Загадай желание.

- Знаешь, а ведь говорят, что если поцелуешь свою любовь под первым снегом, то ваши чувства будут вечны! - Мгм. - Ну, так поцелуй меня! – Вэй Ин резко распахнул глаза, почти взвывая от досады, что так не вовремя умудрился проснуться. Прикусив губу от разочарования, он понял, что Лань Чжаня рядом нет. - К дьяволу все! – решительно беря направление на выход, практически шипит юноша. И пусть он выглядит, как идиот - взлохмаченный, сонный, укутанный в одеяло. Он уже готов разворачивать военные действия, когда его взгляд натыкается на Ванцзи, стоящего буквально в полуметре от входа в цзинши. И все вокруг – каждый кустик, камень, каждое дерево сверкает белизной. Падает первый снег. Тихо кружась, он укрывает собой каждую частичку этого мира, словно, одеяло, что теперь спало с плеч Усяня, который, будто во сне идет к Лань Чжаню, неподвижно любующемуся снегом. Как же красиво, похоже на то, что нечто сказочное постучалось в их двери. - Ты простудишься, - сделав пару шагов назад и, заключив со спины в своих объятиях Вэй Ина, шепчет Ханьгуан-Цзюнь, но им обоим сейчас так тепло вместе наблюдать за кружащимися снежинками. - Знаешь, а ведь говорят, что если поцелуешь свою любовь под первым снегом, то…. – воспроизвести сцену из сна, которая была так внезапно прервана, не дают горячие, столь желанные губы второго нефрита клана Лань. Они нежно, даже как-то робко касаются губ Усяня, словно просят разрешения, давая выбор. Но у Усяня никогда его не было. С того момента, как они впервые встретили друг друга – уже тогда не было никакого другого варианта. Поэтому, ни секунды не раздумывая, Вэй Ин со всей страстью и со всем огнем, что копился в его душе, отвечает на поцелуй. Начавшийся касанием бабочки он перерастает в пожар: их дыхания смешиваются, языки танцуют какой-то свой собственный первобытный танец чувств, сердца, будто птицы в клетках, грозят пробиться и улететь к небесам. Тонкие ладони Усяня касаются лица Ванцзи, нежно гладят, ласкают со всей любовью, затем пропадают в водопаде длинных волос возлюбленного. - В моем сне было немного не так, но я доволен! – наконец, когда их дыхание кончается, и они успевают его восстановить, заключает старейшина Илин, держась ладонями за плечи Ванцзи. - Бесстыдник! – но мочки ушей снова алеют, и, решив, не терять свой шанс, Усянь вновь бросается в атаку, но столь сладкую и обжигающую, что жалеть уж точно не о чем.