Ты был основой всего

— И что надумал? — спросил Тёма, вглядываясь в аквамариновые глаза друга, а вскоре поднимая взгляд на дом впереди. — Это случаем не Даня на нас смотрит с балкона?       Антон как в замедленной съемке оборачивается, вскинув голову вверх, и встречается с серьезно-злыми кофейными глазами и теряет дар речи. Понимание того, что, если он не пойдет домой, то ему будет очень плохо, настигло в момент. — Это он. — Хах, кажется папочка очень зол, Антон, — промурлыкал издевательски Шутов и, уходя, добавил: — Не заставляй его ждать. — Мне жопа, мне жопа… — лишь вторил Черемисин, стоя в лифте.       Как только двери лифта открылись и парень вышел из него, он увидел Данила. Тот облокотился плечом о косяк двери и сверлил украинца непроницаемым взглядом, будучи одет в одни серые спортивные штаны. — Как покатался? — спросил хриплым голосом Квантум, в голосе читалось явное раздражение. — Ну… — протянул нервно младший, генерируя сто одну отмазку, — для начало, привет. — Привет-привет. На вопрос отвечай. — Нормально покатался. А ты откуда знаешь, что я катался? — спросил Антон, понимая, что сейчас лучше разговаривать осторожно, не дергая нервные окончания и так раздраженного Гаврилова.       Хозяин дома будто и ждал этого вопроса, и в мгновения ока тыкнул Кратосу в лицо телефон, где проигрывалось видео, где он с ребятами катается на машинках, а потом сидит в кафе. «Вреднуля…» — Понятно, — ответил Антон, думая, что Данил отойдет и впустит его, но тот даже глазом не моргнул, а просто убрал телефон в карман и сверлил подростка взглядом дальше, — что? — А ведь тебе реально насрать. Мы поссорились, а ты пошёл кататься, как ни в чем не бывало, — прошипел презрительно хозяин квартиры и младшего сшиб с ног собственный неудержимый гнев. — Что ты несешь?! Я же вчера извинился! И не абы как! — орал обвиняемый, едва не рыча.       Квантум непонимающе нахмурил брови явно пытаясь что-то подобное вспомнить, и украинец горько усмехнулся. Он был прав, кареглазый мало того, что не помнит тот поцелуй, но и то, что он извинялся. Они сейчас выглядели как типичная женатая пара: сорились прямо на лестничной площадке, да так громко, чтоб все соседи слышали. — Понятно всё. Даже не помнишь, — прошипел Антон, толкая Данила плечом, проходит внутрь, сдерживая бурлящий гнев. — Анто… — уже начал звать москвич парня, смягчаясь, следуя за украинцем, но дверь перед его лицом быстро захлопывается.       Антон устало потер лицо руками и, почувствовав, как его ноги что-то коснулось, вздрогнул и опустил голову вниз, увидев Пельмешек. Парень тут же успокоился. Кот явно желал ласки или поесть, или и того, и другого. Юноша, насыпав целую плошку корма, встал на против кровати и замертво плюхнулся на нее, чувствуя как проваливается в сон.       Утром Антон, мученически застонав, потянулся до дребезжащего от звонков телефона, едва не скидывая кота, что умостился под бочком. — Да? — Привет. Ты, спишь что ли? — Кратос, не открывая глаз, понял что это Би. — Да. — Ну ты даешь… Ну что, помирились? — спросил, воодушевившись Тёма. — Да пошёл он, — прохрипел Черемисин, даже в полусне задыхаясь от гнева и обиды. — Ясно-о-о-о. Теперь ты у нас играешь роль обиженки. Что он сделал? — Он не помнит. Вообще ничего. Он мне вчера скандал устроил, что типа я даже не извинился, — прохрипел Антон и, разлепив глаза, сел на кровать. — Да, вы оба друг друга стоите. Ладно… И что теперь? — А что теперь? — Антон. — Что, Антон? Что я по-твоему должен делать, Артём? — Ладно… Думаю, Данил не такой идиот, как ты… — А сейчас обидно было. Ты только для этого звонил? — Нет, позвать записывать ГТА. — Через пять минут в ДС.       Уже ближе к вечеру Антон выложил видос и, зевая, почапал принимать ванну. Выйдя из ванной комнаты, парень надел чёрные шорты с широкой белой футболкой. Кратос уже думал посидеть часок в компьютере, да пойти сделать поесть, но уже через мгновение Черемисину позвонил Юрьев.       Украинец тут же подумал, что тот позовет его записывать какой-то ролик и моментально ответил на звонок. — Привет, Дим. Чего хотел? — Привет, Антон! Ты вот мне скажи: что за Санта-Барбара у вас там с Квантумцом происходит?! — спросил Дима, тот явно был на взводе. — Я не понимаю о чём ты. — Тогда ответь на другой вопрос. Хули мне Данил целый день ебет мозги?!       Бедный украинец уже конкретно не понимал о чём его спрашивает собеседник. И начал теряться в диалоге. — Короче, сделай с ним что-то, а то он затрахал меня уже со своим нытьем! — Окей?       Черемисин в шоке повесил трубку, не зная, что делать. В итоге парень решил сходить на кухню, надеясь на то, что Данил услышав, что он вышел, повторит его действия. Так и получилось, как только украинец включил чайник, то сразу услышал скрип двери и невольно улыбнулся, ведь москвич сейчас напоминал Пельмешка: ведь если пошуршать кормом, то тот тут же прибегал к нему. — Слушай, Антон… Если ты правда извинялся тогда, то прости… Я правда не могу вспомнить, — мялся Квантум на пороге кухни и прикусил нижнюю губы, слыша как у собеседника от злости скрипнули зубы. — А ты старайся лучше, — прорычал Антон развернувшись и вперившись в москвича взглядом пропитанным обидой, — иначе я не хочу с тобой общаться. — Антон… — прохрипел Гаврилов, не веря своим ушам, но увидев непроницаемый холодный взгляд голубых глаз, опустил голову и нахмурился, — я понял. Я постараюсь. «Нихуя он не вспомнит. Пустая трата времени», — думал Кратос, стоя у окна с кружкой чая и бутербродами, облокотившись копчиком об подоконник, следя за эмоциями собеседника, что сейчас не менялись вообще.       Так прошло минут пятнадцать, Антону это надоело, да и чай с бутербродами уже кончались, из-за чего парень сполоснув кружку, ушёл в свою комнату, чувствуя, как щиплет глаза, а в горле застыл неприятный ком разочарования.       Уже сидя вновь за компьютером, парень смотрел видео на ютубе, иногда переключаясь на ВК, листая ленту новостей. Хотелось вновь жить обычной жизнью и забыть обо всем. Отчасти получалось, но не сильно, мысли все равно поедали разум с ужасающей скоростью.       Антон устало потер глаза и когда открыл их, увидел в отражении потемневшего монитора Данила и обернулся, едва ли не врезаясь в хозяина квартиры. — Тебе было противно? — спросил прямолинейно Квантум, поставив свое колено между ног парня и руки по бокам от Антона, всматриваясь в лазурные глаза. — Ч-чего? — заикаясь спросил Антон, понимая, что сбежать не получится, и что их лица разделяют какие-то жалкие пять сантиметров. — Я все вспомнил, Антон. Будь добр, ответь на поставленный вопрос, — ответил Гаврилов, а ореховые глаза в темноте переливались решительностью. — А сам как думаешь, придурок? — ответил вопросом на вопрос Кратос, максимально смотря куда угодно, но не на Данила.       Кареглазый усмехнулся и аккуратно взяв Антона за подбородок, приподнял его голову, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза, и спросил: — Тогда повторим?       Голубоглазый непроизвольно начал краснеть с каждой секундой все больше, осознавая то, что предлагает ему Данил. Гаврилов, не дождавшись ответа полностью пунцового Черемисина, накрыл его губы своими.       Антон лихорадочно бегал глазами по лицу старшего, ища знак того, что это шутка, но не найдя даже намека на шутку, подросток вжавшись в кресло начал отвечать на поцелуй.       Когда Данил разорвал поцелуй, младший задыхаясь, прохрипел: — Почему ты… — Почему молчал? — закончил за подростка мысль Данил и, выпрямившись, посмотрел тому в глаза. — Такой же вопрос к тебе, Антошенька. Это же очевидно… Я думал, что взаимность в моём случае невозможна. Но я всё равно невольно льнул к тебе и потом ненавидел сам себя за это. А когда ты расстался с Викой… У меня как крышу сорвало. Ты же заметил тогда в путешествие, да? — спросил угнетенно старший, предаваясь мыслям и воспоминаниям, отодвигаясь от Антона, и пластом падая на его кровать, едва не придавливая Пельмешка.       Гаврилов на время замолк, прикрыв глаза. Пельмешек, немного побродив по кровати, лег рядом с Данилом, а парень, открыв глаза, начал его гладить. Москвич оторвал взгляд от кота и посмотрел на Антона, что сидел в недоумении. Квантум, устало вздохнув, продолжил свой монолог: — Я не отходил от тебя ни на шаг. Вспомни. Везде был рядом, как хвостик долбучий. Я просто не мог отойти от тебя, меня будто приклеило к тебе. Да что уж скрывать, я был не против. И ревновал жутко. Бесился, что ревную тебя, зная, что ты мне не принадлежишь и ещё сильнее злился, видя, что ты не против пообщаться с миловидной девчонкой. — Ревновал? — Хах… Не помнишь? Та певица. Хер знает как её там зовут. — Изабель, — ответил Антон, припоминая девушку. — О-о-о-о, — протянул Данил раздраженно и грозно сверкнул на подростка глазами, — ты даже имя её до сих пор помнишь. Миленько.       Младший прямо сейчас осознал, что кареглазый ревнует и невольно заулыбался. — И чё ты лыбишься, петуч? — Ты такой сексуальный когда злишься, — проурчал Кратос и расхохотался, — она мне даже не интересна была, чтоб ты понимал. — Ну да, конечно, ври больше, — ответил Данил, закатив глаза. — А я не вру, — сказал хихикая Антон, и в глазах цвета васильков заплясали сальсу чёрти на костре, — как она могла быть мне интересна, если она не ты.       Теперь была очередь смущаться старшему, тот отвернувшись прикрыл лицо рукой и сказал: — Какое же ты мурло. — Ой, да брось, Гаврюша, тебе же понравилось, — ответил Антон, улыбаясь всё шире и шире. — Не смей меня так называть, Черемша, — прорычал Данил и, заметив провокационный взгляд небесных глаз, усмехнулся, — вот же лепрекон с ножками. Стервозности больше, чем роста. — Что?! — возмутился Антон, пребывая в шоке от такого оскорбления. — Ты тип сейчас сказал, что я стервозный?! Слышь ты, Эверест Московский, тебе там на верхних слоях атмосферы воздуха, что ли, не хватает? Подобие мозга начало отмирать?       Собеседник от такого высказывания неверующе захлопал тонкими ресницами, а потом расхохотался и закричал: — Господи, Антон, просто лучшее! Ты кажется умнеешь когда злишься!       Черемисин раздраженно отвернулся от Данила к компьютеру и начал смотреть первое попавшееся видео. — Зай, ну не злись, — фырча, прошептал москвич и, встав, положил подбородок младшему на макушку, — я же любя.       Кратос на это раздраженно закатил глаза. В следующее мгновение старший взял его за голову и, немного запрокинув голову назад, поцеловал подростка в лоб, после ложась на кровать голубоглазого. — Я спать, — как ни в чем не бывало сказал Данил и укутался в одеяло, будто он только что лег не в чужую кровать, — не засиживайся допоздна, завтра будем ролик по маньяку записывать. — Угу, — пробурчал раскрасневшийся Антон, прикрыв рот.       Кратос не верил, что теперь так будет каждый день. Квантум же был уверен, что теперь так будет всегда. Так и живем.