Загадай желание.

В Облачных Глубинах не особо пышно празднуют наступление Нового Года, ведь главное для всех членов этого клана медитация и совершенствование. Однако даже в этом царстве дисциплины и самоконтроля есть одна изумительная в своей простоте, но, тем не менее, трогательная традиция: запускать фонарики с новогодними желаниями. И хотя подобное скорее подходит молодым и наивным адептам клана, Вэй Ин не особо подчиняется правилам. В канун запуска фонариков он прожужжал все уши Ханьгуан-Цзюню, что хочет запустить фонарик. - Разве это запрещено? Я просто хочу загадать желание! – канючил юноша, и Ванцзи просто сдается. Он всегда сдавался ему. В Облачные Глубины пожаловали и Цзян Чэн с Цзин Лином, неподалеку был и Вэнь Нин, просто не показывался на глаза главе ордена Цзян, на удивление мирно беседовавшему с Лань Сичэнем. Свои фонарики под бдительным оком Цичжэня готовили и Лань Сычжуй с Лань Цзиньи. Можно сказать, что вся семья в сборе. Уют и спокойствие так и витало в воздухе. - Ты словно ребенок! Даже стыдно за тебя! – рядом приземлился их с Цзян Чэном племянник, с неким осуждением поглядывающий на второго дядю, со старанием рисовавшего кролика на праздничном фонарике. Даже не задумываясь, Вэй Ин ответил: - Но вы все меня любите, в особенности ты! – Цзин Лин подскочил, как ужаленный, стремительно краснея. - Вот глупость! – и пошел к адептам клана Лань. «И правда глупость, меня больше всего Лань Чжань любит!» - с каким-то несусветным наслаждением подумал старейшина Илин, глядя на любимого, который присоединился к беседе Цзян Чэна и Сичэня. Подходило время запуска фонариков, но пожелание Усяня все еще не было написано. Он долго размышлял над этим, пытался что-то придумать, но ни одной дельной мысли у него не появилось, пока он не окинул взглядом двор. Его семья. Их радостный смех, их улыбки, их счастье. Уже ночью, когда они с Ванцзи лежали потные и уставшие в объятиях друг друга, Лань спросил: - Какое желание ты загадал? - Я не загадывал желания, я дал обещание - легкими касаниями очерчивая линию скул второго нефрита, признался основатель темного пути. - Мгм…- кажется, его возлюбленный что-то для себя понял, и поэтому не стал расспрашивать более, просто притянул Вэй Ина для нового поцелуя. - Я больше не могу! – заныл юноша, обвивая, тем не менее, шею молодого господина Лань своими объятиями. *** «Спасибо, что мне была дана возможность вернуться к Нему и к семье. Это все, чего я желаю. Я буду с ними рядом вечно». Фонарик уносил к небесам эти простые слова обычного человеческого счастья: крепкая и дружная семья, улыбки детей, нерушимая дружба, настоящая любовь, когда он, видя, что твои пальцы замерзли, греет их своим дыханием, - о большем разве можно мечтать? *** - Лань Чжань-Лань Чжань! – в цзинши ворвался, словно маленький вихрь, Вэй Ин, в волосах которого еще не растаял снег. Глаза нарушителя спокойствия сверкали, на щеках проступил едва заметный от мороза румянец. - Мне тут кое-что рассказали! – вслед за Усянем в цзинши зашел и Сычжуй, вид которого выражал вину, словно он сожалеет о чем-то. - Итак! Расскажи-ка мне, что ты в прошлом году загадал, когда в тайне от всех запускал фонарик? – Сычжуй готов был на месте провалится, он покраснел и опустил взгляд в пол, стараясь не встречаться глазами с приемным отцом. - У меня скоро начнется урок, так что… - адепту все же удалось унести ноги куда подальше, оставляя этих двоих наедине. - Так ты расскажешь мне? – удобно расположившись в объятиях Ланя, уточнил Усянь. - Нет, - коротко и ясно. Но Вэй не был бы Вэй Ином, если не предвидел подобный исход. - А может ты что-то развратное загадал?! – провокация всегда срабатывала, но не в этот раз. Целый день он хвостом ходил за вторым нефритом, но ответ был все тот же: «нет». В конец отчаявшись, уже перед сном, он попытался в последний раз: - Ну, пожалуйста… - тихо и проникновенно прошептал он, обнимая Лань Чжаня. – Скажи… - Я загадал тебя, - он всегда сдавался только ему. Одному единственному. – Обещал, что больше не отпущу тебя никогда. Усянь, подняв взгляд, будто в душу Ванцзи вглядываясь, признался: - У нас одинаковые желания, мы дали похожие обещания, не это ли зовется судьбой? Ответом на это стал поцелуй, что распалит пламя, которое будет гореть всю их жизнь. Ведь так и должно быть. А на утро его разбудит голос Вэй Ина, что заметил крохотную бабочку в цзинши, которая села на их переплетенные ладони: - Лань Чжань-Лань Чжань, скорее посмотри на меня, посмотри на меня скорее! Совсем как когда-то, Вэй Усянь звал его, а Ванцзи смотрел в его сторону. И с тех пор уже не мог оторвать глаз.