Притяжение

      Дазай не может сдержать довольного мычания, когда Чуя запрокидывает голову, жадно хватая ртом воздух. Он усмехается в его шею, а после больно кусает покрасневшую кожу, прямо рядом с чёрным чокером. Рыжеволосый шипит, но не отталкивает, сильнее прижимаясь к нему, потираясь пахом о его ногу. Дазай глубоко дышит через нос, кончиком языка касаясь места укуса.       Одежда мешает.       — Ты так хорошо выглядишь на моих коленях, — тянет он, дрожащими пальцами хватаясь за пуговицы на чужой рубашке. — Хороший мальчик.       — Боже, заткнись, — хрипит тот в ответ, почти стонет, и от этого Дазаю сносит крышу. Почти.       Осаму притягивает рыжего к себе за волосы — намного грубее, чем он хотел — и жадно целует. Сминает чужие губы, сжимая пальцы на крепких бёдрах. Позволяет Накахаре взять инициативу, покорно открывает рот, и стонет, когда чужой язык проникает внутрь и касается его языка.       Сердце лихорадочно барабанит в горле, его удары эхом отдаются в ушах. Дазай нехотя отрывается от желанных губ, и полностью снимает рубашку Накахары.       Чуя правда восхитительно смотрится на его коленях. От этой картины в штанах мгновенно становится теснее, так и хочется пометить каждый сантиметр его кожи.       Дазай заворожённым взглядом скользит вверх по голому торсу, и сталкивается с потемневшим взглядом голубых глаз. Чуя нетерпеливо дёргается вперёд, протираясь о его ногу, уголки его губ дёргаются в насмешливой ухмылке. Дазай резко притягивает его к себе за чокер.       — Какие мы довольные, — томно говорит он и проводит языком по его губам.       Он быстро спускается вниз, оставив лёгкий поцелуй на линии челюсти, и кончиком языка проводит по мягкой коже. Чуя раздраженно вдыхает, когда дазаевские зубы смыкаются на его шее, оставив очередной укус.       — Они так правильно смотрятся на тебе, — почти нежно шепчет шатен, смотря на многочисленные укусы и засосы. — Такое ощущение, что ты мой.       — Я ничей, — быстро звучит в ответ, и Дазай не сдерживает усмешку. Накахара упрямо смотрит на него, небо в его взгляде бушует штормом. Ему совершенно не нравится идея принадлежать кому-то, а тем более бинтованному ублюдку, но он послушно отвечает на очередной поцелуй и позволяет оставлять на себе метки.       Дазай задыхается, но жадно впивается в губы рыжего, забирая весь кислород, заставляя задыхаться вместе с ним. Он так и не убирает руку от чужого бедра, и только притягивает ближе к себе, увеличивая трение. Чуя загнанно дышит ему в рот, от чего Дазай довольно усмехается.       — Тише, крошка, — игриво смеется он, когда Накахара нетерпеливо дёргает его ремень. Дазаевская рубашка уже давно потерялась где-то в комнате, а бинты кучкой валяются рядом с кроватью. — Сегодня веду я.       Он медленно падает на спину, поднимая руки чуть выше, касаясь кончиками пальцев тазовых косточек. Возбужденный член в очередной раз дёргается, стоит взгляду упасть на кадык рыжего, когда тот сглотнул вязкую слюну. Чокер всё ещё обтягивает тонкую шею, и Дазай не в коем случае не собирается его снимать.       Рыжие локоны щекочут голое плечо, когда Накахара наклоняется к нему. Осаму тянется за поцелуем, но Чуя склоняется ниже, горячо дыша в падину между ключицами. Шатен приподнимается на локтях, с интересом следя за чужими движениями. Голубоглазый, не прерывая зрительного контакта, широко проводит языком по его груди, останавливаясь у живота, а после касается мокрой дорожки зубами. Дазай покрывается мурашками и не сдерживает облегчённого выдоха, когда Накахара расстёгивает его ширинку и наконец, господи блять, наконец, избавляется от штанов.       Осаму резко меняет их местами, попутно снимая брюки рыжеволосого. Тот покорно поднимает ноги и нетерпеливо облизывает и без того влажные губы.       Дазай поднимает его руки вверх и прижимает их к кровати. Делает несколько нетерпеливых толчков, вызвав несдержанный стон у Чуи, а после наклоняется ещё ниже. Он чувствует взгляд мафиози, но сам смотрит на чужие ладони, облачённые в перчатки, а после медленно, очень медленно стягивает их.       Хорошо, возможно у Дазая есть небольшой фетиш на его руки.       — Ты долго будешь копаться?       — Какой нетерпеливый, — усмехается шатен, переводя взгляд на Накахару. Тот недовольно хмурит брови, кусая нижнюю губу. Голубые глаза потемнели, а зрачки расширились, говоря о чужом возбуждении. — Хочешь меня, крошка?       — Пошёл к чёрту.       — Давай, скажи это, — Дазай провёл языком по его губам, а после коснулся нижней указательным пальцем. — Ты ведь хочешь меня?       — Пошёл к чёрту, я сказал.       Осаму усмехается, почти довольно, а после сует два пальца во влажный рот. Чуя сжимает зубы сразу же, в отместку, но послушно скользит по ним языком — сначала по подушечкам пальцев, а после по всей длине. Дазай не сдерживает возбуждённого вдоха.       — А вот я хочу тебя, — горячо шепчет он, достав из тумбочки презерватив. Секс у них был недавно, и Чуя достаточно растянут, поэтому Дазай игнорирует смазку. Накахара это замечает и закатывает глаза, но ничего не говорит и просто раздвигает ноги. — Хороший мальчик.       — Я тебе не пёс, сволочь! — раздражённо огрызается рыжий, но дальше его голос тонет в громком стоне, когда Дазай касается напряжённого колечка мышц.       Пальцы входят легко, пусть и немного больно, но Чуя не хрупкая барышня, а лёгкая боль даже заводит. Чуя несдержанно стонет, потому что Дазай грубо царапает мягкие стенки, но в то же время нежно касается губами его шеи, мягко втягивая кожу.       — Давай же, Чуя, — стонет Осаму, а после поднимается к его губам, словив стон своим ртом. Пальцы не прекращают движение, а только толкаются сильнее.       — С-стой, Дазай, — скулит Накахара, когда шатен большим пальцем касается мошонки. — Вставь уже, п-придурок.       — Попроси мягче.       — Вставь уже свой чёртов член, пожалуйста.       Смешок срывается с его губ, но Осаму послушно убирает пальцы, закусив губу, когда Чуя разочаровано стонет. Он быстро надевает презерватив и удобнее устраивается между бёдер мафиози. Мышцы перекатываются под его пальцами, от этого возбуждение бьёт с новой силой. Дазай перемещает руки на ягодицы Накахары, прижимает его к себе, упираясь головкой члена в проход.       — Д-Дазай…!       — Чуя во мне так нуждается, — насмешливо протягивает шатен, и, быстро накрыв губы голубоглазого, резко толкается вперёд.       Чуя громко стонет ему в рот, одной рукой ухватившись за шею, а другой вцепившись ему в волосы. Шатен даёт ему несколько секунд, а после начинает грубо двигаться. Он не разрывает поцелуй, оттягивает нижнюю губу, скользит языком внутри, касается чужого нёба. Чуя под ним тяжело дышит, почти задыхается, но Дазай даже не думает останавливаться.       Он толкается сильнее, пальцами впиваясь в мягкую кожу. Чуя стонет особенно громко, когда он попадает по простате, и у Дазая срывает крышу.       Сердце идёт ходуном в груди, жар, подобно лаве, растекаться по венам, а перед глазами пелена. Накахара, так и не убравший руку с его макушки, сильнее зарывается в волосы пальцами и тянет его к себе.       — Ты так хорошо меня принимаешь, — стонет Дазай в чужое плечо, чувствуя, как мурашки бегают по коже.       — Блять, я сейчас…       Он сам на грани, поэтому крепче хватает ноги Чуи, и начинает толкаться ещё сильнее. Глубже. Быстрее.       Чуя поджимает пальцы ног, с его губ срываются тяжёлые вдохи и редкие стоны. Дазай любит, когда тот громкий, но это случается редко, ведь Чуя отвратительно упрямый. Но хриплое дыхание под ухом возбуждает ничуть не меньше.       Он чувствует, как Накахара сжимается вокруг него, а после горячая сперма брызгает ему на живот.       Дазай громко стонет и кончает следом.       Несколько секунд они неподвижно лежат друг на друге, рука Чуи лениво перебирает каштановые пряди, а Дазай касается губами голого плеча, обводя языком красные отметины.       Тишину нарушает лишь их дыхание, и через несколько секунд, Осаму снова тянется к губам рыжеволосого.       Он снова целует его, смотря в голубые-голубые глаза, которые прямо сейчас мягко сияют изнутри летним солнцем, и сердце его сходит с ума.       От чужого взгляда. От прикосновения тёплых рук. От поцелуя.       От Чуи.