Это не лечится.

—У тебя хорошие вокальные данные, —сейчас хочется просто соскучить с этого кресла и убежать по дальше от этого кафе, чьи стены уже давят со всей силы. После 4-ех таких же отборов уже не должно быть страшно. После всей этой жизни уже не должно быть страшно, но Чонгука это видимо обошло стороной. Он слишком много пережил, но паника все же одолевает его из-за чего руки начинают нервно трястись. Он прячет их под стол, и натягивает на своё лицо эту улыбку, от которой уже тошнит. Надежда на то что когда-нибудь она будит естественной угасает с каждым днём, но и не хочется. Уйдёт боль-уйдут и воспоминания. Это абсолютно логично, но именно этого Чонгук и боится. —Да, я учился в музыкальной школе около трех лет, —как можно назвать слово у которого синоним «ад» «музыкальной школой»? Осталось только придумать правдоподобную причину ухода. —Разве в ней учатся в среднем не пять лет? —ну вот, прекрасно. —Мне пришлось переехать, —говорить это с милой улыбкой и пустой в глазах ужасно трудно, сейчас хочется уткнуться носом в грудь Хосока-единственного кто его понимает и поддерживает, но сейчас да и в ближайшие пару часов это будит просто невозможно. * * * Сильная боль в груди вырывает из воспоминаний. Из окна даже через толстые шторы пробивается маленький лучик который не много освещает комнату. Теперь ожидание действительно невыносимо. Видимо без помощи таблеток он вообще никогда теперь не сможет нормально поспать. Жутко хочется пить, но как на зло стакан который всегда стоял на прикроватной тумбочке пуст. Даже таблетки запить не получится, храмая Чонгук направляется к двери, параллельно одной рукой держась за стену, а второй за до сих пор ноющий шрам на груди. По пути несколько раз спотыкаться, но не издав и звука направляется дальше. По моему это вообще никогда не пройдёт. Раны будут ныть всю жизнь, и возможно после ее окончания. Хосок постоянно работает, пытаясь заработать не только на жизнь, но и на лекарства которые Чонгуку просто необходимы. Сейчас действительно страшно, наливая стакан воды он думает о будущем, если когда придёт старший, и смотря в глаза, боясь переизбытка эмоций скажет «нет». Один Гук там точно не выдержит. Это дуратское чувство полного опустошения. К нему он уже привык, достало лишь то что из-за него страдают другие в частности Хосок. Он чувствует его боль и разделяет пополам, большую часть забирая себе. В очередной раз споткнувшись Чонгуку удалось удержаться об угол рядом стоящей тумбочки. Он включает кран и вода медленно льётся в прозрачный стакан, с красивыми узорами по краям. Осталось только дойти обратно. Тело до сих пор ломит после получасового сна. Коробка заполнена до краев разными таблетками действие которых почти одно и тоже. По классике Чонгук берет с десяток рандомных капсул и глотает запивая водой. Сейчас он снова вырубится, но уже где то на час, а возможно и больше. * * * Темный переулок не много освещает свет от до сих пор не закрытой аптеки, в которой сейчас находится Хосок. По моему 9 вечера самое лучшее время для этого, но как бы это странно не звучало это просто необходимо. Чонгуку было страшно оставаться одному дома поэтому напросился с ним. Ноги уже затекли, и возникает огромное желание сесть. Примерно в десяти шагах от Гука стояла маленькая чёрная лавочка, видимо у него уже давно отсутствует инстинкт самосохранения. Ведь как можно не смутится при виде полностью одетого в чёрный человека который стоял как раз около неё, все же проигнорировав этого незнакомца Чонгук садиться и закрывает глаза, вновь отдавая всего себя до ужаса болезненным воспоминаниям. Но не успев даже расслабиться его приводит в чувство грубый голос: —Слышь, щенок, карманы выворачивай, —в близи уже можно разглядеть светлые, волнистые волосы и темно-коричневые глаза в которых нет абсолютно ничего. Не жалости, не злости только оглушающая пустота по которой не возможно понять его намерений, но в неведении он оставался не долго. Вплоть до того момента пока не заметил дуло пистолета приставленное к его черепу. Чонгуку не страшно, наоборот он рад. Его не будут жалеть, выстрелят прямо в голову и шансов выжить просто не будит. У него было огромное количество попыток суицида: он горел, резал и так уже полностью испалосонное тело, прыгал с балкона собственной квартиры, мешал «смертельные» инъекции, но все бесполезно. Его откачивали на последнем дыхании и постоянно при пробуждении после очередного обморока или чего по хуже говорили это «с днём рождения». Бесит. Рыпаться даже не будит быстро выворачивает карманы и поднимает руки, мол стреляй мне все равно —Если не выстрелишь, знай твоё лицо я выучил наизусть и с легкостью составлю портрет, —реакция не заставляет должно ждать. Чонгук лишь усмехается перед тем как раздаётся одинокий выстрел. * * * —Чонгук! —чуть ли не со слезами кричит Хосок. Он трясёт лежащего на кровати Гука и громко выдыхает когда-то соскакивает и в панике оглядывается по сторонам. —Прошу, не пугай меня так больше, —умоляюще просит при этом крепко обнимая. В этот раз Чонгук действительно переборщил с дозировкой. Настолько правдоподобного сна он не видел давно из-за чего изо всех сил пытается не зарыдать. Он снова чувствовал его. Его руки, слышал нежный голос который с умолял продолжать.Хосок и так слишком много натерпелся. —Да, —говорит тихо, видимо боясь переизбытка эмоций. Ровно на несколько секунд оба расплываются в довольной улыбке, забывая про реальность. Эти несколько секунд лучшие для Хосока, ведь улыбка не фальшивая, а искренняя.—Ты голодный? —до ужаса. Не ел Чонгук уже дня три, но все же отрицательно метает головой. Тщетно. —Я позову тебя, —не выйдет, ведь он снова отрубился как только Хосок выйдет из комнаты. * * * По ощущения сейчас раннее утро. Чонгук лениво потягивается и медленно поднимается с кровати, садясь на ее край. Ну и зачем я так рано встал? Спать не хочется, но странное предчувствие не покидает, и тут до Гука доходит что темно в комнате не из-за до сих пор не вставшего солнца, а из-за плотных штор. Мгновенно проснувшись он подбегает к тумбочке на которой стоят маленькие часы и тут же бежит обратно. —Вставай!!! —он трясёт мирно спящего Хосока который за секунду превращается в дьяволёнка с все ещё закрытыми глазами. —Ты че творишь?! — говорит тихо, но несмотря на свою огромную любовь к Чонгуку не много грозно. —Это ты че творишь? —уже орут оба. —Че так сложно будильник завести? —а вот сейчас понимание в насколько идиотской ситуации они оказались приходит и Хосоку. Стоят в ступоре около минуты, поглядывая то на часы, которые показывали 10:30 утра, то друг на друга. —Во сколько нам нужно быть там? —понятно что проспали они все что только можно. —В десять, ехать нам около часа, —молчит около минуты и одними губами произносит какое то ругательство. —Автобус уехал, а я в душе ни чаю когда следующий. —Напиши что в лифте застряли и из-за этого опоздали на автобус, может прокатит? —если поверят то можно особо не торопиться. —Хорошо, все равно вариантов не особо много, —он берет лежащий рядом телефон и что то быстро печатает.—Одевайся и жди меня, мне нужно собрать кое какие вещи. —Хорошо, если что я буду ждать около подъезда. —Будь поосторожней, —но получив ответ лишь короткие кивок Чонгук сразу выбегает из комнаты. Это отвратительное чувство полного опустошения. Оно прекрасно только тогда когда вызвано таблетками, но не само собой. Гук привык чувствовать боль, и ее отсутствие сейчас не кстати. Он быстро накидывает на себя куртку, одевает рюкзак, и выходит из квартиры быстро спускаясь по лестнице. Пробегая одну лестницу за другой Чонгук наконец-то подходит к двери и из темного помещения, которое больше похоже на подвал, он входит в светлоте и просторное. Сегодня и вправду отличная погода, вдыхает и выдыхает тёплый воздух. —Ч…Чонгук?..—голос насколько родной и любимый звучит словно издалека, из-за чего появляется точное убеждение что это просто очередная иллюзия. Сон. Галлюцинации не важно.Сейчас Чонгук из-за всех сил пытается сдержать слёзы и как обычно у него это искусстно выходит до того самого момента, пока его дрожащее тело не обхватывают сильные руки. Это не лечится, Чонгук, просто смирись что это все просто иллюзии. Раньше такого никогда не было, в голове звучал голос который постоянно ещё раз убивал его и тут же возвращал на землю, дабы пережить это ещё сотню раз. Этот запах. Его любимый парфюм. Он никогда не нравился Чонгуку, но Тэхен его очень сильно любил и почти на каждый день рождения получал именно его. На его руках не единого шрама, пореза или ожога, в отличии от Чонгуковых. Звучит звонкое дыхание, в перемешку с сердцебиением. Нет, это не иллюзия. Они с Тэхеном почти одинакового роста, но разница в их возрасте просто огромная. Чонгук учился в школе когда встретил идущего за своим младшим братом Техена, и влюбился. Странно как-то получилось. Хочется остаться в этих объятиях на вечно, но нельзя. Это лишь эмоции при встрече. Ноги вросли в землю. —Отпусти, —Чонгук сам не понимает как у него получается говорить это без единой эмоции, хотя в голове сейчас перемешано абсолютно все: страх, любовь и ненависть одновременно. Чонгук боится, действительно боится, ведь это не вечно, Тэхену он не нужен, возможно он здесь просто для того, чтобы поиздеваться над бедным 17-летним мальчиком который потерял любовь всей жизни. —Убери свои руки, —проясняет Чонгук. Он не умеет врать и никогда неумел, но сейчас у него это выходит луче чем у кого либо другого. Что?.. Позади слышаться всхлипы которые явно пытаются тщательно скрыть. Ровно через мгновение по пине Чонгук катятся горячие слёзы и теперь он чувствует ужасное опустошение и боль. Она перекрывает все и в какой-то степени Чонгук рад этому. Его все ещё крепко сжимают в тёплых объятиях. —Прошу, прости меня, —голос дрожит будто после часовой истерики. Тэхен всеми силами пытается держать себя в руках, но в данной ситуации это просто невозможно, толь от долгой разлуки которая сопровождалась огромным желанием вновь прожить все эти проведённые вместе ночи, толи от надежды что Чонгук сможет его простить. —Прошу отпусти, —теперь уже молит Гук. Сердце колотится с неистовой силой из-за чего начинается жуткая одышка, тело бросает в дрожь и вовсе не от холода. Будь поосторожней… Паническая атака. То что Чонгук ненавидит больше всего, но все же приходится смериться ведь это происходит регулярно, если можно так выразиться. Тэхен не слушает просто продолжает обнимать его дрожащее тело, вплоть до того момента как оно не становится податливым и расслабленным. Оно перестаёт дрожать, но грудь все ещё двигается давая понять что он до сих пор жив. Они оба падают на холодный асфальт. —Какого?..—даносится из-за только что открывшейся двери. Хосок явно не был готов к такому повороту событий и это написано у него на лице. —Свали, и навсегда забудь дорогу сюда. —Ты ещё кто такой чтобы мне указывать? —Давай сойдёмся на том что я его опекун. —Ты меня даже не знаешь, —без каких либо эмоций отвечает Тэхен. —Я знаю тебя не хуже чем Чонгук, и тебе здесь явно не рады. У него был шанс, для тебя это ничего не значит, но вчера он впервые улыбнулся, не фальшиво, а искренне. Молись, чтобы когда он пришёл в себя ничего не помнил о произошедшем. Ты не видишь все его шрамы, порезы, ожоги, и никогда не увидишь, все они спрятаны под одеждой. В этом всем виноват ты. И только ты, —Хосок даже не думает что нужно говорить, а что нет, его задача напугать Тэхена так что бы он даже близко к Чонгуку не подходил. Убить его также как и он в своё время. —Тот кто виноват в этом уже сидит. —Мне абсолютно все равно, кто и в чем виноват. Ты разве не видишь что с ним происходит? Это не лечится, ты убил его. — эти слова словно пуля влетают в голову Тэхена так же как и предыдущие. Во всем виноват только он. Включил бы ты свой мозг не много раньше, возможно все было бы по другому. * * * Это была первая ночь которую Чонгук провёл в компании плюшевой свинки, которую ещё давно подарила ему его сестра. Ужасно. Ужасно просыпаться от назойливого будильника, а не от горячих поцелуев и объятий Тэ. За окном льёт дождь добираясь стуком своих капель об асфальт до самых глубоких уголков подсознания. Маленький лучик света проникает даже сквозь толстые шторы висящие на немного запотевшем окне. Он ведь говорил что придёт… Чонгук берет с тумбочки телефон и нажимает на одно из приложений, найдя « любимый❤️» и открыв переписку прочитывает предпоследнее СМС ещё раз десять …«Прости, я не смогу прийти сегодня. Мне надо все обдумать… Не волнуйся за меня, не нужно.»… Не найдя Тэхена рядом не волноваться просто не возможно. Чонгук не много приподнялся и замер в ожидании пока темнота в глазах пройдёт. Такое с ним в первые не смотря на проблемы со здоровьем. Медленно вставая на ноги он чувствует тревожностью что естественно учитывая то в какой ситуации он сейчас находится.Чонгук быстро преодолевает путь от его спальни до кухни. На это уходит не больше тридцати пяти секунд, ведь вся квартира размером в одну небольшую комнату. На большее они просто не в состоянии заработать. Он не разу не слышал какого то скрипа или шороха кроме тех что издавна сам при ходьбе. Сейчас уже действительно страшно. Взяв стакан Чонгук открыл кран наливая в него не много воды, которая из-за легкого света блестела словно какой-то кристалл. Выпив его залпом из-за огромной жажды Гук встаёт в ступор. На столе лежит аккуратно завернутая в трубочку записка. Руки начинают жутко трястись, но мозг все равно продолжает выполнять свою основную функцию. Делает то что нужно-идёт. Идёт вперёд не давая нормально обдумать ситуацию. Чонгук не управляет своим телом. Это делает явно кто то другой, тот кому не важно что будит дальше и чем это может обернуться. Это «что-то» открывает записку и заставляет читать. …«Я не смогу простить тебе это. Я всю ночь пытался переубедить себя. Пытался донести себе то что это возможно просто сон. Ужасный сон который скоро кончится. Но нет… возможно это произошло случайно, возможно нет. Я слишком сильно любил ее и буду любить вплоть до самой смерти. Так же как и Сон Хенгена. Я любил их, но меня лишили даже этого. Просто скажи. за что?.. я говорил тебе что никогда не брошу и буду любить вечно, но прости, сейчас это просто не возможно. Ким Тэхен. Резкая боль в груди. Дышать ужасно больно. Тело сковывает, и истерика накрывает с головой. Слёзы льются из уже красных глаз. Ногии ватные из-за чего просто сгибаются в коленях давая Чонгуку свалится в полном отчаянии на пол. Кричит. Кричит срывая голос, но продолжает. Бьет кулаком о стену разбивая его в кровь, которая медленно капает на пол и растекается оставляя после себя ярко-красный след. В ушах звенит, а в глазах темнеет. * * * Шумно. Глаза открывать не хочется. Очередной обморок. Ужасно хочется забыть. Забыть все что сегодня произошло. Снова накрывают воспоминания. Заглушить их просто невозможно. Больно. Ужасно больно. Также как и тогда. Как будто впервые. Его обнимают сильные руки. Крепко. Очень крепко, из-за чего замерзнуть просто нереально. Дыхание ускоряется когда он слышит нежный голос, который явно звучит у него в голове. Беги! Беги от сюда! В ушах жутко звенит. Он нехотя открывает глаза и видит нежно обнимающего его Хосока который смотрит куда то в окно, за которым быстро меняются пейзажи. Людей много и все говорят о чём-то своём. В этом маленьком городке никогда не было хороших дорог, из за чего маршрутку сильно трясёт. Чувство его не подводило никогда. Воспоминания перекрываются паникой когда вместо звона в ушах слышится скрип тормозов и людские крики. Их тела инерцией отдаёт вперёд из-за чего Гук будто впечатывается в впереди стоящее сиденье. Он обнимает Хосока будто в последний раз, хотя возможно так и есть. Вся жизнь будто в фильмах проносится перед глазами. Страха нет. Чонгук умер за долго до этого. Сегодня могло все изменится, но судьба посчитала иначе. Его убили ещё раз морально, а теперь и физически. Пустота поглощает, заглатывая в чёрную бездну, из которой нет выхода. Где то в дали остаётся свет. Он яркий, но его чертовски мало. Странно, он не исчезает, но и больше тоже не становится. * * * Тепло. Сильные руки обнимают его по верх тёплого махрового одеяла. Щеки мокрые и соленые, а тело даже несмотря на все предательски дрожит. Открывать глаза не хочется. Свет не яркий, но он есть. Нужно привыкнуть, но все желание отпадает сразу же как только воспоминания перекрывают все и становятся на первое место в Чонгуковом разуме. Слёзы льются тонкими ручьями отражая в себе всю боль и отчаяние которое он пережил. Ведь они любили друг друга самой чистой любовью. Чонгук не делал ничего за что его нельзя было простить. Тэ говорил, что единственное за что он может возненавидишь даже самого близкого человека это если тот причинит какой-то вред его бабушке или брату. Страшно. Это не его руки. Чьи-то чужие, но в тоже время знакомые. Он чувствует прерывистое дыхание из-за которого его волосы начинают медленно колыхаться. Он сжимает в кулак кусок одеяла так что костяшки становятся белые. Все же открыв глаза он видит ужасно глубокие раны на которые наложены аккуратные швы. Они не доставляют боли, наоборот от них становится легче. Чонгук некогда не понимал смысл наносить себе физические увечия, как говорится рано или поздно понимаешь все. Хочет что то сказать, но из его горла вылетают лишь какие-то скрипы или глухие крики пытающиеся попросить о помощи. Не много приподнимается все ещё оставаясь в одеяле и осматривается по сторонам. Это явно не его комната. Она слишком просторная и светлая. Стены серые с узорами более темного оттенка. Мебели мало, но подобрана она просто идеально из-за чего создаётся впечатление о работе самого лучшего дизайнера во всем мире. Большой деревянный шкаф с небольшим зеркалом на одной из дверей, тумбочка на которой одиноко стоит стакан полный воды и стол с какими-то штуками. Не волнуйся за меня, не нужно. Чонгук поворачивает голову в противоположенную от тумбочки сторону и видит напуганного, уставшего Хосока с огромными синеками под глазами. По его виду понятно что тот не спал несколько ночей. Они общаются ещё со времен школы, но у него дома Гук не разу не был. Сложно представить почему его притащили сюда ведь последнее что он помнит это то письмо, а дальше оглушающая, давящая на грудную клетку темнота. Они смотрят друг на друга по ощущениям целую вечность ведь кроме кучи вопросов у обоих в глазах ни читается ничего. —Что произошло? — Чонгук решается первым прервать тишину, задавая очевидный вопрос на который просто нет смысла давать ответ.—Что с моими руками? —а вот этого он действительно не помнит. Как можно было так разбить запястья? —Я знаю столько же сколько и ты, —утешает Хосок своими нежным голосом давая понять что все будит хорошо. Воспоминания терзают не жалея. Хочется кричать. Громко, срывая голос, но кричать. Сердце начинает стучать с бешеной скоростью. Руки дрожат, также как и все тело. Перед глазами выступают все те моменты когда они были вместе. Его дыхание, прикосновения. Эти пушистые чёрные волосы которые младший очень любил тормошить. Все те секунды когда он бормотал ва сне, признаваясь Чонгуку в любви