bloom bloom

Сону исполняется 22, когда он понимает, что пора послать всё к черту. Наверное, каждому знакомо чувство, когда повседневность приедается настолько, что рутинные действия вызывают тошноту и дикое желание хоть каких-то изменений в своей жизни. Когда поход до универа является чем-то близким к испытанию, ведь снова пройти по тому же самому переходу, снова миновать парк, снова по дороге купить бутылку воды у той же самой продавщицы. Снова на пары, снова конспекты, снова горящая сроками курсовая и снова недописанные работы. Сону откровенно устал, а впереди еще пару лет учебы и одинаковой повседневности с редкими перерывами на прогулки с людьми, которых стоило бы называть друзьями. И тогда, перед летним сезоном, Сону решил изменить всё кардинально, и поехать на отдых. Денег в кармане не так много, хватит лишь на самое необходимое, вроде проживания, питания и билетов на поезд. И это нисколько не расстраивает. Он не гонится за впечатлениями или событиями «из ряда вон», а лишь преследует цель на пять долгих дней забыть о дотошном мире, в котором жил по сей день. Он едет к морю, останавливается в прибрежном отеле, и, выйдя на улицу, кажется, впервые в жизни вдыхает воздух полной грудью. Здесь всё пропахло морской солью и горячим песком, пропалым асфальтом и, ближе к трассе, придорожной пылью, которая превращается в огненную смесь, соприкасаясь с прохладным ветром, дующим с моря. Сама бушующая стихия волнами-горами в такую погоду рвется к нему, сталкивается с невидимым барьером и снова опадает, бьет в ещё покойную воду, а потом стелется по влажному песку. Утро на пляже, когда солнце еще не желтое, а лишь красно-лиловое, медленно выглядывает за линией горизонта, и в его свете гуляет в синей дали силуэт какого-то корабля. Ким дышит — и вместе с тем начинает чувствовать, что живет. Сейчас, стоя посреди пляжа, глупо зажав в руках снятые для удобства сандали, в большой мятой с поездки майке и каких-то спортивных штанах, он чувствует себя в первую очередь собой. Человеком, частью этого огромного, местами ужасного, и всё равно чудесного в своем естественном виде мира. Песок под ногами приминается, вырисовывает за каждом шагом след, который уже к обеду будет стерт ногами туристов и отдыхающих. Но сейчас, на рассвете, он здесь один, наедине с бурлящей морской пеной. Сону почти срывается на бег, когда краем глаза замечает, что не так широко его одиночество, как хотелось бы. Его нарушает маленькая от расстояния, неподвижная фигура. Вероятно, такой же молчаливый потерянный созерцатель, как сам Сону. Он останавливается, закапывается пальцами ног в песок, и смотрит. Юноша в десятках метров впереди и вправду замер, глядит куда-то в далекий небосвод, мимо солнца, будто выискивая что-то в неспокойном море. Его лица почти не видно за пушистыми волосами, розовыми, как ракушки, лежащие то и дело в песке. Голубая майка на незнакомце вздувается при каждом сильном ветренном порыве, сливается с оттенками лазури на небе, извивается, почти как змея, а затем вновь припадает к телу ближе, но не касается, оставаясь трепещать от каждого легкого дуновения. В нем не было ничего из мира, где жил Сону. Юноша принадлежал этому городу, нет, даже конкретно этому пляжу, буйной стихии природы. Ким бросает взгляд вдаль, ровно также, как это делает незнакомец, и с выдохом понимает, что не может найти объекта столь пристальных наблюдений. Волны поднимаются и падают, солнце лениво вверх ползет, но не возникает ничего такого, что могло бы настолько цепко уловить чужой взгляд. Сону хочет вернуть взгляд к незнакомцу: и понимает, что тот исчез. Сону уходит из пляжа в номер и долго лежит на кровати, вырисовывая на потолке воображаемые линии: пляж, волны, солнце, песок, и одинокая фигура, столь сильно привлекавшая внимание, и вместе с тем до ужаса естественная и близкая к этому месту. Незнакомец вызывал интерес — хотя бы тем, что он мог забыть в пять утра на пустом пляже, где даже шезлонги не продают, настолько этот участок непопулярен. Может, Сону думается, и не было никакого незнакомца? Так, привиделось с горяча, от нахлынувших эмоций и всплыл образ кого-то таинственного, лишь бы лишний раз воображение раззадорить. Ким роняет на кровать вытянутую руку, и все выдуманные линии с потолка пропадают, оставляя за собой лишь белый чистый потолок. Он встает и смотрит в окно долгим взглядом, на улицу, через дорогу, вновь возвращаясь к пляжу, который виднеется в щели, образованной между воздвигнутых напротив домов. Солнце уже близится к зениту, краски пляжа яркие и насыщенные, но все неизменно пустующие от туристов. Действительно не популярный уголок, и тем лучше. Сону встает и выходит из номера: уйти как можно дальше, но не возвращаться к утреннему миражу. По городу он ходит вплоть до вечера. Рассматривает витрины магазинов, ловит в них чужие отражения, бредет по улицам, где то и дело вырастают толпы, которые пропадают в следующем же квартале. В итоге он обнаруживает себя на закате по щиколотку зарытым в ещё теплый после дневной жары песок. Вдыхает и смиряет пустой пляж спокойным взглядом, в надежде выловить в нём утреннюю галлюцинацию. Она не приходит, и Сону усмехается, то ли с досадой, то ли довольно, ведь догадки о том, что никакого мальчика тут и не было никогда, подтверждаются. Он идёт вперед, к воде, тяжело переставляя уставшие и ноющие от долгой прогулки ноги. Останавливается у самой кромки, так, чтобы прибывающие волны касались кончиков пальцев, и наблюдает за темнеющим небом, цвет которого слегка сливается с бушующей водой. Солнце давно скрылось за пиками многоэтажек, и лишь легкая светлая нить на горизонте напоминала о его недавнем присутствии. По сумеречному небу плыли серо-черные облака-тучи, прибывшие откуда-то с другой стороны моря. Приближающийся дождь вызывал на душе тоскливое смятение, пробуждал нехватку чего-то важного. Киму удалось уйти от прошлой жизни, но он всё ещё не нашёл то, чего искал. Дует ветер, ерошит волосы, гладит уставшее лицо. Сону вымотан этим днём, и, к счастью, его усталость приятная, не такая, как обычно бывает после полноценного рабочего дня. С очередным порывом ветра юноша разворачивается, намереваясь пляж покинуть, и его взгляда касается знакомая застывшая всего в нескольких метрах фигура. Его мираж вновь материализовался, но на сей раз ближе. Все такой же, в той же одежде и с теми же ракушечными волосами. Однако в этот раз взгляд был направлен прямо на Сону, отчего последний слегка поежился. В голове всплыли кадры фильмов, когда главный герой, просто человек, испытывал на себе влияние чего-то сверхъестественного. В его случае, это сверхъестественное было заключено в черной радужке глаз напротив, которые смиряли его неразборчивым взглядом. Ким не мог прочитать на лице мальчика никаких конкретных эмоций, они были смешаны в нечто среднее между пытливой заинтересованностью и искренним умиротворением. В этом взгляде лежал пустой пляж, в середине которого застыл Сону с зажатыми в руках сандалиями. Киму от тишины между ними хочется отвернуться, и в то же время зрительный контакт разрывать страшно: что, если мальчик снова растворится? — Привет? — неуверенно и тихо произносит Сону. Уверен, что его голос поглотился очередным шумным ветреным порывом или бурлением пребывающей волны. Однако им он незримо хватается за мираж, в попытке удержать и не дать исчезнуть. — Привет, — отвечает незнакомец, будто принимая мнимую попытку Сону за него ухватиться. Его голос слегка хрипит, будто он давно не общался ни с кем, и мальчик слегка прокашливается, чтобы вернуть в него относительную твердость. По-человечески — значит, не такой уж и призрачный образ. — Я видел тебя утром, но.., — легкая улыбка касается чужих губ, — ты приезжий, да? — Типа того, — говорит растерянно Сону и наконец разрывает зрительный контакт, мысленно надеясь, что от этого незнакомец пляжем не поглотится. — А ты местный? — Типа того, — передразнивая Сону, отвечает мальчик и слегка хихикает. Ким хмурится. — С рождения живу тут. Вон там. Он указывает рукой куда-то к краю пляжа. Там расплывчатым силуэтом рисуется не слишком большого размера дом, позади которого пугающей тенью нависает старомодный маяк. Одна из достопримечательностей, так-то, которая своей величественностью поглощает маленькое жилое помещение неподалеку. Не расскажи о своем месте жительства собеседник, Сону бы так и не увидел ни кем не замечаемое здание. Свет горит в одном из окон белым пятнышком, как раз выходящим на пляж. — Классно, так близко к морю, — говорит Сону, и, вторя его словам, особо крупная волна мочит его ноги почти по пятки. Вода прохладная и вызывает мурашки, который табуном пробегаются вдоль спины. Незнакомец неопределенно мычит и кивает, отворачивается назад к восходящей луне, которая совсем скоро спрячется за тучами. Звёзд сегодня на небе не будет. — Надолго приехал? — неожиданно для Кима спрашивает он. Сону слегка мешкает, прежде чем ответить, и стоит ему открыть рот, как мальчик продолжает свою мысль. — Я бы мог показать тебе тут всякое... Знаешь, туристы упускают многое, проводя все время в центре. Самые лучшие места, — он кивает на маяк, видимо, подразумевая зону за ним, — расположены там. — Я не против, — сходу соглашается Сону. Хочется отвесить себе щелбан за собственную нетерпеливость и необдуманность. Сомнения тут же царапают когтями где-то в груди. Собеседник же привычным жестом из кармана свободных штанов достает смартфон в белом чехле, быстро там что-то кликает и протягивает брюнету. — Мой номер, — поясняет он. — Запиши как "Чхве Чанхи". — Ким Сону, — кивает студент и переписывает номер мальчика к себе. Пальцы не слушаются, то ли от усталости, то ли от вечерней прохлады трясясь, и то и дело приходится исправлять неправильно написанные цифры. Подписывает контакт он, правда, уже приевшимся словом "Мираж", и кивает. Чанхи улыбается и прячет к себе гаджет. — Могу я спросить? — Уже спросил, — усмехается Чхве. В другой ситуации нервы Сону бы уже дали сбой за эти все наглые фразочки, однако на нового знакомого злится не хотелось. Просто потому что нервозность казалась здесь чем-то в корне неправильным. Ким для приличия вздыхает. — Спрашивай, конечно. — Зачем? — спрашивает Сону, однако, понимая, что одного слова мало, поправляет сам себя. — Я имею в виду, тебе заняться нечем, кроме как экскурсии устраивать? — Да, — в противовес своим словам Чанхи качает головой. — Да и тебе это вроде как не повредит. — С чего ты так решил? — Ты бы просто так не приходил на пляж в такое время в полном одиночестве, — розововолосый присаживается на корточки и касается рукой водяной поток. Тот, как кот ластится, пробегается по светлой ладони и отпрыгивает назад в море, пластом пробегаясь по увлажненному песку. Море как будто приручено, легко и доверчиво подбирается к нему, и также не спеша отходит. — Тебе интересно. По глазам вижу. Сону рефлекторно отводит взгляд как можно дальше, рассматривает потихоньку зажигающиеся огоньки многоэтажек по ту сторону от пляжа. Врать себе глупо — Сону и вправду интересно, вот только не то, что мираж ему может показать. Ему интересен непосредственно сам парень, ещё с утра выискивающий что-то потаенное в морской пучине, которая, кажется, и является его домом. Что-то пугающее и неизведанное таилось в этом мальчике. Было страшно пытаться узнать, что именно, и вместе с тем это желание всё нарастало. Зарождалась новая цель, суть которой была понять, что движет Чхве Чанхи. Боковым зрением Ким замечает, как Чанхи встает и подходит к нему чуть ближе. Вытягивает вперед руку, и теплая ладонь касается плеча студента. Точно не галлюцинация, теперь уж Сону уверен в этом. Чхве улыбается, будто поймав его мысль. — Тогда до завтра, Сону, — его слегка хлопают по плечу, прежде чем Чанхи его обходит. Место, где покоилась рука собеседника, кажется, горит солнечным ожогом. — В пять утра здесь же. — Да, — отвечает турист, не находящий себе сил обернуться и посмотреть в спину удаляющемуся Чанхи. Чувствует, что не готов увидеть, как он растворяется в золотистом песке или уходит с прибывающей волной. Ким выдыхает солёный воздух и касается кончиками пальцев "ожога". Фантомное жжение исчезло, оставив после себя лишь легкое тепло, ощущаемое лишь за счет потихоньку падающей вниз температуры. Земля остывает, и скоро на улице станет холодно. Сону собирается с мыслями и оборачивается, и, как он и предполагал, знакомого и след простыл. Почти буквально, ведь отпечатки его ног затерялись в множестве других, видимо, принадлежащих людям, которые приходили сюда погреться ещё днём. Брюнет идёт вверх по пляжу, мысленно свыкаясь с мыслью о том, что отдых обещает быть необычным. Хотя бы потому что он встретил ожившую тень маяка, которая представилась вполне людским именем: Чхве Чанхи.