Жизнь коротка, искусство бессмертно

песня к главе — Feeling Good — Nina Simone

Спустя месяц работа над серией портретов, готовившихся для выставки, была окончена, а отношения молодых людей путём отказов от принципов и развития искренности достигли почти идеальной сбалансированности. Феликс сидел на краю широкой мраморной раковины в номере отеля, снятом на период проведения выставки, и наблюдал за художником, приводившим себя в порядок перед открытием. — Оставь так, — произнёс юноша и потянулся за бритвой к рукам возлюбленного. — Это почему же? — с недоверием спросил тот. — Борода прибавляет мужественности и немного старит, тебе это идёт. Ингве приподнял одну бровь и уставился на отражение Феликса, который взаимно разглядывал его отражение. — Ты ведь знаешь, меня привлекают мужчины постарше, — лукаво улыбнулся парень. Это был один из особенных дней, когда решалась судьба художника как профессионала. Он подготовился основательно, но больше всего надеялся на поддержку любимого. Синий бархатный костюм, пошитый на заказ, сидел на Ингве великолепно. Феликс, как ни странно, выглядел в достаточной степени мужественно, не изменяя при этом своему экстравагантному вкусу: серо-розовая блузка с пышным рукавами, чёрные брюки с завышенной талией и замшевые ботинки на низком каблуке. — Ты неотразим, — сказал Феликс, уже собираясь выходить. — Спасибо, kjære, — ответил Ингве, — необычно слышать от тебя комплимент, особенно по поводу внешности. — Почему ты всё время так говоришь? Kjære? — Это значит «любимый» по-норвежски, — улыбнулся Ингве, — Я прожил два года в Бергене, когда был подростком, хотя сейчас помню только несколько слов. — Я так мало знаю о тебе… — Мы обязательно это исправим, — сказал мужчина и поцеловал Феликса в губы. Мероприятие проводилось в светлой и просторной студии одного из бизнес-центров Санкт-Петербурга. Присутствовали близкие друзья Ингве, художники, критики и даже журналисты. Многие желали познакомиться с мастером, работы которого поражали своей реалистичностью, а также с натурщиком, личность которого до сих пор оставалась неизвестной. — Это серия посвящена человеческим чувствам, — начал художник, стоя у микрофона, — Как бы странно это ни звучало, мои портреты больше связаны с внутренним миром, нежели с внешностью. Сам я понял это не сразу, но теперь абсолютно уверен, что наше восприятие прекрасного прежде всего зависит от отношения к объекту наблюдения. А я всего лишь старался передать натуру такой, какой вижу. Благодарю всех, кто сегодня присутствует здесь, а также тех, кто приложил силы для того, чтобы эта выставка состоялась. Отдельно хочу поблагодарить Феликса Эллинского — моего натурщика, вдохновителя и возлюбленного. Он жестом пригласил Феликса, который был слегка шокирован и смущён подобным поворотом событий. Толпа перевела взгляд на юношу, чьё лицо уже стало знакомым для многих гостей. Ингве приобнял покрасневшего парня за талию и публично поцеловал, после чего раздались аплодисменты. — Ты рассказал! Я так горжусь тобой, — радостно заявил Феликс и крепко обнял любимого. Никогда до этого Ингве не видел его таким счастливым, да и бы ли он когда-либо так счастлив, не знал даже сам натурщик. Пока Берг общался с друзьями и журналистами, к Феликсу подошла Адель, уже подшофе, но от этого не менее властная. — Ты держался на удивление неплохо, впечатляет, — с легкой улыбкой произнесла она, рассматривая золотые серьги в форме перьев в ушах Феликса, — Ингве подарил? — Спасибо, — ответил тот, — Да. Я знаю, что это ваша семейная реликвия. — Считай, что он сделал тебе предложение, так как они предполагались для его будущей невесты. — Я счастлив, что стал его «невестой». Такого ответа Адель определённо не ожидала, и, не находя больше слов, попыталась перевести тему. — Знаешь, Хильда в восторге от тебя. Я не хотела, чтобы ты проводил время с моими детьми, но, если Ингве тебе так сильно доверяет, наверное, в глубине души ты не так уж и плох. — Передай, что я буду рад поиграть с ней. В любое время. — Только не думай, что моё мнение о тебе изменилось. Мне просто пришлось смириться. — Как пожелаешь, сестрёнка, — Феликс подмигнул и отправился на поиски своего воздыхателя. Первые впечатления гостей оказались более чем удовлетворительными, и это стоило отпраздновать. После ужина в ресторане, любовники вернулись в отель в прекрасном расположении духа. Находясь на пределе сил, молодые люди всё же решили развлечься. Жаркие поцелуи обжигали чувствительную кожу Феликса, который был невероятно ласков. Ингве резко стянул с любовника брюки и опустился на колени. Его умения оказались намного более впечатляющими, чем представлял парень. Мужчина оказался сверху, жадно целуя женственного любовника, который в порыве приторного наслаждения не мог сдерживать блудливую улыбку и громкие вздохи. Никогда ещё секс со своим обожателем не доставлял Феликсу такого удовольствия, возможно потому, что желание удовлетворить партнёра, а не себя, впервые оказалось взаимным. К часу ночи сил у обоих не осталось вовсе, и решение лечь спать являлось самым разумным. Кровать в номере оказалась намного меньше той, на которой привыкли спать возлюбленные, так что Феликс не то по собственной прихоти, не то по необходимости оставил в полном распоряжении своего партнёра правую часть своего тела, а голову положил ему на грудь. — Через неделю состоится новогодний приём в доме моих родителей, — подушечками пальцев Ингве мягко провёл по оголённому бедру юноши, — Они хотят, чтобы я пришёл с парой. Сопроводишь меня? — Конечно, с радостью, — сладко прошептал Феликс, — Спасибо, что больше не стыдишься меня.