Притяжение

      — Дазай, какого…агх!       Шатен, не обращая внимание на протесты, толкает Накахару в первый попавший кабинет. Он не отрывается от чужой шеи, быстро поднимаясь губами ко рту напарника, и голодно целует. Чуя шумно дышит ему в рот, пытается вытолкнуть его язык, но через несколько секунд перестает сопротивляться.       — Эй, мы не можем трахаться здесь… Блять, это же кабинет Хироцу!       — Боже, заткнись, — недовольно стонет Дазай, толкая Чую к столу. Тот шипит, больно ударившись спиной, но не успевает ничего сказать, когда шатен наваливается на него. — Тебя не было почти месяц, — тянет он, ненавязчиво толкнувшись пахом о чужое бедро. Рыжеволосый замирает, а после переводит насмешливый взгляд на напарника.       — Невтерпеж, да? — Дазай дергается от хриплого голоса, от чего ухмылка на лице становиться шире. Накахара запрокидывает голову, смотря на шатена сверху вниз, и скользит языком по губам. — На колени.       Осаму послушно опускается на колени, не отрывая взгляд от чужого лица. Усмешка Чуи становится шире. Он медленно поднимает руку к губам, и зубами хватает черную ткань. Перчатка мягко падает на пол, но никто из них не обращает внимание на это. Чуя, под нетерпеливый взглядом Дазая, касается кончиком языка большого пальца, а после тянется к пуговицам своей рубашки.       С губ шатена срывается дрожащий вздох, когда Накахара расстегивает рубашку, оставив две последние пуговицы. Голубые глаза холодно мерцают, посылая новую волну возбуждения. Чуя проводит рукой по своей груди, легонько царапая кожу, задевает один из сосков, и останавливается на шее.       — Ты ведь сделаешь мне приятно? — мягко шепчет он, протягивая вторую руку шатену. Тот, все так же завороженно смотря на напарника, без слов стягивает перчатку и берет два пальца в рот. Рыжеволосый надавливает на мягкий язык, позволяя ему скользнуть меж пальцев. — Да, Дазай?       Шатен стонет, вызвав легкий смешок у мафиози. Он выпускает чужие пальцы, и тянется к ремню. Зубами. Чуя довольно вдыхает.       — Хороший мальчик.       Дазай глотает вязкую слюну, чувствуя, как возбужденная плоть больно упирается в ширинку. Чуя говорит мягко-мягко, его хриплый голос посылает волну мурашек и заставляет кровь кипеть в венах. Он горячо выдыхает в чужой пах и зубами цепляется за ширинку.       Накахара облегченно стонет, когда штаны сползают с него. Он с интересом смотрит вниз, наткнувшись на нетерпеливый взгляд, и одобрительно кивает. Дазай облизывает губы, а после касается кончиком языка головки члена. Дразнящими движениями скользит по уретре, а после остраняется, горячо выдохнув. Руками он сжимает бедра напарника, чувствуя, как под ладонями перекатываются мышцы.       — Сядь на стол.       Чуя выгибает бровь, но послушно делает, как велят. Он не сдерживает удивленного выдоха, когда Дазай закидывает его ноги себе на плечи. Рыжеволосый упирается руками в деревянную поверхность, и нетерпеливо виляет бедрами.       — Не тяни.       Слова, подобно раскаленным углям бьют по нервам, от приказного тона в низу живота приятно тянет. Дазай наклоняет голову, и проводит шершавым языком по мошонке, а после берет в рот яичко. Накахара довольно стонет, а после запускает руку в каштановые пряди. Шатен сильнее сжимает пальцы на чужих ногах, и с влажным звуком выпускает изо рта яичко, а после широко мажет языком по всей длине возбужденной плоти. Оттягивает крайнюю плоть, и наконец берет член в рот.       — Вот так, молодец, — довольно шепчет Чуя, не отрывая взгляд от чужого лица. Рука сначала мягко гладит макушку, а после тянет каштановые пряди назад. Дазай стонет, посылая вибрацию, от которой голубоглазого бросает в дрожь.       Осаму втягивает щеки, стараясь дышать через нос. Головка члена задевает горло при очередном толчке, и с губ Накахары срывается довольный рык. От этого звука мурашки бегают по спине, а кровь стучит в ушах.       — Ты так хорошо стараешься, — мягко шепчет он, скривив губы в насмешливой ухмылке. — Думаю, я должен отплатить тебе потом, да?       Осаму еле сдерживается, чтобы послушно не кивнуть в ответ. Он поджимает губы, последний раз скользнув языком по всей длине, а после выпускает член. У него во рту невероятно мокро, губы блестят от слюны и предекулярта. Он касается влажными губами внутренней стороны чуиного бедра, оставляя алеющие метки.       Рыжий убирает ноги с его плеч, и тянет вверх за волосы.       — Хочешь кончить, Дазай? — томно звучит прямо в ухо, когда Накахара дергает напарника на себя. Тот еле слышно хнычет от того, как сексуально звучит его фамилия голосом Чуи. — Спорим, что я смогу заставить тебя кончить в штаны?       Затуманенный похотью разум сначала не понимает слов, но в следующее мгновение Осаму несдержанно стонет, когда Чуя толкается своим пахом в его. Негромкой смешок звенит в ушах, и Дазай уже сам несдержанно толкается вперед в поисках касания, лицом сильнее зарываясь в плечо напарника.       Тишину кабинета разрушает только их шумное дыхание и редкие стоны. Шатен наваливается на Чую сильнее, вздрагивая каждый раз, когда головка члена упирается в ширинку. Он чувствует горячую плоть сквозь одежду. Хочется сорвать надоедливые тряпки, чтобы полностью почувствовать касание, но напряжение слишком сильное и уже не терпится.       Чуя грубо тянет его голову вверх, а после цепляет зубы на шее — чуть ниже линии челюсти, и Дазай не сдерживает громкого стона. Он набрасывается голодным поцелуем на рыжего, чувствуя, как пульсируют засосы на шее. Чуя стонет в его рот, скользит языком внутрь, касается неба и зубов. В одно мгновение поцелует перерастает во что-то дикое, они агресивно толкаются в друг друга, а потом почти одновременно кончают.       Шатен наваливается на голубоглазого, морщась от липкого ощущения в штанах.       — Чу-у-уя, какой ты противный, — плаксиво тянет он, игнорируя саднящее горло и хриплый голос.       — Ой, заткнись, а. Я говорил, что мы не можем сделать это здесь, — ворчит в ответ тот, а после, с усмешкой скользит рукой между их телами. Дазай дергается, когда Чуя растягивает его ширинку, и скользит рукой под мокрые трусы. В груди поднимается новая волна жара, но рыжеволосый не обращает на это внимание и поднимает руку к лицу. Усмешка становится шире, когда он сталкивается с потемневшими карими глазами, и Чуя облизывает испачканные в чужой сперме пальцы, языком скользя по каждой фаланге. — Пойдем, придурок. Я обещал сделать тебе приятно.