Жизнь коротка, искусство бессмертно

песня к главе - Ville morose - Nadine Shah

Ежегодным мероприятием был праздничный приём у родителей Ингве, проводившийся 30-го декабря. Своего рода традиция со временем превратилась в обязанность, приятную для гостей и ненавистную для Ингве и Адель. Сомнительное удовольствие каждый год наблюдать одни и те же лица зазнавшейся интеллигенции, к которой, кстати, относились и младшие Берги, но почему-то всегда это опровергали. Наряды гостей как всегда поражали: роскошные бальные платья и пышные блузки, оригинальные и строгие костюмы лучших брендов, дорогие туфли и всевозможные аксессуары. Феликс, заранее готовясь к знакомству с родителями своего любимого, выбрал лучший и, на его взгляд, наиболее уместный вариант — белый слитный костюм с широкими длинными рукавами и оголёнными плечами, золотое колье на шее и перламутровый блеск на губах. Ингве выглядел чуть скромнее, но не менее изящно — чёрный, вышитый яркими цветами костюм-тройка с удлинённым пиджаком и белая шифоновая рубашка. — Как думаешь, они не разозлятся из-за того, что я надел серьги твоей матери? — произнёс Феликс, стоя у самого входа в особняк, в три раза превосходящий размеры дома художника. — Не беспокойся об этом. Я хочу, чтобы они знали о моём решении. Суетившаяся дама в летах и пожилой мужчина грозного вида приветствовали гостей, стоя в коридоре и обнимая всех приходивших. Увидев рыжеволосого мужчину и сопровождавшего его высокого юношу, хозяева тут же побежали к ним и принялись целовать любимого сына. — Как же давно мы не видели тебя, дорогой, — радостно сказала мать, — Адель рассказывала о твоих успехах, мы так гордимся тобой. — Поздравляю, — строго, но искренне произнёс отец. — Благодарю, хотя это не только моя заслуга, — ответил Ингве и посмотрел на Феликса. — Не представишь ли нам своего спутника? Почему ты в сопровождении этого прекрасного молодого человека, а не одной из тех милых девушек, которых ты приглашал раньше? — вежливо спросил отец. — Вообще-то последняя была не очень, — надменно заметила женщина. — Прошу прощения, — замешкался Ингве, — это Феликс Эллинский, мой натурщик и избранник. Юноша смущённо улыбнулся, нервно перебирая дорогие кольца за спиной. — В каком смысле «избранник»? — поинтересовалась мать, приведённая в замешательство словами сына. — Мой возлюбленный, — смело ответил художник. Лица обоих родителей одновременно выражали недопонимание и потрясение. Не сказав больше ни слова, Ингве гордо задрал голову, взял Феликса под руку и направился в зал. В доме Бергов всегда царила атмосфера торжества, а к подобным мероприятиям хозяева относились с особым трепетом. Следуя дворянским традициям, они приглашали музыкантов и устраивали некие подобия балов. Заиграл вальс, и молодые люди вышли в центр зала, где уже выстроились готовые к танцу пары. Танцевать оказалось сложно, но до безумия чудесно, словно магический ритуал, сплочающий людей и способствующий взаимодействию противоположностей. Погружаясь в трёхдольный ритм классического танца, пары на время забывали обо всём земном и окунались в несбыточные грёзы. После бала, когда гости разъехались, всё семейство собралось в столовой, в том числе супруг Адель, укачивающий малыша Викара, и избранник Ингве, держащий на руках маленькую Хильду. — Ты выставил нас в дурном свете, пригласив на бал этого юношу в качестве своего спутника, Ингве, — Строго сказала мать, — Однако, мы счастливы, что ты наконец нашёл себе партнёра. Дама покосилась на фамильные серьги, свисающие до самых плеч Феликса, а затем удовлетворённо улыбнулась. — Верность — основа нашей семьи, а потому ты должен безоговорочно посвятить свою любовь одному человеку, пусть даже и не такому, которого мы ожидали увидеть, — в наставительном тоне произнёс отец. — Как ни странно, они тебя приняли. Поздравляю, — сказала Адель, подойдя к парню, и протянула ему руку в знак уважения. По лицу Феликса расплылась счастливая улыбка и свободной рукой он приобнял девушку, на что та ответила взаимностью и одобрительно кивнула. Находясь в окружении далёких для него людей, Феликс чувствовал любовь и заботу, которой всегда не хватало в его собственной семье. Единственное, чего он не смог добиться, находилось так близко, но вместе с тем казалось непостижимым, и лишь одна ниточка вела его к тому, чтобы стать родным для этих людей, тонкая, но невероятно крепкая.