My god, admist the failure

Солнце ещё не успело зайти за горизонт, а он уже в полнейшем ужасе. Не то, чтобы Чимин один здесь нервничал, уверен, не один, однако проверять не спешит – засмеют, как пить дать, а после скажут, что не дорос он до вылазки и заставят еще лет пять дома сидеть. Нет, ему так не хочется. Чимин уже взрослый, по своим меркам почти мужик, крепкий, сильный и независимый, осталось только по чужим хоть отдаленно смахивать, и все, считай победитель по жизни, можно начинать успехи на полочку складывать, один за одним. Но пока его берет такая сильная дрожь, что приятель рядом с ним начинает зубами стучать, только не ясно от холода или от раздражения. Хотя скорее всего первое, не уходит ведь, а наоборот, держится рядом, старательно выискивая что-то в своей сумке и непонятно бурча себе под нос. Как он вообще может что-то видеть, ведь ни факелов, ни костров рядом нет, а он все равно тут. В голову лезут мысли о том, что Тэхён чувствует его нервозность и не позволяет утонуть в своем страхе окончательно. Не позволяет быть одному. Чимин улыбается своим мыслям и хлопает друга по спине. – Что ты там пытаешься найти? – спрашивает, заглядывая через плечо. – Смотрю, не забыл ли я что-то. – Тэхен поворачивается, перекидывая сумку через правое плечо. – А ты все собрал? Ничего не забыл? В ответ Чимин невнятно промычал. Тэхен развернулся к нему всем телом, стягивая с лица замерзший платок. – Что ты сказал? Помявшись, разглядывая замерзшие брови Тэхена, его красный нос и щеки, покрытые облазившей кожей, парень чуть слышно выдал. – Юнги помог мне собраться. Удивление на лице друга было настолько явным, что становится просто смешно. Его рот слегка приоткрыт, а глаза смотрят в одну точку, Чимин предполагает, что на край шапки на бровях. – Юнги? – Ага. – Лицо Тэхена проясняется, становясь более спокойным, а потом и вовсе приобретает насмешливый вид. – Что? – Юнги помог тебе со сборами? В твою первую вылазку? – он в открытую смеется, цепляясь за край рукава его кожаной накидки, и Чимин наконец понимает, что зря вообще начал этот разговор. – Милый щеночек Юнги, да он тебя никогда не оставит. Парень бьет его по груди, вкладывая в свой удар немного силы. – Боже, заткнись. – Может он тебя еще и одевал. – Тэхен шутит, юноша это понимает, но все равно не может поднять взгляд выше его подбородка. Когда тот перестает, до парня доходит, что его снова раскусили. – Да ну нет, ты смеешься. Сколько он думает тебе лет, шесть? – Он нервничает, его можно понять. – Защищается, однако все равно понимает, что это не сработало. – А я-то думал у тебя запах проснулся, а это оказывается Юнги. – Наблюдение Тэхена заставляет Чимина испытывать еще больше стыда. Да, сам парень еще не пахнет, но он ведь и не чистокровный. Нет ничего удивительного в том, что его запах появится чуточку позже нормы. – Это не смешно. – Хнычет Чимин. Тэхен начинает карябать свои щеки, сдирая отслаивающуюся кожицу. Она осыпается на его серый платок как перхоть. Чимин морщится. – Нет, но это мило. Он прямо как мамочка с тобой носится. Тебя послушай, так Юнги у нас тот еще цветочек, а не грозный альфа, которому ничего не стоит перегрызть кому-нибудь глотку. Чимин отодвигает руку Тэхена от его лица. На его щеке теперь одно большое красное пятно, даже кровь кое-где проступает крохотными капельками, но быстро замерзает. Позже Тэхен пожалеет, что вообще ее трогал. – Ты сам-то веришь в то, что говоришь? – Я? Нет. Но это потому, что я его знаю, расскажи ты кому из села, что в душе мастер мягче раскаленного серебра, только у виска покрутят, да идиотом слепым обзовут. – Тэхен снова тянет руку к щеке, однако Чимин его останавливает. - Что там? – Расцарапал. Смотри аккуратно, инфекцию не занеси какую, а то отрежут тебе половину щеки, будешь как От Зы ходить, без правой стороны лица. – Над этим сравнением Тэхен только посмеялся. – От Зы лицо медведь откусил, а это просто от ветра щеки облазят, видишь разницу? Хотя даже если и отрежут, я все равно буду неотразим и прекрасен, даже если буду всего лишь половинкой от самого себя. – От жопы ты будешь половинкой, Тэхен, – Тот только хмыкнул. – А вообще, сходи к Хосоку, пока время есть, может он тебя чем намажет. В ответ на это Тэхен надул губы. – Да ну, там этот вечно ошивается. Хорошо, это просто смешно. – Конечно он там ошивается, он ведь его сын. Вы все еще не ладите? Брови Тэхена подскочили вверх, его лицо приобрело вид напускного удивления. – Это я с ним не лажу? Это он опустил меня в глазах всех жителей, ранил мою честь и оскорбил меня до глубины души! Чимин закатил глаза. – Это из-за того, что он перекинулся? Тут даже не стоит думать дважды, выражение лица друга говорит само за себя. Каким образом это задевает напрямую его самого – не ясно, однако факт того, что, не прожив на свете и шестнадцати зим, Чон Чонгук смог перекинуться, пошатнуло веру в мир Ким Тэхена и вообще. Чимин старше их обоих, это он должен обижаться, он ведь даже не пахнет. – Думаешь это шутка? Я сын вождя! Он не должен был перекинуться раньше меня. – Ты же знаешь, что это не зависело от него, да? – Чимин вдруг чувствует, как по затылку стекают капли пота, однако ему не жарко, даже наоборот, и это очень, очень странно. – Никто не перестал тебя уважать меньше из-за этого, ты все еще старший и единственный сын вождя, никто не оспорит твое верховенство из-за этого. Тэхен резко перевел взгляд куда-то за спину Чимина, однако сразу же вернул взгляд обратно ему на лоб. Повернувшись, Чимин заметил медленно приближающуюся к ним фигуру. – А если щенки Юнги захотят занять мое место? – Щенкам Юнги нужно сначала родиться. – Чимин похлопал его по плечу, задев его сумку, из-за чего та скатилась с его руки и со звоном упала на землю. Лицо Тэхена искривилось. – Такими темпами… – Тэхен наклонился, чтобы поднять сумку, из-за чего его не было слышно, а Чимин тем временем всем телом развернулся к идущему. Даже с такого расстояния можно было разглядеть широкий разворот плеч – он выдавал в фигуре Джина. Он высокий, однако даже его ноги по колено утопали в сугробе, Чимин с Тэхеном ушли достаточно далеко от собравшихся вокруг дома вождя и готовящихся к паломничеству сельчан. Там сейчас слишком шумно, несмотря на то, что на дворе поздний вечер, большинство жителей сейчас помогают готовиться к вылазке и охоте, это первый раз за весь сезон с тех пор, как выпал снег. До этого дня стояли лютые морозы, сменяемые хоть и не такими холодными, но ужасно снежными бурями, поэтому никто не решался выходить ни на охоту, ни к храму, ни еще дальше – в город. Джин на деревне славится своим нетерпением и воинственным нравом, и потому Чимин немного переживал, что именно его послали за ними. Не то, чтобы он ему не нравился, просто рядом с Джином ему всегда хотелось привести себя в порядок. Мужчина был управляющим в доме Вождя, всегда аккуратен и чисто одет. Джин не альфа – обычный человек, но запах у него будто от природы такой, как мыло и булочки. Из-за частой уборки его руки всегда ужасно страдают, поэтому даже летом вне работы он носит перчатки, зимой – меховые варежки, такие большие и пушистые, напоминающие лапки. Задумавшись об этом, Чимин и не заметил, как Джин оказался рядом с ним. Через его плечо перекинута связанная из обрывков шкур авоська, содержимое которой Чимин не успел рассмотреть, потому что первым делом Джин потянулся к лицу Тэхена, закрывая обзор пушистостью свой шубы. – Что ты сделал со своим лицом? – В его голосе слышны переживания, даже слишком. Незнакомые с Джином люди решили бы, что он притворяется, но это не так, его эмоции на самом деле самая яркая вещь, наверное, во всей деревне, если не во всей долине. Он так сильно сжал лицо Тэхена, что тому пришлось несколько раз повторить сказанное. – Ничего, просто ветром надуло. – Как ты с такими ранами будешь подниматься на гору? Ты же знаешь, какой там сильный ветер, как бы не стало хуже. – почти пищит. Тэхен только закатывает на это глаза. – Погоди, ты идешь в храм? Я думал, ты отправляешься на охоту. – Чимин и правда удивлен, он точно слышал от Тэхена пару дней назад, как тот грозился принести самого крупного оленя. Отпустив наконец лицо Тэхена, Джин повернулся к Чимину. – Ты разве не слышал? – Нет? Что я должен был услышать. За спиной Джина Тэхен странно откашливается. – Юнги попросил его пойти с вами. Хорошо, это действительно немного странно. А может и много. Он удивлен такой явной взволнованностью Юнги, с самого вечера тот был взвинчен, говорил больше обычного, спал меньше обычного, да и вообще вел себя не как обычно, но Чимин наивно полагал, что все это из-за появившейся возможности наконец покинуть деревню и выйти на просторы долины, хотя теперь Чимин уже не верит в это. Однако свои мысли он предпочитает оставить при себе. – Он нервничает, – Только и может выдавить из себя Чимин. – Наверное, ему не терпится вновь выйти на охоту. – Я так не думаю. – Джин улыбается как-то жалостливо. – Он переживает за тебя, ты ведь в его глазах такой маленький и беззащитный. Тэхен издает странный крякающий звук. – Вряд ли он видит его маленьким. – На удивленные взгляды он только закатывает глаза. – Он подарил ему платок из своей шерсти. В подтверждение своих слов он тянет за ткань, которой Чимин укрыл свои шею и плечи под кожаной накидкой. Джин давится. – Это не его шерсть, – Возмущается Чимин. – Его шерсть белая, я видел, но никак не черная. – Его летний покрой черный. Думаю, это с прошлых сезонов, если вообще с этих лет, в последнее время он мало перекидывался. – Джин касается края платка, рассматривая его вязь. – Он сказал что-то, когда дал его тебе? – Отрицательный кивок. – Возможно он хотел, чтобы ты чувствовал его, даже когда будешь далеко. Хотя, может быть, у него были на этот счет какие-то свои мысли. Пусть в словах Джина и есть толика смысла, Чимин старался не придавать этому большое значение, ведь даже щенки знали – получить от альфы платок, значит принять его расположение. Получить платок из собственной шерсти перекидного, почти как принять предложение на метку. И хотя пол Чимина был еще неизвестен, все предпосылки говорили о том, что он альфа, что делает этот подарок страннее в два раза. Страннее в три раза подарок делает тот факт, что Юнги практически вырастил Чимина. Даже не практически, большая часть жизни Чимина проходила вместе с Юнги. Он учил его ходить, говорить, давать сдачи и охотиться, он даже сам шил ему одежду, когда тот был совсем маленький, а когда размерчик его перестал быть чуть больше ладони Юнги, то тот начал привозить ему из других деревень или столицы что-нибудь необычное и яркое, что цепляло глаз, и Чимину и в голову не могло прийти, что это ухаживания, ведь это… – Неприлично. – в конце концов говорит он, хотя ощущает, что неожиданным это открытие для него не было. Не ухаживания Юнги (хотя он все же думает, что они ими не являются), а сам факт чувств, скорее своих, нежели его, да и с чего им вообще взяться с его стороны, он ведь видел худшие из его сторон – детство, например. Как-то Хосок обмолвился, что Чимин был на редкость капризным ребенком, очень взбалмошным, и что обычно не такому энергичному Юнги очень тяжело с ним было. Он часто плакал, отказывался есть и спать, и Чимин вообще удивлен, что Юнги с ним после такого разговаривает, не говоря уже о чем-то большем. – Ну почему же сразу неприлично то? Ты уже переступил порог своего совершеннолетия, вот Юнги и начал действовать. – Тэхена откровенно забавляет ситуация. – Это ведь не смешно, Тэхен. – И кажется, это становится девизом этого дня. Джин кладет руку ему на плечо, однако Чимин замечает, что он не коснулся самого платка, только кожаной части его накидки. – Думаю, тебе стоит обсудить это с ним, – Однако Тэхен не дает ему закончить, закинув руку на его плечо. – И спугнуть его? Джин, нужно действовать аккуратно, чтобы тот думал, что управляет ситуацией, пока Чимин управляет им, – Он выставляет свободную руку вперед, ладонью вниз, словно делясь планом захвата другого королевства. – Все просто, нужно показать ему, что Чимин согласен на все и его чувства взаимны, не прибегая к прямым словам. – Да с чего ты вообще взял, что у него есть какие-то чувства? – Фыркнул Чимин. У Тэхена такое лицо, будто он объясняет прикладные истины необразованному щенку. – Взять хотя бы это. – Свободной рукой он тянет Чимина за шарф, – Или это, – Он указывает на небольшую сережку-бусинку, которую Юнги подарил ему на совершеннолетие, – Или тот факт, что во время последней бури он не выпускал тебя из своего дома, хотя до этого всегда спокойно оставлял в твоей комнате в доме Вождя. – Кстати да, я был очень удивлен, ты ведь не оставался у него дома еще со времен твоего первого полнолетия. Что вы делали? – подключился Джин к их странному и бессмысленному диалогу. Лицо Тэхена в этот момент хотелось познакомить с кулаком. Чимин нахмурился, – Ничего мы не делали. Юнги показал мне парочку кузнечных приемов, но в основном он просто спал. Парень хочет упустить тот факт, что Юнги был спокойнее, чем когда-либо до этого. Тот не любит бури, его нервирует собственное состояние усталости просто от того, что проснулся. После первого полнолетия Чимина мужчина чаще всего проводил этот период дома в одиночку, лишь иногда оставаясь в главном доме вместе с теми, кто там работал или жил, включая Чимина. – Когда ты вернулся после бури, от тебя так несло им, что я честно было решил, что вы повязаны. – Продолжает издеваться Тэхен. Чимин предпочитает его игнорировать. Брови Джина, кажется, встретились с праотцами. – Хорошо, я думаю, что в этом действительно что-то есть. – Пока парень не начал все снова отрицать, Джин стянул с плеча авоську, достав из нее сверток ткани, или, быть может, бумаги. – Потому что он передал мне это, – друг присвистнул. – Он сказал ты не ел с утра, а уйти он не мог, вот и послал меня тебе передать, ну и в общем вот… Лицо Чимина застыло. – Хорошо, но это ничего не значит. Тэхен полностью игнорирует его, утопая в своем собственном смехе, параллельно пытаясь издавать какие-то слащавые звуки, но с его басистым голосом все вместе звучит почти как угроза. – Парни, вы ведь не думаете, что это правда? – Он все еще нуждается в поддержке. Старший как-то нервно улыбается ему в ответ. – Да ну нет, это ведь полный бред. – стонет, пытаясь закрыть свое лицо тем же свертком бумаги. – Даже если и так, как узнать? Я не буду спрашивать напрямую, ведь если это окажется неправдой, а это неправда, я больше никогда в жизни не смогу смотреть ему в глаза. – Ну, может тебе что-то ему подарить? Что угодно может подойти. – Предлагает Джин. – Ага, корзину снежных ягод ему подари. – Давясь смехом где-то на земле предлагает Тэхен. Брови старшего, кажется, никогда больше не будут на своем родном месте. – Нет. – выдыхает. Похоже, эта мысль глубоко засела в его голове, потому что он уставился на Чимина с каким-то ну очень задумчивым видом. Ветер то и дело задувает волосы ему в лицо, но его настолько это не волнует, что невольно начинаешь переживать о сохранности его мироздания. На самом деле он все таки думает разобраться с этим, рано или поздно, и о боже, он только что узнал, что альфа подарил ему платок из своей шерсти и Чимин его принял, и о да, он даже позволил Юнги надеть его на себя, но тогда он абсолютно не думал об этом, а теперь эта мысль заставляет его испытывать стыд и волнение одновременно. Он ведь сейчас пойдет к дому Вождя, и альфа наверняка там. Что ему сказать? Сказать ли ему вообще что-нибудь? Или игнорировать его, а поговорить потом? В любом случае паломничество к храму займет какое-то время, возможно они даже до следующей луны не увидятся, у него точно будет время подумать и все решить. Ну точно. – Идея Тэхена, кажется, имеет смысл. – Прерывает поток его самокопательных мыслей Джин. – Что? – Что? – Даже сам Тэхен в шоке. Лицо старшего сжимается в недовольную гримасу. – Не снежные ягоды, дурак. – Переминается с ноги на ногу. – Подари ему что-то, что тебе ближе всего, и что наверняка будет пахнуть тобой. – Ты предлагаешь ему подарить Юнги подштанники? – Тэхен смеется и морщится одновременно. Джин бьет Тэхена по шее, из-за чего его пушистые варежки мехом врезаются ему прямо в открытый рот. – Шутки кончились, Тэхен. Твоему другу нужна поддержка, а ты ведешь себя как последний идиот, прекрати! – Натурально кричит тот. Чимина начинает потряхивать. Пока Джин ругает Тэхена, Чимин старается обдумать все еще раз. Юнги альфа, чистокровный альфа, и о да, сколько ему лет? Сто пятьдесят? Перекидной альфа с идеальной родословной, знаниями и навыками, позволяющими ему чуть ли не к королеве свататься отправиться. Чимин на его фоне почти чувствует себя ущербным. Он воспитывал парня с того момента, как тот остался в этом мире один, Чимин помнит каждую рассказанную им историю о его странствиях по миру, с каким трепетом тот делился каждым прожитым днем где-то вне поселения, рассказывал об удивительных местах, людях, и неужели после того обилия красоты внешнего мира Юнги сможет просто взглянуть на Чимина как-то, кроме как на надоевшего ребенка, которому он когда-то вытирал сопли? А что, если пока юнец будет подниматься в горы, Юнги решит, что пришло время уйти? Когда-то давно старый вождь поделился с Чимином тем, что альфа здесь только из-за него. Из-за того, что он чувствует ответственность перед Чимином за что-то, что держит его рядом с ним столь долго. Но что, если он выполнил свой долг перед ним? Вырастил, теперь еще и отправляет в храм на благословение к прародителям, чтобы, наконец, отпустить повзрослевшего парня в плаванье по взрослой жизни и снова вернуться на свой путь. От этих мыслей его глаза начинают промокать. Должно быть Тэхен заметил перемену в его настроении, потому что сколь интересна не была перебранка с Джином, он решил оставить ее и ободряюще обнять Чимина за плечи. – Ты уже небось думаешь, как это такой идеальный, прекрасный и волшебный Юнги мог бы взглянуть на такого обычного тебя? – Чимин в ответ мычит согласно, вытягивая из-под накидки платок, чтобы вытереть им набежавшие в уголки глаз слезы. – Чимбооон. – Начинает орать ему на ухо Тэхен, заставляя его улыбаться. Однако тому этого мало, он хватает его за плечи, начиная трясти с неистовой силой. – Выкинь эти мысли из своей головы, слышишь? Сколь бы заманчивой не была мысль о самоунижении, тебе стоит больше смотреть на факты. – Он перестает, наконец, трясти Чимина и прижимается лбом к его лбу. – Значит так, что мы имеем? Почти двадцать лет его жизни ушло на тебя, а это не мало. – Загибает палец. – Он как минимум научился вязать, чтобы сделать этот платок, а это явно что-то, да значит. – Загибает второй палец и забавно поигрывает бровями. Джин натурально хрюкает. – Ты постоянно пахнешь им. – Чимин старается возразить, но Тэхен прерывает его, наконец отодвигая свое лицо. – Я живу с Джином в соседних комнатах, ты хоть раз чувствовал на нем мой запах? – На отрицательный кивок тот хмыкает. – Рядом с тобой Юнги больше феромонов выпускает, это не только я заметил, даже от отца не раз слышал об этом. Хоть это и является показателем доминирования, также это может быть и чем-то…мм… – Чем-то более нежным. – Произносит Джин совсем уж мягким голосом. Тэхен кивает. – Попыткой успокоить, например. Чтобы поддержать тебя, он дал тебе то, что больше всего держит его запах. Это не запах страсти, это запах его нежности, по отношению к тебе. Даже я это ощущаю. Твои органы чувств не совсем еще… готовы для этого… поэтому ты чувствуешь его запах несколько по-иному. Чимин точно покраснел. Он чувствует, как ветер обдувает его горящие щеки, а все тело замерло в странном напряжении. На душе он, однако, чувствует странную легкость. – Ого, кажется, мы открыли ему глаза на этот мир. – Тэхен машет перед его глазами пальцем, Джин тем временем оглядывается назад. – В любом случае, нам нужно уже идти, костры зажгли. Это означает, что народ уже готов выдвигаться, ожидая лишь вдохновляющей речи вождя. На центральной площади царит полнейший хаос, которого Чимин так желал избежать. Вокруг основного костра собрались альфы, готовящиеся к отправке на охоту. Именно они являются королями этой вечеринки – добытчики, только лучших из лучших отпускают на охоту, это честь, не иначе. Среди них есть сын лекаря – Чон Чонгук, он же еще и предводитель волчьей стаи, в своем юном возрасте добился таких успехов, что Чимину даже обидно за себя. Тэхену, видимо, обидно тоже, обычно он бы начал перепалку, едва уловив запах Чонгука за версту, но сейчас ведет себя достаточно сдержано, даже слишком, если судить по побелевшим от напряжения кулакам. – Эй Тэхен, а почему ты отказался идти на охоту? – Все же задает волнующий вопрос Чимин. Друг поворачивается к нему с мерзкой ухмылкой на губах. – Мин был очень убедителен. Джин цокает, беря Чимина под руку. – Юнги предложил ему свое место в трех следующих охотах. – Тэхен смотрит на него удивленно. – Не думай, что никто не слышал твой счастливый ор, когда он предложил тебе. Я удивлен, что об этом до сих пор не болтает вся деревня. Тот выглядит оскорбленным. – Я не орал. – Нет? – Джин изгибает губы в безошибочной усмешке. Однако тот не отвечает, хватая Чимина за плечи. – Вспомнишь лучик, вот и солнечный ожог. – Хрипит он практически на ухо Чимину, но как только заканчивает свою фразу, отскакивает от него, будто и правда обжегся. Повернувшись в сторону, куда смотрит Тэхен, парень увидел идущего, или даже скорее бегущего к ним Юнги. Джин похлопал его по плечу и, прихватив с собой Тэхена, двинулся в сторону дома вождя. Чимин весь сжался, прикидываясь снежинкой. – Где ты был? – Подходит близко, почти носом в Чимина вжимается и дышит загнано, будто по всей деревне его искал. «Искал» – понимает, и эта мысль вызывает в нем дрожь. – Да мы с Тэхеном пройтись решили и вот, прошлись. – После разговора с парнями мозг Чимина все еще отказывается воспроизводить какие-либо мысли, и близость с Юнги вызывает в нем желание начать задавать вопросы, о которых он пожалеет. Точно пожалеет. Он понимает, что выглядит глупо, что ответ его глупый, но Юнги он, кажется, вполне устраивает, ибо как объяснить то, что он… расслабляется. Выдыхает немного рвано, прикрывая глаза, и Чимин видит, как спадает скованность с мышц альфы, однако они снова напрягаются, когда тот что-то чувствует. Вдыхает глубоко, раз, второй, широко открытыми глазами что-то выискивая в лице Чимина и, кажется, находит, потому что его взгляд проясняется. Мужчина выглядит раздраженным, а может даже сердитым, когда снова осматривает Чимина с ног до головы, и это немного напрягает. Парень уже было хотел спросить, что не так, как тот схватил его за рукав и потянул к главному дому. Пусть в нем и чувствуется что-то пугающее, его хватка совсем не крепкая, наоборот, он держит Чимина почти за край кожи на рукаве. Обойдя народ на площади, Юнги проскальзывает в дом со стороны лестниц, утягивая за собой Чимина. В проходе темно, немного света есть только на кухне, от печки, но она дальше по коридору, в который мужчина не идет. Он подталкивает Чимина к лестнице, и тот было подумал, что он ведет его в комнату, только мужчина думает иначе, сдергивая с головы парня платок. На мгновение зародившееся возмущение заменяется стыдом, стоит почувствовать пот, стекающим по волосам, по затылку, куда-то вниз, по шее. – Ты нервничаешь. – Это не вопрос. Его проницательность заставляет Чимина хотеть уменьшиться раз в пять и просто скрыться. Однако в голосе мужчины совсем не слышна угроза, а его рука, что все еще держит часть платка, совсем не груба. Он двигается в сторону, совсем немного, и очень аккуратно, подталкивая Чимина к ступенькам, чтобы он мог сесть. Как только парень опирается на одну из них, альфа наклоняется к нему, начиная расстёгивать накидку. – Что тебя беспокоит? – А что, если… – Ему стыдно, но эти мысли так давно съедают его сознание, что кажется будто он и самокопание теперь априори один организм. – А что, если я не альфа? Пальцы Юнги, вытаскивающие пуговицы одну за одной, останавливаются. – С чего такие мысли? Чимин не видит его лица, но ему кажется, что мужчина щурится. Он всегда так делает, когда что-то кажется ему полнейшим бредом, или когда он чем-то недоволен, и Чимин думает, что это словно разочарование. – Мне двадцать, – Шепчет Чимин, фокусируя взгляд на стене между лестницей и коридором. – А я ведь даже не пахну, запахи не различаю, даже Джин в этом лучше меня. Вот во сколько лет ты узнал, что альфа? – В двенадцать. – Чимин от удивления издал странный писк. – Это ничего не значит, – Продолжает он, помогая Чимину стянуть накидку и вязаный свитер на пуговицах. Парень чувствует липкий пот, стекающий по его спине вниз, к кромке шерстяных штанов. Из-за этого стыд охватывает его с новой силой. – Хосок узнал, что он альфа, когда его первый гон уже начался. Долго думал, что просто болеет. Ему было больше, чем тебе сейчас. –Юнги говорит об этом совершенно спокойно, даже лениво. Его голос тихий, хрипящий, он будто и не был рассержен на Чимина за его безалаберность. Холод застает Чимина как раз в тот момент, когда накидка покидает его плечи. Мокрая от пота кожа покрывается мурашками на морозном воздухе, и даже оставшаяся рубашка не спасает. Это ужасно и странно, он ведь и раньше нервничал и боялся, но никогда с него пот водопадами не лил. Его мысли в голове хаотичны, он старается выцепить что-то для продолжения разговора, но всплывают только смущающие вопросы, которые он пытается спрятать подальше. Юнги выпрямляется, держа в руках испорченные вещи Чимина. Платок при этом он оставляет на ступеньке. – Я принесу тебе сменную одежду. – Ты попросил Тэхена идти вместе со мной? – Все же срывает с уст и сам же ошарашен своим вопросом. Юнги ошарашен тоже, и как бы он не пытался скрыть свои эмоции, все его тело массой буквально выдает удивление. Юнги замер, и, если бы Чимин не знал, что тот может видеть в темноте, решил бы, что он потерялся. Но как только оцепенение сходит с него, он, оставив вопрос Чимина без ответа, начинает подниматься по лестнице к комнатам. Парень остается сидеть, пытаясь игнорировать разочарование и смущение, что затопило его сердце. Послышался звук открывшейся двери, он знает, что у Юнги есть ключ от его комнаты и что он носит его всегда вместе с ключом от своей берлоги, но предпочитает не пользоваться им, доверяя слуху Чимина или чуткости его сна. Сейчас, логично понять, у него нет выбора. Пока Юнги копается в комнате, Чимин возвращает свое внимание к платку, который тот снял в первую очередь. Он мягкий, шерсть для него должно быть выдерживали в специальной жидкости перед плетением пряжи, а в узорах, как он помнит, кое-где мелькают светлые нити. Если вспомнить слова Джина, то это может быть шерсть с летних или весенних сезонов линьки, возможно, даже с нескольких. Чимин видел Юнги перекинутым только раз, на празднование зимнего солнцестояния, но это было пять или более лет тому назад, и парень все еще не уверен, что это то, чем оно может являться. Альфа был белый, почти со снегом сливался, и он удивлен, что летом его покрой меняется. Даже у вождя на все сезоны один цвет – серый, он сам видел не раз, тот часто перекидывался перед народом или когда власть нужно показать. Ткань пахнет Юнги – или же это просто фантазии Чимина, он не понимает. Это будто запах чуть подпалённой коры дерева, но не такой горький, а скорее чистый. – Чимин, – От неожиданного появления Юнги Чимин бьется локтем об ступеньку выше, шипя оскорбления ей и своей неуклюжести. Смущения нет, даже если его и поймали за тем, что он буквально нюхал когда-то принадлежащую мужчине вещь, на самом деле и пары часов не прошло, вместо этого в нем появляется иррациональное спокойствие. Даже дрожь от холода почти проходит. – Ты забыл сумку. Утопать в своем беспокойстве Чимин все же не спешит. Парень старается встать, подпирая стену левым плечом, что со стороны, возможно, кажется настолько глупым, что даже Юнги не сдерживает в себе осуждающий смешок. Или не осуждающий, кто там разберет. Идти сложнее, когда всем, что ты видишь впереди себя, являются только блестящие сероватым цветом глаза Юнги. Это будто маяк, по которому Чимину было бы неплохо ориентироваться, но вместо этого он смотрит себе под ноги, пытаясь выследить ступеньки, чтобы носом пол не пропахать. Поднявшись на второй этаж, однако, парень замечает еще один свет, не такой важный, как глаза Юнги, но тем не менее, который мигает из его комнаты. Мужчина зажег масляную лампу. Она не такая яркая, как те странные свечи, привезенные Юнги еще много лет назад, но ее света хватает на понимание того, что где лежит. А лежит тут много. Не то, чтобы Чимин был каким-то хламовщиком, но все же вещи он любил. Эту черту привил ему Юнги еще с детства, и если кажется, что человек, проживший на свете почти полтора века, не должен тащить за собой много всякого, то это просто бред. Юнги любил вещи и воспоминания, связанные с ними. Чимин любил это тоже, и если у мужчины была мера, или какой-никакой вкус, то парня от захламления спасала разве что мысль о том, что однажды он мог случайно утонуть в своей же комнате и его никто бы больше не мог найти. В пустых стенах ему некомфортно. На кровати всегда много мехов, одеял, шкур и подушек, их Чимин делает сам или покупает на рынке в теплые сезоны, Юнги всегда говорил, что это показывает богатство души человека. Возможно, он просто шутил, но даже если и так, ничего не помешало парню пронести эту мысль с собой столько лет. Да и такое изобилие постельной жизни очень практично в зимние дни – холода в этих краях чертовски сильные, мороз иногда даже сквозь дерево пробивается. Комната Чимина хоть и маленькая, прогреть ее сложно хотя бы из-за того, что в ней нет печи – за тепло в его комнате отвечают железные трубы с горячей водой, которая греется на нижних этажах, где-то около купален. Такой вид отопления новый, его идею вождь позаимствовал всего несколько лет назад у каких-то иных, более прогрессивных городов, парень не очень разбирался, но все же понимает, что этого недостаточно и нужно чем-то прогрев улучшать. На полу около кровати лежит сложенным втрое одеяло, которое вождь подарил Чимину на совершеннолетие. Это мило и очень приятно, тот для него как второй отец, никогда не проводил черту между Чимином и Тэхеном, из-за чего они росли как братья. Парень очень этому благодарен. У Тэхена нет родной матери, его вынашивала омега из Ордена Чистых Слез, и черт его разберет кто им название такое придумал, но что есть то есть – чистокровного перекидного альфу может выносить только омега. Возможно, это связано с тем, что мужской организм крепче и выносить такого ребенка легче, кто его знает, однако так его учили, он не спешит заменять эти мысли в голове скептицизмом. – Времени не так много, – Разрывает тишину Юнги. – Тебе нужно сменить одежду. Вместо того, чтобы сесть, как это делают все приличные гости, мужчина начинает осматривать окружающий его интерьер. Не то, чтобы он редко тут бывал, не редко на самом деле, но его, кажется, удивляет такое излишество… всякого. Хотя чему тут удивляться, большинство из всего этого он сам Чимину и принес. Пока парень пытается найти в шкафу что-то настолько же теплое, как и предыдущие вещи, Юнги замер у стола. О да, это самое лучшее место в комнате. Не считая кровати, конечно же, она всегда на первом месте. Чимин любит, когда всего много, это ясно, а еще он любит рисовать и обладает недюжинной фантазией. Он хранит все свои рисунки на столе. Или над столом. Или под столом. Где угодно. Как-то на летнем фестивале он нарисовал полсотни портретов для дам, иногда даже для мужчин, не важно на самом деле. Парень испытывает неописуемый восторг, когда кто-то хвалит его рисунки. Или его самого. Он вообще на похвалу падок. – А почему всегда в ночь выходят? – Спрашивает, стараясь расправить свитер на плечах. Маловат. Юнги отвечает не сразу. – Традиция такая, – А потом замолкает, смотря куда-то сквозь парня. – Я, на самом деле, и не помню, кто это придумал. Чимин хмыкает. – Когда ты был моего возраста, было так же? Тот напрягается, скашивая глаза в сторону от парня. Чимин задал очередной потенциально неловкий вопрос. – Я здесь не жил. – Говорит в нос, немного выпячивая губы вперед. Каким бы суровым ни был Юнги, Чимину он кажется абсолютно очаровательным, и толи он думает в слух, толи мужчина может в телепатию, но глаза того снова направлены на Чимина, а выражение лица выдает смятение и удивление. Официально Чимин просто очевидный идиот. – А, прости, запамятовал, – Булькает парень в ворот свитера, поворачиваясь к Юнги спиной. Еще раз переосмыслив свое существование и предыдущий разговор, он все-таки понимает, что вслух ничего не сказал. Вновь повернувшись к мужчине лицом, застает его ровно с тем же выражением. Тот даже не двигался. – Что такое? Взгляд Юнги мечется от его ног к лицу и обратно, заставляя Чимина нервно поправлять одежду. Он определенно не по-праздничному одет, да и свитер этот мужчина сотни раз видел, что удивляться-то так. Парень даже шаг в сторону Юнги делает, небольшой такой шажочек, не видно его даже, но мужчина все равно замирает, почти по струнке выпрямляется. Его спина ровная, будто к палке привязали, руки по бокам за меха цепляются, он словно Чимина видит впервые. Парня начинает это пугать. – Юнги, что не так? – Нервно выдыхает, и мужчина взглядом цепляется за это, практически в душу заглядывает, через нос. Спешить куда-то, где вас наверняка все ждут? Забудьте. Гляделки — это лучшая альтернатива, да для чего угодно, и черт возьми, Чимину совсем не смешно. Задавать один и тот же вопрос ему уже порядком надоело, Юнги реагирует одинаково, смотрит, как в первый раз, и лицо у него ну очень удивленное, и только спустя, казалось, десятки неловких и объективно странных минут он отмирает, выдыхая и отпуская, наконец, полы своей несчастной шубы. Только чтобы протянуть руку Чимину. Не говорит ничего, но по взгляду и так все ясно, потому парень тихо подходит к мужчине, вытягивая правую руку вперед. За окном раздаются визги детей, смех, но Чимин не слышит их, буквально утопая в звуках своего бьющегося сердца, потому что Юнги, вечно сердитый и грозный, сейчас как щеночек прижимается к его ладони щекой, почти ласково. Его глаза закрыты, а брови сведены вместе так сильно, что между ними складка пролегла, его, не по годам юное лицо, сохранившее свою молодость даже спустя сотню лет, сейчас выглядит так ранимо, так растеряно. Он трется щекой о ладонь, один, второй раз, поджимая губы, даже не стараясь расслабиться. Парень чувствует, как его душа умирает. Урчание, исходящее из горла Юнги, когда он отодвигает ладонь, звучит довольно, что контрастирует с эмоциями на его лице. Все еще растерян, но руку не отпускает, так и замирает с ней на уровне груди. Смотрит Чимину в глаза, выискивает там что-то, пытается зацепить взгляд, и право слово, находит, когда парень, подвластный его чувствам, кивает. У Чимина не так много знаний об альфах, и пусть он рос среди них, основные повадки он пропустил, а именно – инстинкты. Никто вокруг него не требовал чего-то такого, что можно было бы сравнить с гормональным подчинением, но именно это он сейчас и чувствует, когда Юнги так осторожно подкатывает рукав его свитера, чтобы коснуться запястья самым кончиком носа. Теплое дыхание ощущается почти горячим, когда мужчина, аккуратно придерживая Чимина за ткань свитера на рукаве, прижимается почти полностью лицом к коже, обнюхивая. Его пальцы то сжимаются, то разжимаются вокруг предплечья парня, оставаясь при этом все такими же мягкими и едва ощутимыми, пусть тот сейчас и является одним большим нервом. Все его естество замерло, кажется, даже воздух стал гуще и немного слаще, а может он горчит, и мозг Чимина обманывает его, но невозможно не обратить внимание, как Юнги прижимается лбом, щекой и губами к его руке, потираясь лицом и даже немного шеей, но так, чтобы остаться незамеченным. Время будто остановилось и ничего больше не существует, кроме громких вдохов мужчины и его хватки на руке. Такого Чимин точно не ожидал, когда с утра сегодня вставал с кровати. Наконец Юнги расслабляется, опуская руку парня вниз, стараясь поправить рукав как можно быстрее. У Чимина шок, видимо, на лице написан, раз мужчина решил что-то сказать ему, но из-за долгого урчания голос подвел его, заставляя смущенно откашляться. – Ты пахнешь. – Сипит мужчина в кулак, пытаясь вернуть себе голос. Чимин чувствует себя тупым. – Пахну? Тот кивает. – Да. – Он немного хрипит, возможно, все из-за того же рычания, а может он пытается изменить свой голос, кто его поймет, но выражение его лица совсем мягкое. Смотрит он на парня прямо, разглядывая его шею, лицо, волосы, и абсолютно ничего не стесняясь, тянется, чтобы поправить воротник свитера Чимина, немного щипая того за кожу под скулой. – Как это, пахну? – Спрашивает, абсолютно не думая о вопросе. Очаровательная улыбка расцветает на лице Юнги, что абсолютно точно заставляет Чимина потеряться. Он редко ее такой видел, а вблизи, да так, что аж почти в рот заглядывать, ни разу. Заглядывается он и правда, на маленькие, немного кривоватые зубы, особенно на те, что подальше, спрятанные за розовыми мышцами его щек, еще немного и все это заставит его плакать. Сердце парня стучит как бешенное, он буквально чувствует каждый удар в своих сжатых ладонях. Взгляд не может зацепиться ни за что в этой комнате, объективно и не за что, ведь сзади стена темная, а свет освещает в основном только их с мужчиной тела, и Чимин чувствует себя сейчас ровно так же – словно в мире и нет никого, кроме них. Он ждет ответа с таким нетерпением, однако Юнги отвечать не спешит. Его рука, все это время покоившаяся на плече, как-то уж слишком нерачительно - аккуратно опускается вниз, придерживая парня сначала под локоть, а потом и вовсе цепляется за ткань свитера на ребрах, под левой грудью. У Чимина по бокам обзор размывает, он может четко видеть только лицо Юнги, а тот, в свою очередь, смотрит прямо на свою правую руку, пальцы которой он теперь прижимает парню почти под подмышкой, а большим пальцем слегка надавливает на кожу, буквально в нескольких сантиметрах под соском. С его лица медленно спадает улыбка, взгляд острый, и объективно говоря, Чимин в шоке. Понимать, что делает Юнги и ощущать это, абсолютно разные вещи. Его руки совсем мягкие, касается аккуратно, легонько поглаживает кожу, и это, в какой-то степени, вызывает у Чимина тревогу. Эти касания нервируют его, отдавая чем-то неприятным в затылок, и он было хочет уже руку Юнги убрать, как тот надавливает чуть сильнее, тем самым заставляя парня зашипеть. Давление ощущалось неприятным, почти болезненным, он, похоже, потянул мышцу или около того, что довольно проблематично с учетом предстоящих событий, но сейчас, кажется, спасло ситуацию. У Юнги взгляд слегка осоловелый, улыбается как-то странно, натянуто, поглаживая парня по груди, выше, к шее, цепляясь за волосы за ухом, прочесывая немного затылок. Его дыхания совсем не слышно, но плечи и грудь поднимаются размеренно, напряженно даже. Все еще придерживая Чимина за волосы, он наклоняется вперед, немного нерешительно, прижимаясь легким поцелуем ко лбу парня, потираясь носом о его волосы. Чимин даже вопрос задать не успевает, как внизу дверь хлопает, да так сильно, что карандаш со стола скатился. Именно громкий звук заставляет Юнги очнуться от, казалось, каких-то своих мыслей. Наконец он отпускает парня, напоследок проводя рукой от затылка к плечам, и, легонько хлопнув ладонью куда-то в ворот свитера, разворачивается к выходу, сталкиваясь с Тэхеном в дверях. Напряжение с тела Чимина спадает ровно в тот момент, когда входная дверь за спиной Юнги захлопывается. Сил, казалось, не остается совсем, и парень скатывается по стене под причитание друга о том, что они чертовски опаздывают, все ждут и «знал бы ты Чимин как тут все им провоняло». На последнее не обращает внимание, прикрывая глаза, стараясь успокоить нервы, что копошатся неприятно где-то внизу живота и давят, кажется, на все его сознание. Собираются, вопреки словам Тэхена, совсем не в спешке. Тот принес оставленный на лестнице платок, но Чимин уже выбрал кое-что другое, потому пришлось оставить его на кровати из-за ненадобности. На выходе их ловят еще двое парней, что идут на подъем вместе с ними, и они, на самом деле, кажутся готовыми. Хотя бы морально. Один из них немного грубовато хватает Тэхёна за меховой ворот, вытягивая ближе к кострам, и к всеобщему удивлению, тот даже не сопротивляется. – Он только после гона, – Объясняет друг. – Не хочу конфликта. Однако, кажется, конфликта сегодня не избежать, или Чимин слишком пессимист. Левее от места, где они ожидают разрешения на отправление, стоят охотники, в числе которых Чонгук, собственной персоной. Он выглядит нахальным даже сейчас, будучи самым низким среди всех охотников, его руки сложены на груди, и он даже «удостоил их такой чести, как взгляд» прогудело в голове парня голосом Тэхена, но тот, на самом деле, не реагирует. Абсолютно никак. Погода, как бы то ни было, по сравнению с днем, хорошая. Нет ветра, снега, даже мороз сошел, дышится легче. Чимин все еще чувствует себя слишком потерянным после произошедшего, ощущение нервозности давит на него, он не может понять. Всю жизнь прожил рядом с Юнги и тот был… не такой. Абсолютно. Он никогда не выражал свои чувства столь открыто, не проявлял эмоции так ярко, он даже голос никогда не повышал. Заботился по-своему, тихо, придерживаясь каких-то своих личных убеждений. То, что произошло, выбило парня из колеи , разбило его мнение об этом человеке полностью и Чимин просто не знает, что сейчас делать. Даже сквозь мысли ему удается услышать приближающиеся в их сторону шаги. Это Чонгук, чему удивляется не только Чимин, но и парни рядом с ним, что до этого болтали о чем-то своем, а теперь глядят на приближающегося. В руках он несет что-то, и, по правде говоря, парень надеется, что тот не хочет сейчас развести ссору, дни у всех предстоят тяжелые. Скрип снега под его ногами привлекает внимание не только тех, кто рядом с Чимином, но и охотников, а также других людей поодаль, что теперь следят за каждым его шагом. Все знают об их с Тэхеном перебранке, и если сначала это были просто шутки, то теперь их взаимная неприязнь, кажется, стала своего рода достоянием деревни. Сын главного лекаря и сын вождя в ссоре, вот же замечательный повод для сплетен. В уверенной походке охотника видна честь, его плечи расправлены, а голова высоко поднята, когда он становится рядом с Тэхеном. Не говоря ни слова, он протягивает тому в руки то, что нес, придерживая снизу. Всем, что видит Чимину со своего места, является темная грубая ткань с белой нашивкой. Кажется, это герб, а может быть, какие-то слова, разобрать не успевает, Тэхен уже снимает ее, открывая вид на что-то, что напоминает со стороны мех какого-то зверька. – Удачного восхождения. Говорит совсем не злобно, уважительно кланяясь, вот так вот, прямо перед всеми. Не скрывая своего шока Чимин и еще несколько парней из их группы, подбегают к Тэхену сзади, заглядывая через плечо. Там варежки, серые, и кажется, вязанные. – Ого, это что, ухаживания? – Выдыхает справа от Чимина Нгуен, один из тех, кто поднимается с ними в гору. Тэхен смотрит на него, как на умалишенного, – Не неси бред. – Ну ведь правда, – Подхватывает Йесон, – Выглядит совсем как его шерсть. Поскольку Чимин считает себя неплохим другом, помочь приятелю он просто обязан. – Посмотри, чтобы внутри у них ничего не было. Дважды Тэхену повторять не надо, он, придерживая ткань одной рукой, выворачивает варежку, дабы изучить внутренности. Вторую он протягивает Чимину. – Ничего, – Говорит, и голос друга звучит как-то ну очень расстроено. Кажется, он ожидал подлянки или что угодно, но только не то, что получил. Возможно, он тоже растерян этим поступком. Не у одного Чимина сегодня странный день. Чимин решает первым начать разговор, – Ты уверен, что ничего этому не предшествовало? – Нет. – Что? Тэхен выглядит немного зашуганным, – Он вчера приходил, поговорить, вроде как. Не много он сказал, на самом деле, в основном просил покончить с этим бессмысленным конфликтом, но было еще кое-то, что, как я подумал, было тупой шуткой, эм… – Наклоняется слегка к Чимину, зажимая глаза ладонью, – Спросил, когда у меня следующий гон. – Что? – Практически кричит парень и тут же закрывает себе рот, оглядываясь по сторонам. Только Нгуен смотрит на них, как на идиотов. – Извини. Что ты, блин, сказал? – Шепчет, – Он что, хотел предложить тебе провести гон вместе? Глаза Тэхена распахиваются, – Что? Боже, нет. Я не знаю, не понял нихера, он как спросил, ушел сразу, я даже узнать ничего не успел. – Ну ты даешь, друг, я думал у вас война, а вы, оказывается, сдаете позиции. Тот цокает. – Кто бы говорил, а? Я видел, с каким лицом Юнги из твоей комнаты убегал, так что про позиции ты уж мне… Слова Тэхена затмеваются громкими радостными криками – наконец явился вождь. На деревне его любят очень, он мудр и справедлив, чего уж не любить-то. Сегодня он провожает в форме человека, что для него необычно. Рядом с ним, по правую руку, стоит Хосок – главный лекарь, он же шаман, а летом он один из главных на посевах. По левую руку, как и полагается для хускарла, должен стоять Юнги, главный кузнец и оруженосец, но он, почему-то, отсутствует.Небольшое волнение поднимается в душе Чимина. – А где мастер? – Озвучивает общий вопрос кто-то из толпы, но не успевает закончить, поскольку на импровизированную сцену таки забирается Юнги, правда в другой одежде, нежели полчаса назад. В его руках несколько сумок, а по обеим сторонам на бедрах свисают ножны кинжалов, а также связка каких-то тканевых мешков. Быстрым шагом преодолев деревянную платформу, альфа остановился около вождя, что-то быстро объясняя ему, указывая руками в сторону Чимина и его группы. Видимо Хосок тоже услышал, его лицо вытянулось от удивления. Рядом фыркнул Тэхен. – Что бы между вами не произошло, похоже, Юнги не намерен отпускать тебя одного. – Говорит тихо, на ухо, немного цепляясь свободной рукой за край накидки на спине Чимина. – Может поделишься наконец, что было? – На отрицательный кивок он захныкал, – Да брось, когда я кому рассказывал твои секреты? К тому же, своим я уже поделился, так что колись. И это, на самом деле, именно то, что, казалось, все это время нужно было Чимину. Тэхен слушает внимательно, весь его юмор спал на ноль, лицо серьезное и даже немного испуганное, когда парень делится особо странным моментом. В детали, конечно, Чимин не уходит, да и особо смущающий момент опускает почти полностью, но тем, что больше всего его беспокоит, делится без зазрения совести. – Он что, пытался проверить, есть ли у тебя молоко? Кажется, Чимин переоценил его возможности быть серьезным. – Если ты не можешь обойтись без своих бредовых шуток, то пожалуйста, просто оставляй их хотя бы при себе. – Шипит зло, желая поскорее уйти в сторону от грубости друга. Тэхен хватает его за плечо. – Да нет же, слушай. – Придвигается вплотную, упираясь носом в ухо. – Я не просто так про ухаживания говорил. Ты сказал, что Юнги почувствовал твой запах, так? – После легкого кивка он продолжает. – Я вот ничего не ощущаю, но если это правда, то его инстинкты могли принять тебя… ну… за самку, понимаешь? – Да это же бред. – Стонет Чимин. – Нет, не бред. – Отрицает, немного бодая лбом затылок Чимина. – У Юнги предрассудки, как и у других альф, инстинктивные, я бы даже сказал, гормональные. На какой стадии не были бы ваши отношения, его инстинкты заставляют его задумываться, сможет ли кто-то из вас выносить щенка. – Даже если мы оба альфы? Тот выдыхает, прежде чем ответить. – Я не знаю. Наверное? Не то, чтобы я очень в этом разбирался, но отец часто рассказывал мне об этом, когда я был немного помладше. Говорил, что перекидные альфы более чувствительны к партнеру и, я не знаю, из-за продолжительности жизни это нормально, когда альфа следит за взрослением того, с кем хотел бы связать жизнь. – Что за… – Но ведь все так. – Совсем тихо шепчет Тэхен. – Я думаю, что это правда мило. Не понимаю, как ты раньше не заметил, что он за тобой, как собачка ручная бегает. Не то, чтобы Чимин не замечал. Можно сказать, предпочитал игнорировать. Его немного настораживает то, что он, быть может, немного не безразличен Юнги, а может, он просто не может сойтись с этой мыслью. Парень немного чертыхается, прежде чем приобнять друга за плечи. – На нас свалилась неподъёмная срань, с которой нам нужно справиться. – В ответ тот кивает. – И мы справимся. – Опять кивок. – Я в абсолютном ужасе. – Я тоже. – Шепчет Тэхен. – Хотя, признаться честно, я переживал. – Мм? По поводу чего? Тот, наконец, выпрямляется, осматриваясь вокруг. – По поводу всего, наверное. Ну знаешь, странного поступка нахального Чона и тебя с Юнги, это немного нервирует. Нет, не то, чтобы я был против, просто… все так сразу. Эти гон и ухаживания, все это этап нашего взросления, да? – В ответ на кивок выдыхает. – С этим придется как-то мириться. С плеч Чимина словно спала огромная гора. – Я тоже переживаю. Это все в новинку для меня, так странно вообще обсуждать это. Но эй. – Выставляет руку вперед. – Мы ведь пройдем это вместе, да, брат? Тэхен незамедлительно принимает его руку. – Так точно, брат. Ветер поднимается над долиной, затопленной в снегах. Голоса предков оживают в тишине. У них больше нет сил ждать. Впереди рассвет.