My god, admist the failure

Спустя всего четыре часа пути, подъем в гору уже не кажется такой потрясающей идеей. Холодный воздух жжет легкие, а от ветра не спасают даже молитвы. Вид на долину свысока открывается прекрасный, еще бы Чимин хотел на неё смотреть. Да, он, оказывается, боится высоты. Да, оказывается, сильно. И вот откуда он мог знать? Тэхен начал жаловаться на уставшие ноги, стоило им перейти через каменную границу, а ведь дальше хуже. Кто-то из их развеселой компании говорил, что на подъем уйдет дня три, не меньше, это если без постоянных перерывов на отдых, а с ними так на целую луну растянется. Дорога у них не пестрит разнообразием – только вверх. Бодростью духа могут похвастаться только Шинсун, тоже перекидной альфа, проводник, высокий, широкий в плечах, по виду кажется, будто первый гон у него лет в тридцать был, и Юнги, но тот весь путь от поселения Чимину затылок взглядом протирал, не оторвать. Даже со своим слабым нюхом парень улавливает гарь в его запахе. Кажется, сам по себе он пахнет чем-то древесным, иногда даже можно уловить нотки какого-то мыла или парафиновых свечек, но в сочетание с горной свежестью все это ощущается как пожар. На первом перевале все единогласно решают сделать привал. Ног Чимин не чувствует совершенно, от холода или от усталости. Хотя более вероятно, что и то и то, но парень старается не падать духом и не примерять корону главной неженки, уступая первенство Тэхену. Тот сидит напротив, прижимая ноги и руки к груди, и издает скулящие звуки, пока другие альфы пытаются развести огонь, причитая по поводу его нытья. Немного повернув голову в сторону от смеха, Чимин сталкивается взглядом с Юнги. Альфа стоит чуть поодаль у огромного валуна, опираясь на него плечом. Его светло-серая челка торчит из-под забавной меховой шапки с ушками, которые он завязал сзади, а ресницы и даже брови полностью покрыты инеем, делая его практически альбиносом. Даже его глаза сверкают красноватым светом из-за того, что он стоит в тени от камня. Парень не может сдержать немного нервную улыбку, которую мужчина отражает сразу же, медленно выдыхая. Наверное, он волновался после той неловкой сцены в комнате, раз сейчас, после небольшого внимания Чимина в свою сторону, выглядит чуть более расслабленно. – Бахнем чайку, – Говорит Шинсун. – И пойдем. Нам нужно успеть до заката добраться до первого поста, там есть, где спрятаться на ночь, а утром уже двинемся на запад. Нгуен выглядит удивлённо. – Погоди, на запад? Разве нам не нужно идти строго на север, чтобы добраться до храма. Шинсун успевает только рот открыть, как его перехватывает Тэхен. – Гора в форме месяца, нам придется обойти пол долины по хребту, чтобы добраться до храма. Пойдем напрямик, выйдем на обрыв к озеру. – А почему мы идем по хребту, если можно было обойти вдоль озера, с другой стороны, а потом подняться ближе к храму? – Громче нужного спрашивает Йесон. – Легче и безопаснее идти здесь. – Хрипит Юнги. – Вдоль озера мы были бы открыты для лавины, в случае чего нас бы просто утопило в снегу или холодной воде, лед не настолько плотный, как ты думаешь. – Он отходит от камня, легонько хлопая его ладонью. – Здесь же склон не такой крутой для подъёма, а все эти камни и деревья защищают нас от снега, но все равно нужно быть тише. Йесон склоняет голову. – Простите, мастер. – Ничего, – Юнги переводит взгляд на Чимина, осматривая его с ног до головы, останавливаясь снова на глазах, прежде чем продолжить. – Это нормально, задавать глупые вопросы, чтобы в чем-то разобраться. Глаза Чимина округляются от удивления, а Тэхен хрипло пытается откашляться после резко выпитого глотка чая. Юнги едва заметно ухмыляется, отворачиваясь. Как только фигура старшего альфы скрывается за поворотом, Тэхен цепляется за руку Чимина, другой рукой удерживая металлическую чашку, которую он тащил с собой из дома. – Это он так заигрывает? – Говорит, и сам же давится от своих слов. Нервный смех вырывается сам по себе. – Почему любой бред, который ты мне говоришь, звучит настолько по-идиотски правдоподобно? – Потому что я чертовки гениален? Из каменного перехода выглядывает Юнги, скрываясь в тени. Он выглядит немного нелепо, пытаясь аккуратно подглядеть за парнями, и да, на самом деле это смешно, и из-за этого Чимин несдержанно хрюкает, что не остается незаметным для Тэхена. – От него несет, как от печки. – Подмечает друг, протирая снегом дно сосуда. – Ага, я заметил. – Пожимая плечами, отвечает Чимин. После очень энергичного стряхивания снега из кружки, Тэхен снова поворачивается к Чимину. – Так ты и правда начал меняться, а? – На вопросительный взгляд хмыкает, – Ну то бишь, теперь ты чувствуешь некоторые запахи, хотя раньше нет, и ты, как заметили некоторые из нас, – Ухмыляется, – Приобрел свой запах. На это ответить ему нечего. Друг говорит, что запаха нет, а Юнги буквально обратное ему некоторое время назад выдал. – Эй, сопляки, чего расселись? – Выкрикивает из-под каменного настила Шинсун. – Времени в обрез, а нам пилить в пять раз больше того, сколько мы шли сюда. Чимин чувствует обреченность друга. Поднимаясь не без помощи приятеля, в голову парня приходит мысль, которую он до этого как-то и не замечал. – Слушай, а что ты видел? Тэхен вопросительно мычит. – Ну во время своего восхождения, какое видение послали тебе прародители? С ответом тот не торопится. Придерживаясь за каменную ограду, друг медленно поднимается по протоптанной тропинке вверх за остальными, где их уже дожидается Юнги, замыкающий. – А говорить-то можно вообще? – А что, боишься, что не сбудется? – Подначивает Чимин. Тот только хрюкает. – Вот еще. Это был мой прадед, ну, так отец по описанию сказал. Он показывал мне море цветов, представляешь? Я в своей жизни столько не видел. Красные, желтые, целое поле и все в них. Батя сказал, что за границей льдов есть такое место, и вроде как он даже видел его, не знаю. Возможно, это видение приключений, кто его разберет, но я хотел бы увидеть это в реальности, хоть одним глазком. Вдохновляет. Не то, чтобы Чимин не верил в то, что у ледников нет конца и края, но все же море из цветов? Удивительно. Навряд ли в летние месяца здесь можно такую красоту увидеть. После долгой зимы земля едва ли на метр вниз оттаять успевает, никакие растения, кроме крупной бурой травы, тут не растут, да ягод низких, кроме тех, что даже морозы держат, а еще мох разный, можжевельник, елки низкие, стлаником названные, да и только. Дорогу они продолжили сразу. Прошли, по правде говоря, не больше одной шестой пути и это немного удручает. Солнце уже начало подниматься, но из-за низких туч его не видно, оно только путь освещает немного, да и ладно. Сама мысль «видений» немного напрягала Чимина. Основной концепт он не знал, но с детства щенков учили тому, что после совершеннолетия каждый альфа должен пройти своеобразный обряд мужества, дабы твои предки указали тебе твой дальнейший путь. Сам парень не то, чтобы уверен в том, что он альфа, даже сейчас, но вождь настоял, и кто он такой, чтобы противиться? А если он ничего не увидит? Странно начинать переживать, когда путь уже начат, но самоедские мысли здесь наиболее активны, свежий воздух на них так, видимо, влияет. Вокруг ничего, кроме снега и камней не видно, если не считать зада впереди идущего Тэхена. Чем выше подъем, тем тяжелее ощущался вдох, проходящий, казалось, через все тело. Пар изо рта шел плотнее печного дыма, и Чимин невольно снова подумал о теплом костре и, разумеется, о Юнги. Теперь любые мысли перекликались с ним, каждая часть его мозга держит в голове картинку произошедшего и снова и снова прокручивает, заставляя думать, думать и думать. Что означал последний жест? Стоит ли вообще слушать Тэхена? Это все кажется таким ужасно бредовым, что даже почти реалистичным. На одном из перевалов приходится идти боком, а дальше, как и сказал Шинсун, лезть через камни вперед, цепляясь за валуны. Внизу снега много, но, если свалишься, достать ой как нелегко будет, снег рыхлый и, как оказалось, чертовски глубокий. Парни, что шли впереди, прошли почти без проблем, Нгуен даже ради шутки сбросил камень вниз, но весь его смех сошел на нет, когда вместе с тем вниз скатился и налипший снег, уходя еще дальше, в пещеры под долиной. Чимину стало не по себе. – И зачем я только согласился? – Бурчит под нос Тэхен. Его парень понимает как никого другого. После первой своей вылазки друг отходил почти всю луну, высоту тот не любит, холод тоже, и того, что в храме тоже, но делиться тем, что увидел, не спешит. – Давай, ты сможешь. – Поддерживает в пол голоса Шинсун, поглядывая наверх. Там от камней неба не видно совсем – огромные комки перекрывают все, словно вот-вот и задвигаются, желая задавить проходящих. За первый выступ Тэхен хватается уверенно, а дальше все по инерции, или от страха, проходит быстро. Очередь Чимина. – Я буду тебя поддерживать. – Выдыхает на ухо Юнги, цепляя парня за бок одной рукой, из-за чего щеку того трогает противный румянец. – Да нет, не нужно, я сам попробую, – Пытается уйти от прикосновения вперед, но хватка у мужчины сильная, не отпускает, – Ты лучше сам держись. Альфа на его попытки сипит тихим смехом. На самом деле, к чему стеснения, если это может спасти ему жизнь. Холод камней ощущается даже через слой ткани варежек на руках, но в голову лезет мысль, что лучше их снять, для сноровки. Пройти первую половину оказалось не так сложно, Чимин даже почти сам справился, держа себя силой своих рук, и ,кажется, молитв. Юнги юркий, ловкий – его и без того не крупное тело кажется еще легче, когда он с некой тонкостью перебирается мимо Чимина вперед, держа его до конца обвала под руку. Ощущений неловкости добавляет подмигивающий Тэхен, сразу тянущий приятеля на себя. Побойтесь бога, еще все впереди. После темного ущелья солнце кажется поразительно мерзким, а снег до отвратительного противным. Привыкать пришлось долго, дольше даже, чем после теплой избы на яркий свет. Дабы хоть как-то поднять боевой настрой, Шинсун начал травить свои байки про местные стаи перекидных, про которые, будем честными, говорит каждый третий на деревне, из-за чего все это уже давно стало достоянием общественности, если не сказать – легендой. Что-то там про магию и член до колена, слушать не больно охота. – А ведь я даже видел. – Хвастливо объявляет Шинсун. – Зачем же ты на чужие члены-то смотрел, – Делано - удивленно хрипит Тэхен. – Не уж совесть давно потерял? Шинсунова моська искривляется в омерзении. – Типун тебе на язык Тэхен, вот что ты мелешь всегда. Я имел в виду, что видал я этих шакалов диких, – Он посмеялся, – У нас, ну с деревней в смысле, уговор с ними есть – они на территорию деревни не заходят, а мы их омег не трогаем. Впереди идущий Нгуен так резко повернулся, что даже Чимину было слышно, как хрустнула его шея. – Омеги, серьезно? Они живут прямо с ними? – А что тебя так удивляет? – Подключается Йесон. – Ну в смысле, и в орден их никто не отправляет? – А они может не хотят? – Хотят не хотят, это не важно, - Настаивает Нгуен. – А как же щенки? Что если остальные омеги не смогут более выносить никого, что тогда? Как же быть тогда чистым альфам, чей род может прерваться просто вот так, потому что омега не согласилась в орден отправиться? – А может омега так же, как и ты, свободно жить хочет? – Рявкает Юнги. – Что тогда? Что если у него свой путь, или есть пара, или что блять угодно другое, он не обязан раздвигать ноги и делать детей тебе просто потому, что ты, такой особенный, так захотел. – Но ведь… но ведь если это необходимо? – И что за необходимость такая, кончить в кого-нибудь? Весь этот орден держится на добровольности со стороны омег и помощи со стороны альф, никто их туда насильно не ссылает. А коли изойдутся в ордене омеги, походи по свету, да поищи того, кто для тебя щенка выносит, если это твоя первостепенная необходимость. Спорить с ним, конечно же, никто продолжать не стал. Более разговоры восстанавливать никто не пытался. Парни впереди совсем притихли, даже дыхание на морозе еле заметно. После еще нескольких часов дороги решено было прерваться на обед, так же, как и до этого, вблизи высоких каменных глыб, дабы от снега и ветра укрыться. Пока проводной из камней и палок пытался соорудить костер, Чимин, наконец, решил оглядеть их пройденный путь. Поднялись достаточно высоко, уже не видно пройденного перевала и уж тем более деревню. По обеим сторонам от каменного хребта разлилось большое озеро, которое можно было даже назвать морем, если судить по размерам. Чуть левее их пути находилась сама долина, сейчас утопленная в снегах, но ближе к теплу она будет наполовину залита талой водой. Если посмотреть на все вокруг широко, то можно сказать, что сама по себе долина выглядит как «чашечка». Деревня находится почти в самом центре, у подножия единственной горы, которая скрепляется со всеми остальными сопкам и пригоршням, окружающим озеро и небольшое долинное плато. На самом деле, это более напоминает кратер от чего-то огромного, потому что дальше гор земля выше и более ровная, но так далеко парень смотреть уж не может. Рядом опять бурчит приятель. Его ноги и правда сильно страдают от долгой ходьбы, если быть точным, то из-за особенностей его пальцев на них. Просто они большие и «ужасно неуправляемые», так сам Тэхен рассказывает, хныча по поводу огромных мозолей и вообще, за что так все с ним. – Следующая остановка будет уже перед сном, – Делится мыслями Шинсун, – Время и правда поджимает, уж тем более Хосок снова бурю обещал в ближайшем будущем, не хотелось бы на самой верхушке застрять, без воды и продовольствия. Так-то оно так конечно, но если кто-то знал про будущие бури, зачем же было идти сейчас, рискуя жизнью, или, хотя-бы здоровьем. Перекус разнообразием не пестрит: сушеное оленье мясо и каша, которую сам-же Шинсун на себе и тащил. Сытно и ничего лишнего. Чимин уже сейчас чувствует, как спадает жирок с щек и боков. – Чего притихший такой, – Бубнит с набитым ртом Тэхен, – Юнги вона какой бодрый, поел, уже дорогу проверять ускакал, аки вертлявый конек. – И правда. Чимин, честно говоря, даже как-то и не заметил. Свою невнимательность он смело списывает на усталость, объясняя тем, что не каждый день он ставит себе цель пройти больше тридцати миль за пару часов. Если так посмотреть, альфа поразительно энергичен, бодр, свеж, и вообще, Чимин не привык, Чимину все еще странно. Сейчас, после стольких часов дороги, мысли о произошедшем в деревне улеглись, сменяясь мыслями о будущем в храме, и, право слово, парень не прочь обменять мозг на кровать, ради бога. Вообще, не очень-то он хочет переживать. Ни о чем не хочет, но ему приходится, потому что объект его переживаний здесь, рядышком всегда вертится, глазами своими провожая каждый шаг. Чимин, никогда прежде в такой ситуации не оказывавшийся, чувствует себя несколько обязанным. Хотя бы ответить на взгляд. И правда, стоит в сторону мужчины обернуться, как тот выпрямляется еще ровнее, в глаза заглядывает так доверчиво, что у юноши в животе что-то начинает скрести. Возможно, все не так уж и плохо. Слова Тэхена как-то уж ладно укладываются на действительность, да настолько сильно, что даже ее перекрывают. Юнги такой мягкий сейчас с ним, словно с щеночком. Это неожиданно приятно принимать. Сложно, но приятно. Сладость мысли перебивает вскрик Тэхена. Тот, видимо думавший тоже о чем-то своем, забрался дальше к каменному, и, что самое главное, скользкому уступу, игнорируя тот факт, что снег под его ногами давно исчез, заменяясь горной насыпью. Подошва его ботинок слишком скользкая для промёрзших булыжников, из-за чего он начал быстро скатываться. У Чимина на мысли не было и секунды, чтобы обдумать какой-никакой план. Подбежать и ухватить, это еще пол дела, главное – удержать. Приятель тяжелый, а в сочетании со льдом, наточенным снегом, миссия почти невыполнима, и юноше не остается ничего другого, кроме как со всей силы потянуть друга на себя. Тот дергается излишне резко, и, не сумев удержать равновесие, валится прямо на Чимина сверху, упираясь руками в грудь. То, насколько больно это было, невозможно описать ни одним цензурным словом. Такое ощущение, словно его пронзили стрелой, и пусть подобного ранения он ранее не получал, уверенность в том, что это будет чувствоваться так же, появляется сама собой. Сердце начинает колотиться с такой неистовой скоростью, что дышать становится почти невозможно, и все, что сейчас может делать Чимин, это беспомощно хрипеть, старательно глотая воздух. Его настолько ослепило своей же реакцией, что он не сразу замечает пропавший с его тела вес. Тэхен ушел, а точнее его оттащил Юнги, что сейчас за плечи держит парня над снегом, почти на руках. Его и без того тяжелый запах забивает нос буквально сразу же, но, что важнее, это каким-то образом успокаивает юношу, позволяя вдыхать глубже и дольше, выравнивая дыхание. Поймать свое сознание удается только спустя несколько тяжелых вздохов. Жар рук мужчины даже сквозь слои одежды ощущается достаточно сильно, он буквально кипит, должно быть от испуга. У чистокровных альф такое бывает, не норма, но случается. Остывать будет тяжелее, в первую очередь потому, что укрытий здесь никаких нет, а тело возвращает температуру постепенно, из-за чего он может начать буквально замерзать. Тихий рык, пробирающий до самых костей, поднимается в горле альфы, стоит Чимину проявить попытку встать. Придерживая одной рукой парня за спину, альфа жмется носом в складку между шарфом и шеей, потираясь, совсем как маленький испуганный щенок. Кто знает, почему он все так воспринял, но, если судить по температуре его тела и состоянию в целом, он скорее всего сам в растерянности. – Юнги, эй, я в порядке. – Снова предпринимает попытки начать двигаться парень, перехватывая его ладонь. Она уже немного остыла, находясь на открытом, холодном воздухе, а вот нос и лоб, что альфа спрятал в сборке накидки юноши, горячие даже до боли. Наконец, спустя, казалось, вечность в неловком молчании, Юнги решает немного сдвинуться. Все еще держась за все, за что может ухватиться, тот немного отодвигается с неохотой и, чтож… выглядит несколько робко. В глаза не смотрит, концентрируя взгляд где-то на уровне кромки свитера. На груди. – Я правда в порядке. – Тихо выдыхает, старательно вытягивая руки из хватки. Держит альфа его крепко, не позволяя отодвинуться или прикрыться. – Но тебе больно. – Его голос, и в целом звуки, разбивают Чимину сердце. Он не рычит – мурчит, и довольно громко, все его тело от вибрации в дрожь бьет. Что за реакция такая? Когда если не сейчас, ну. – Скажи мне, что происходит, Юнги? – Начинает парень, и звуки, издаваемые мужчиной, как обрубает. С ответом он не спешит, дышит тихо, остывает, думает. Ноги, полностью утопшие в снегу, начинают замерзать, и что самое ужасное – промокать. Альфа не двигается, не отвечает снова, но малейшее движение пресекает на корню, не позволяя даже вздох полный сделать. Холодный ветер поднялся вновь, задувая волосы Юнги Чимину в лицо, щекоча нос и глаза, но парень упорно стоит, ждет ответа, или реакции какой хотя бы. – Я очень переживал, – Начинает, опускаясь немного вниз, прямо в снег, – Переживал, что может что-то случиться. Я ну… я не хотел, чтобы с тобой что-то произошло, чтобы ты поранился или тебе было плохо, – Совсем опадает в снег, заваливая Чимина себе практически на колени, держа за руки. Они утонули почти по шею, сидят, как в гнезде, и от этого даже становится теплее, – Ты вырос, и это самое сложное. И улыбается. Снова той улыбкой сладенькой. Тянет руку, оглаживая щеку и шапку, щипая за нос и что все это значит то, боже мой. Глаза его блестят на солнце, весь он со снегом сливается, у него сейчас словно все изнутри светом бьет, хоть глаза закрывай. Температура тела упала, из-за чего озноб бьет по мужчине знатно, кожа и губы сразу посинели, но он улыбается и цепляется, держится, и всего этого так много, что парня просто рвет. Слезы сами по щекам потекли, и он, прямо как в детстве, жмется к груди старшего, зарываясь носом в мех его и чувствует. Чувствует запах его, с морозом смешанный, чувствует руки теплые на спине и плечах, и чувствует сердце свое, слабое, влюбленное в духа юга, замерзающего в его руках, если…. – Не вытащите сейчас свои жопы из снега, заработаете цистит и будет вам веселье. – Грозно орет Шинсун, но подходить ближе все же опасается.