем присутствующим в кабинете. — в зависимости от заданных мною условий, — теперь она принимается перебирать содержимое котомки, выискивая нужную ей вещь. — вы будете трансфигурировать эти предметы. — она оглядывает учеников и останавливает свой взгляд на одной из учениц Когтеврана, смотря ей прямо в глаза. — Списать никак не получится. Вивьен не может позволить себе даже криво улыбнуться, только не сейчас, когда её буравит взглядом профессор Макгонагалл и самодовольно улыбается. Она больно прикусывает внутреннюю сторону своей щеки, не представляя, как ей удастся выполнить это задание. Хочется побыстрее отделаться, выбежать в коридор и больше никогда не заходить в этот кабинет. В голове крутится навязчивая идея и она не может ей сопротивляться:       — Можно ответить первой? — выпаливает она под ошарашенные взгляды одногруппников.       — Мисс Блэк? — даже Минерва теряет свою привычную деловитую маску и удивлённо вскидывает бровями. — Ну, если вы так этого хотите… — она принимается выискивать в мешке другой предмет, видимо, гораздо сложнее предыдущего. — Вот, — она кладет на стол обыкновенный камень, ничем не примечательный. — превратите этот булыжник в птицу. Вивьен ватными ногами встает со своего места, ища в черепной коробке нужное заклинание. Она точно его когда-то слышала или читала о нём в книге. Оно кажется таким знакомым и неизвестным одновременно, что ей хочется взвыть. Она уже несколько десятков раз обозвала себя всеми матерными словами, что она знала, за этот невиданный порыв ответить первой. Дженис медленно подходит к столу, буравя взглядом проклятый камень, который унизит её перед двумя факультетами сразу. Она не решается даже достать палочку из кармана своей мантии. Если бы она знала заклинание, которое сможет стереть её с лица земли, то обязательно бы им воспользовалась.       — Не торопитесь, мисс Блэк. — язвит женщина, внимательно наблюдая за её растерянностью. — У нас целый день впереди. Вивьен в ответ вымученно улыбается, но, из-за внутренних переживаний, линия у рта больше напоминает кривой оскал. Класс наполняется тихими смешками, когда она чешет своей волшебной палочкой у затылка, пытаясь вспомнить казалось бы, совершенно простое заклинание. Она открывает рот, чтобы сообщить всем присутствующим о своём провале, но её обрывает чужой голос в собственной голове:       — Ну очевидно, что это Лапиавис. Она вертит головой из стороны в сторону, пытаясь найти источник информации. Она не узнает в этом голосе Тома Редлла, от чего не на шутку пугается: неужели кто-то ещё теперь будет с ней так связываться?       — Мисс Блэк? — прерывает ее метания Макгонагалл. — Мы дождемся ответа? — она стучит своими ногтями о деревянную поверхность учительского стола, поджав губы в недовольном жесте.       — Да, простите. — торопливо шепчет она, направляя свою палочку на камень. — Лапиавис. — твердо произносит она. В мыслях всплывают нужные движения, как фотография. Она осторожно ведет рукой из стороны в сторону, вырисовывая в воздухе утерянные из памяти фигуры. После всех махинаций, ей проделанных, булыжник начал едва заметно шевелиться, а после, спустя всего пару мгновений, вознесся к потолку, выпуская из себя яркую искру, которая заставила всех в кабинете прикрыть глаза. Когда свет исчез, а Вивьен решила, что у неё ничего не получилось, в кабинете послышалось чириканье. Маленькая канарейка закружилась в воздухе, смело размахивая своими крыльями.       — Что ж, — Минерва взяла в руки лист пергамента и принялась в него что-то записывать. — удивительно, что вы справились без уточнения вида птицы. — она поднимает свой взгляд на когтевранку, что с необычайным удовольствием рассматривала желтый окрас перьев канарейки, присевшей ей на плечо. — В связи с вашими долгими…размышлениями, — вновь язвит женщина, помечая какую-то важную информацию на листе. — вы зарабатываете для своей команды три балла. Весь кабинет разрывается тихими аплодисментами со стороны учеников Когтеврана. Это была её первая маленькая победа над собой и ненавистным предметом, от чего она сажает птичку со своего плеча на стол и широко улыбается.       — Молодец. — хвалит её Уильям, когда она присаживается на свое место. — Я бы не вспомнил.       — Я сама не поняла, как так получилось. — шепчет она в ответ. Вивьен не понимает, чей голос прозвучал в ее голову в такой важный для неё момент. Это точно не было отголоском её подсознания или подсказкой со стороны её пропавшего возлюбленного. Она обещает самой себе, что обязательно во всём разберется чуть позже.       — А теперь, — профессор Макгонагалл выпускает птицу в открытое окно и принимается доставать из мешка следующий предмет. — вернемся к списку… В течение всего последующего занятия ученики вставали из-за своих парт и пытались успешно справиться с заданием. У кого-то получалось выполнить заклинание сходу, кто-то не мог вспомнить движения палочкой вовсе. Фред, которому попалось превратить фарфоровую чашку в хрустальную, быстро проговорил нужное заклинание из Внешней Трансифгурации и с довольным видом заработал для своей команды под красным знаменем пять баллов. Джордж, которому повезло меньше, несколько минут то раскрывал, то закрывал рот, не в силах отобрать в своей памяти нужные слова, но все же превратил вазу для цветов в капусту и повторил успех своего брата. Уильям, у которого на ладони было выписано нужное заклинание, вообще справился быстрее всех, тем самым заработав семь баллов и даже похвалу от профессора Макгонагалл.       — Так, — задумчиво произносит женщина после ответа последнего учащегося. — у каждого факультета шестьдесят два балла… — она вчитывается в лист со всеми отмеченными результатами и не решается продолжить свою речь. — Тогда, — она откладывает записи в сторону, принявшись вглядываться в лица встревоженных учеников. — мисс Блэк, — довольно тянет она, из-за чего Вивьен мысленно проклинает её всеми плохими высказываниями, имеющимися у неё в словарном запасе. — раз уж у вас был самый долгий ответ, не скажите ли вы нам заклинание, превращающее предмет в мыльные пузыри? Дженис не в силах даже подняться с места, не то, чтобы вспомнить нужное ей слово. Она понимает, что от ее ответа будет зависеть, получат ли ее однокурсники заслуженные очки, от чего становится ещё хуже. В разуме — тугой узел, спутанный ком. И она не знает, как его распутать.       — Если она сейчас не скажет, что это Эбублио, я прокляну её. Незнакомый голос, не принадлежащий ни одному из ее друзей. Он вновь появляется в голове, истошно кричит то самое заклинание. Она поворачивает голову в сторону своих одногруппниц и замечает озлобленный взгляд одной из них. И вдруг последний кусочек пазла, что, казалось, был утерян под кроватью, встает на свое место. Вивьен слышит в своей голове чужой голос. Голос Лайзы Турпин. До того, вопль принадлежал мальчишке, с которым ей никогда не доводилось общаться. Она слышит их мысли, их слова.       — Эбублио? — неуверенно произносит она, доверившись недовольному тону, исходящему из разума. Минерва Макгонагалл в ответ лишь неоднозначно ухмыляется. Несколько секунд она молчит, помечая что-то в своих записях. Это мучительное ожидание заставляет два факультета сжаться в нервном узле.       — Поздравляю факультет Рейвенкло! — кричит женщина под оглушительные аплодисменты победителей. Даже Фред и Джордж, которые были достаточно азартными по своей натуре, показывают Вивьен большой палец вверх, лучезарно улыбаясь. — Вы зарабатываете для своего факультета двадцать очков. — она оглядывает раздосадованных гриффиндорцев сочувствующим взглядом. — В качестве утешительного приза, — добавляет она, от чего радостные крики победивших мигом сходят на нет. — Гриффиндору будет добавлено десять очков. И хотя очки разнятся на йоту, Вивьен кажется такое завершение поединка самым честным. Все ученики, присутствующие на сегодняшнем занятии, старались принести победу своей команде: кто-то с ходу назвал нужное заклинание, кому-то просто повезло, но были и те, что не справились вовсе. Было бы несправедливо из-за этого лишать всех радости и улыбок. Впервые Вивьен посмотрела на профессора Макгонагалл с уважением.       — Можете быть свободны. — говорит женщина, выкидывая полностью исписанный лист пергамента в мусорное ведро. Она поднимает глаза на уходящих учеников и задерживает взгляд на счастливой когтевранке, что выслушивала похвалу от своих сокурсников. — Мисс Блэк, — тянет она, от чего Вивьен в одно мгновение мрачнеет и перестает улыбаться. — задержитесь ненадолго. Дженис машет рукой своим друзьям на прощание, пока те одаривают ее сочувствующими лицами. Она не знает, что ей уготовила грозная женщина и знать бы не хотела.       — Да, профессор Макгонагалл? — подходит она к учительскому столу, боясь пошевелиться. Руки напряжены до предела, от чего она опасается выкинуть в преподавателя какое-то проклятье и сбежать. Женщина не выглядит рассерженной и злой, от чего паника в голове немного отступает, но совсем уйти не может. Потому она перебирает пряди своих волос, больно кусает щеки изнутри и переходит с ноги на ногу.       — Я очень рада, что вы взялись за голову. — перебивает все переживания Минерва. — Вы молодец. — тихо произносит она, оглядывая её встревоженный вид, и мягко улыбается одними уголками рта. — Ступайте. — она неоднозначно машет рукой в сторону двери из кабинета и устремляет свой взгляд на бесчисленное количество бумаг перед собой.       — Спасибо. — отрешенно шепчет Вивьен, быстро накидывая сумку на плечо и удаляясь. Она не верит своим ушам. Это больше походит на глупый розыгрыш. Будто сейчас кто-то выпрыгнет на неё из толпы и посмеется. Но этого не случается. Вивьен глупо улыбается в пустоту, гордо шагая по коридору в сторону кабинета, где у неё должно проходить следующее занятие. Она сдерживает порыв своего сознания станцевать победный танец на глазах у всей школы, как в каком-нибудь подростковом мюзикле. Она представляет, как другие ученики присоединяются к её движением, коридоры наполняются зажигательной мелодией, и даже сам Дамблдор пускает салют из окна Астрономической башни в её честь.

***

Занятие по Зельеварению проходит в бешеном ритме вальса. Вивьен то и дело помешивала снадобье, одновременно с этим отвечая на вопросы Северуса Снейпа. Он не отходил от нее ни на шаг, постоянно что-то спрашивая. И она начинала раздражаться. Уильям, сегодня, справлялся хуже всех. Он не успел подготовиться к сегодняшней теме в связи с вчерашним желанием лечь спать пораньше. Но Вивьен всеми силами старалась ему помочь, отвлекая преподавателя.       — Профессор, — кричит она, подзывая мужчину к себе. — скажите, а это правда, что лирный корень является составляющим философского камня?       — Мисс Блэк, — Северус не замечает Эддингтона, что по незнанию добавил в зелье Мопсуса лепестки розы, которые делали это снадобье абсолютно бесполезным. — а это правда, что вы не можете прочесть первую страницу учебника для первокурсников? Вивьен борется с невероятным желанием рассмеяться в ответ на эту колкость. Она до сих пор помнит, как, когда-то, Северус учил её многим аспектам этого до невозможности сложного предмета. Показывал, как правильно держать в руке половник, рассказывал о выдающихся зельеварах, читал ей пособия о защитных заклинаниях. Она считала все эти занятия детскими играми, не верила в то, что, смешав простую воду из-под крана и какие-то травы, можно получить что-то волшебное. Снейп же в ответ не нагружал разум ребенка более сложными вещами и терпеливо ждал, пока пелена неведения спадет, а ее очи будут смотреть на этот мир более осознанным взглядом. Раньше они много проводили времени вместе и она считала грозного преподавателя школы Чародейства и Волшебства своим настоящим другом. Сейчас, являясь одной из лучших учениц на своем курсе по данной дисциплине, она вспоминает это беззаботное время с теплой улыбкой. Она уже и не помнит тот роковой день, который возвел между ними непреодолимую стену. Но в её памяти навсегда останется этот диалог, что оставил где-то в глубине души грязное, ничем не выводящиеся, пятно.       — Ты можешь объяснить, в чем дело? — тогда она сильно злилась. Он не прислал ни одного письма за тот месяц, что был в отъезде. — Ты, как будто, отстраняешься от меня.       — Я понял, что все это неправильно. — он был холодным и отрешенным. По его лицу было видно, что этот разговор не вызывал у него даже крупицы заинтересованности. — Тебе четырнадцать, а мне почти сорок, ну какая дружба? Она и не сразу обрела дар речи, услышав его слова. Они больно ударили в грудную клетку. Задели верхнюю полую вену, что впадала в правое предсердие. Провели лезвием по всей поверхности перикарда. И полый мышечный орган на мгновение перестал функционировать.       — Северус… — она помнит влагу, скопившуюся у глаз, неприятное покалывание в грудной клетке, те чувства, что ураганом пронеслись по всему телу.       — Прощай, Вивьен. — только и сказал он на прощание. Она все ещё помнит, как проревела всю ночь, вспоминая все его нравоучения и смешную грубость. Она не могла поверить, что ещё один человек, такой родной и близкий, оставил её. Спустя три года она смотрит на него сияющими глазами. Несмотря на все недостатки, колкости и проблемы с коммуникацией этого человека, она, прежде всего, восхищалась им. Считала его гением и бесконечно гордилась тем, что смогла чему-то у него научиться. Те моменты, что он пытался вбить ей в голову почти десять лет назад, до сих пор хранятся в ее черепной коробке на самой видной полочке. Она дожидается, пока все её товарищи по факультету покинут кабинет и остается с преподавателем наедине.       — Профессор, вы сейчас чем-то обременены? — она нахально садится на его рабочий стол, отодвинув в сторону рукописи с характеристиками выпускающихся учеников.       — Вас, кажется, не интересует мой ответ, мисс Блэк. — скептически выгибает бровь он, осматривая её с головы до ног. — Слезь с моего стола. Она тихонько смеётся, покорно переместившись на стул, что по счастливой случайности оказался рядом. Вивьен разглядывает его движения кисти, что вырисовывают на пергаменте слова прелестным почерком. Она подпирает голову ладонью, прикрыв глаза. Ей несомненно нравилось просто быть с ним рядом. Тихо сидеть друг напротив друга и не отвлекать от мыслей.       — Я сегодня смогла прочесть мысли своих одногруппников. — выпаливает она, когда Северус ставит жирную точку на одном из листов бумаги. Наконечник пера с хрустом ломается на части, оставляя после себя неаккуратную кляксу. Он мог бы оставить всё как есть и приступить к следующей характеристике, но, вместо того, берет ещё один лист из кипы и принимается выводить буквы заново.       — До этого замечала что-то странное? — максимально отрешенно спрашивает он, не отвлекаясь от работы.       — Вроде нет, — она задумчиво чешет подбородок, вспоминая события прошлых дней. — мадам Помфри спрашивала, не являюсь ли я легилиментом. Северус рассеяно пожимает плечами, уставившись в одну точку. Он перебирает в голове все те моменты, когда девочка проявляла свои способности к ясновидению и могла проецировать чувства других на собственные.       — Легилименция устроена иначе. — объясняет он, потянувшись за книгой на стеллаже. — Тебя, кажется, это все совсем не настораживает. — он замечает её невозмутимое лицо и мягко улыбается.       — Не знаю. — честно отвечает она, всматриваясь в страницы книги, что он принимается судорожно перелистывать. — За этот год столько всего произошло, что я уже ничему не удивлюсь. В ответ мужчина лишь усмехается, ведя пальцем по строкам, ища нужные ему слова. Он многозначительно смотрит на книгу в своих руках, то и дело переводя взгляд на собеседницу.       — Что? Северус молчит несколько мгновений, вглядываясь в её глаза. Он заглядывает внутрь, куда-то глубоко, пытается достать оттуда что-то важное. Мужчина хмурит брови, несколько раз машет головой из стороны в сторону. Пытается снова. Он подсаживается ближе и обхватывает ее лицо своими руками. Ведет подушечками пальцев по височной кости, мягко надавливая на кожный покров.       — Что ты делаешь?! — резко отстраняется она, откинув его ладони. Ей совсем непонятны его мотивы, взгляд и движения.       — Ты обучалась окклюменции? Она машет головой из стороны в сторону, пока одна мысль за другой складываются в логичное объяснение. Северус не может проникнуть в её сознание. Она точно была уверена, что не изучала барьеры своих мыслей и воспоминаний. Не практиковалась создать стену вокруг своего ума и была невероятно уверена в том, что не владела этим малоизвестным разделом магии.       — Вивьен, — все его тело напрягается в тонкую струну. Глаза бегают из стороны в сторону, а размеренный тон переходит в едва слышный шепот. — ты должна кое-что знать. — он порывается закрыть дверь, чтобы никто не потревожил их разговор, но не успевает он и коснуться связки ключей в кармане…       — Профессор Снейп, — в помещение входит мальчишка лет четырнадцати, Вивьен он кажется совершенно незнакомым. — профессор Дамблдор просит Вас подняться к нему в кабинет. — юноша пытается отдышаться. Должно быть, он преодолел достаточно ощутимое расстояние между башнями быстрым шагом, от чего сейчас весь воздух из его грудной клетки бушевал ураганом. — сказал, что это дело безотлагательной важности! Вивьен не может понять, было ли дело в взволнованном виде мальчишки, что почти влетел в кабинет, или на исход событий повлияло поручение от самого Дамблдора, но, тем не менее, Северус быстро меняется в лице. От взволнованности не остается и следа, вместо неё приходит маска недовольства, что набрасывается на кожный покров.       — Мисс Блэк, — он поднимается со своего кресла и бросает в сторону когтевранки нечитаемый взгляд. — давайте обсудим вашу подготовку к сдачи Жутко Академической Блестящей Аттестации позже. — он безмолвно просит ее покинуть кабинет, указывая ладонью на дверь. Вивьен молча кивает, не представляя, что же могло случиться. Ей невероятно интересно, от чего хочется проследовать за товарищем и подслушать их разговор. Но здравый смысл берет верх над любопытством и заставляет послушно удалиться в сторону Большого Зала, где сейчас все нормальные люди находились на заслуженном обеде.

***

      — Ты подготовилась к коллоквиуму? — спрашивает Джордж с поднесенной ко рту ложкой супа.       — Не знаю, — рассеяно отвечает она, ковыряя еду в своей тарелке. — попытаюсь списать у Ванессы. В помещении стоял невероятный аромат всех блюд, настраивающий на аппетит. На столах лежали пампушки с сыром, запеченная картошка с овощами, что не была обделена вниманием ни одним учеником: на тарелках почти ничего не осталось — настолько она сегодня была восхитительна. Главным блюдом являлся суп с фасолью, которым многим пришелся не по вкусу, но Фред и Джордж уплетали его с огромным удовольствием, ведь он так напоминал стряпню их матери. В качестве напитков предлагали компот из сухофруктов и мятный чай. А на десерт обещали шоколадное печенье, покрытое бисквитным кремом. И Вивьен была бы рада притронуться к этим угощениям, наполнить свой желудок до отвала и с набитым животом и чувством сытости отправиться на коллоквиум по Истории Магии. Но есть от чего-то не хочется совсем. В её голове было столько тайн, столько неизведанных загадок и деталий. Ей хотелось знать все и одновременно ничего. Она мечтала повернуть время вспять, никогда не ходить той дорогой в лесу и больше не знать о своих магических способностях. Что все это значило? Кого из себя представлял Том Реддл? Кем являлась она сама? Почему даже самый сильный легилимент из всех, кого она знала, не смог пролезть к ней в голову? В голове вязкое пятно. Оно распространяется по всей черепной коробке, ползет вглубь души. Направляется к сердцу и больно ранит. Глаза начинают предательски наполняться влагой. Хочется убежать, отмыться от переполняющих чувств изнутри. Ей страшно и больно от завтрашнего дня: каким же ещё событиям суждено охватить её жизнь, какие переживания ждут впереди?       — Вивьен? — до разума и не сразу доходит голос Фреда, что отчаянно тряс ее за плечо. И вдруг становится необычайно шумно: звон столовых приборов о тарелки, разговоры за соседними столами и чей-то смех. Вокруг неё столько людей. Хочется убежать от всех, спрятаться в чулане и больше никогда не возвращаться. Вокруг неё столько всего: друзья, одногруппники, знакомые и близкие приятели. А в душе ничего. Необъятная тоска, вселенская печаль.       — Все хорошо. — тихо отвечает она, наполняя свою ложку супом. Она подносит угощение к губам, игнорируя дрожь во всем теле. Медленно пробует на вкус пищу, что приготовили эльфы замка. — Как вкусно. — без особого энтузиазма комментирует она, мысленно записывая суп с фасолью в список нелюбимых.       — Конечно, — жует Уильям, с особым рвением уплетая пампушки. — если целыми днями ничего не есть, то даже пергамент покажется деликатесом.       — Что вы так пристали к этому супу! — возмущается Джордж, показывая всем свою опустошенную тарелку. — Очень питательно, между прочим! И Вивьен мягко улыбается, оглядывая их всех: Софию с Анджелиной, что перешептывались между собой о чем-то «своем»; Фреда, который молча обедал, погрузившись в свои мысли; Джорджа, так отчаянно всем доказывающего о прелестях злополучного супа с фасолью, и Уильяма, что просто соглашался со своим приятелем, не в силах вступать даже в дружеский конфликт. Тем более, из-за супа. Если бы она знала, что познакомится со всеми ними, будет сидеть за одним столом, весело проводить время и безудержно смеяться, она бы без промедления прошла через тот лес ещё раз. Лишь бы увидеться с ними вновь, познакомиться ещё раз, стать частью их жизней и запечатлеть в своей. Взгляд гуляет по преподавательскому столу и замирает на одном человеке. Они с Римусом так и не разговаривали, ни на занятиях, ни во время случайных встреч в коридорах замка. Она смотрит на него пронзительно, мучительно долго, пока он любезно общается с Помоной Стебль, что-то объясняя той на пальцах. Женщина в ответ лишь громко хохочет, прикрывая рот ладонью и толкая своего коллегу в бок. И Люпин действительно выглядит счастливым. Она прожигает его искренне довольным взглядом, пока он, наконец, не поднимает свои очи. Его голубые глаза в мгновение тускнеют и становятся мрачнее тучи. Она кончиками пальцев ощущает его настроение: бьющиеся о скалы волны, разгар бури, необычайной силы шторм и порывы ветра. Глубоко внутри просыпается желание броситься к крестному, обнять его что есть мочи и больше никогда не отпускать. Обмолвиться хоть словом, наконец узнать, как у него дела. Но Римус ясно дает понять, что все это — невозможность, несбыточные грезы: он вновь принимается что-то рассказывать Помоне, неторопливо делающей глоток мятного чая. И Вивьен только и остается, как стыдливо опустить взгляд и переключить свое внимание на сидящего рядом Уильяма:       — Коллоквиум через двадцать минут, пойдем? — зазывает его она, вставая со скамьи. — Может, ещё успеем написать шпаргалки на твоей руке. Эддингтон в ответ тихо смеётся, недовольно оторвавшись от вкуснейших пампушек. Они машут друзьям на прощание, пожелав приятного завершения дня. Близнецы должны были подготовиться к завтрашней сдаче своих рефератов по Заклинаниям, от чего Фред просидел весь обед в беспокойном состоянии: он не мог представить, как выучить за ночь огромный багаж информации. Следовало начать переживать хотя бы за пару дней, чтобы сейчас не пришлось заучивать материал в ритме вальса, но, как получилось, так получилось. А вот Джордж, напротив, был спокоен. Откуда-то в его голове не было пробелов по своей теме реферата и всё, что от него требовалось — лишь повторить выученное ранее и расслабиться. Конечно, он не помнит, как Изабель часами помогала ему на протяжение этого полугода.

***

Коллоквиум по Истории Магии прошел на «ура» — это можно было заметить по счастливым лицам Уильяма и Вивьен. Им обоим удалось списать работу на высший балл. Также, на радость всех учеников, Картберт Бинс сообщил о прекращении занятий до начала следующего учебного года в связи со скорым окончанием текущего. Наконец, в воздухе стало ощущаться завершение такого насыщенного периода. Почти все ученики выглядели довольными и счастливыми. Разве что за исключением тех, кто активно готовился к сдаче Жуткой Академической Блестящей Аттестации.       — Когда планируешь начать готовиться к экзаменам? — Вивьен понимает, что никогда до этого не интересовалась у своего одногруппника, кем же он планирует стать после окончания школы.       — В начале июля. — отвечает Эддингтон, собирая свои вещи в портфель. — Хочу немного отдохнуть перед всем этим пиздецом. — он тяжело вздыхает, представляя, насколько нужно будет сократить времяпровождение в постели, чтобы достичь желаемых успехов. Она в ответ лишь понимающе кивает, выжидающе наблюдая за действиями товарища.       — Уже выбрал профессию мечты? — в голосе слышится столько скепсиса, что Уильям не может сдержать смешок.       — Я буду целителем. — говорит он, поднимая свой и соседний стулья на парту, чтобы эльфам замка не доставило сложности вымыть пол в кабинете. — Моя бабушка была целительницей, мой дедушка был целителем, моя мама целительница, мой папа… — Вивьен бесшумно усмехается в ответ, отворяя дверь класса по Истории Магии. — в общем, ты поняла. — он и сам начинает улыбаться, завидев её счастливое лицо. То ли дело было в отмене последующий занятий с неумелым преподавателем, то ли в банальном хорошем расположении духа. Так или иначе, ему просто нравилось видеть её довольное и беззаботное лицо. Они выходят из кабинета слишком расслаблено. Завтрашний день обещал быть не особо насыщенным: домашние задачи были заданы в устном формате, по другому говоря, их можно было не делать вовсе; из противных предметов в расписании стояла лишь Нумерология, которую Вивьен и Уильям выбрали в качестве дополнительного предмета.       — Мисс Блэк, уделите мне минутку? — окликает её кто-то очень знакомый, очень важный и значимый.       — Здравствуйте, процессор Люпин. — мальчишка оборачивается на голос. — Вивьен, я пойду, — он понимает ситуацию без слов, когда замечает поджатые губы своей подруги. По всей видимости, она была не сильно рада этой встрече. — увидимся. — он машет ей на прощание, направляясь в сторону гостиной Пуффендуя — туда, где он встретится со своим возлюбленным, чтобы отправиться на очередную прогулку вокруг Черного Озера. — До свидания, профессор Люпин! — кричит уже издалека мальчишка, вспомнив о правилах приличия. Так долго она представляла этот разговор у себя в голове, что сейчас, когда это происходит в реальности, тело сковывает ледяная волна оцепенения. Она даже не может повернуть голову в сторону крестного отца и посмотреть в его глаза. Ей безумно страшно услышать то, что он хочет ей сказать. В голове миллион «если». Они пугают, раздражают, заставляют дрожать. Ей кажется, что сейчас Римус скажет о том, что больше никогда не хочет её видеть рядом с собой. Попросит вывезти все вещи из их дома и отчислит лично.       — Я не буду сильно разглагольствовать о том, что случилось между нами. — все же начинает он, не дожидаясь, пока она предпримет хоть какое-то действие. — Но я понял одну важную вещь. Сердце уходит даже не в пятки. Оно убегает со свистом куда-то за пределы тела. Вивьен не может вздохнуть, даже дрогнуть.       — Я понял, что мы семья. А в семье принято прощать друг друга. И все опасения, все страхи и переживания. Все эти представления о дальнейшей жизни без крестного разбиваются о скалы, оставляя после себя неощущаемый след — это связь, что образовалась между ними с самой первой встречи. Когда она протянула ему свою маленькую ладошку и представилась. Эта невидимая нить, что связывала их долгие годы обретает видимость и ясность. Она оборачивается со слезами на глазах, так и не произнося ни слова. Ей кажется, что любые её попытки заговорить превратятся в гулкие рыдания.       — Поэтому, я прощаю тебя. — широко улыбается он, расставляя руки в стороны.       — Это ты меня прощаешь? — смеётся она, примыкая к нему своим телом. Она чувствует его сильно исхудавшее за этот год тело и не может перестать тихо всхлипывать в его плечо.