Ночные создания

Ночь. Такое прекрасное время суток. Ночь рождает на свет разных созданий. Однако не все из них предназначены для этого мира. Некоторые создания очень опасны, а некоторых считают таковыми. Обычно люди считают опасных созданий хищниками. А что будет, если два хищника столкнуться друг с другом? Тони Старк. Вампир уже более ста лет. У него темные волосы, небольшая аккуратная бородка, глаза цвета коньяка, мягкий бархатистый голос и рост метр девяносто пять. Он всегда одевается с иголочки, поскольку внешний вид для него очень важен, ведь так проще завязать разговор с будущей жертвой. Однако так было не всегда. Точнее, он не всегда был вампиром. На дворе стоял конец девятнадцатого века. Ему было тридцать пять лет, когда его самого укусила симпатичная вампирша, так легко заманившая его в свое скромное жилище. Единственный сын состоятельного и влиятельного владельца довольно крупной фабрики по переработке древесины в небольшом по тем временам городке, во главе с его самодовольным и жестоким отцом. Эту фабрику, дававшую всем местным жителям работу, называли огромным клещом, который нещадно высасывает жизненные соки из природы и самих горожан, но к которому все эти жители идут на «поклон», дабы прокормить свои семьи. У владельца фабрики по имени Говард Старк была прекрасная, но безжалостная к другим жена Саманта. Они оба дополняли все ужасное друг в друге, тем более, что брак был по расчету. Вскоре после свадьбы она родила ему сына и будущего наследника Тони, который должен был помогать отцу и получить все после его смерти. Они жили в особняке близ фабрики, но отдельно от остального городка, поскольку считали себя лучше остальных жителей. Чтобы обосноваться в этой местности и построить фабрику, Говарду пришлось применить всю свою хитрость и влиятельность, идти по многочисленным трупам, о которых он нисколечко не сожалел, ведь ему было плевать на чужие жизни. Старики говорили, что когда Саманту свалила лихорадка, то это был первый призыв высших сил образумить безмерную гордыню и алчность Говарда. Однако тот и не думал прислушиваться или останавливаться. Власть и деньги превратили его в ненасытного потребителя ресурсов. Он всегда хотел большего. Даже своему двенадцатилетнему сыну Тони Говард не давал долго грустить по матери. Он всегда внушал ему, что горожане являются лишь рабами, приносящими их семье прибыль. Он всегда учил сына правильно вести дела по бизнесу. А после смерти Саманты он говорил, что отныне они будут вместе управлять компанией, а все эти жалкие людишки будут лишь обогащать их карманы еще больше. Тони рос весьма непослушным ребенком и часто совершал всякого рода шалости, на которые Говард часто закрывал глаза. Еще чаще он прикрывал и отмазывал сына от этих шалостей, если бы только те не касались его дел на фабрике напрямую, хотя последних никогда не случалось, ведь они с отцом были заодно. Даже такому злостному прогульщику школы и разгильдяю, как Тони, это было понятно. Да, нанять частных учителей у Говарда не получилось, поэтому Тони пришлось ходить в местную школу вместе с остальными детьми. Не все из них любили его и верили ему, хотя и сам Тони не считал их достойными даже находиться в его присутствии и дышать с ним одним воздухом. Он знал только одно, что когда все эти ребята вырастут, то в большинстве своем все равно «приползут» к нему на фабрику, а он еще подумает, стоит ли брать к себе работников, которые не уважают своего директора. Однако не все подростки обладали высокой нравственностью и моралью. Благодаря деньгам и влиятельности своего отца Тони смог стать лидером среди местной шпаны, с которыми он часто доставлял разного рода проблемы горожанам. В основном это были сироты или дети из неблагополучных семей, в которых их били пьяные отцы и ругали уставшие от такой жизни матери. В дальнейшем каждый из этих отбившихся мальчишек занял свое почетное место рядом с Тони, который вырастил из обычной шпаны настоящую банду. Его банда была достаточно кровожадной и жестокой. Они брали все, что хотели, делали, что хотели, и убивали тех, кого хотели. Местные часто называли всех членов банды верными псами Старков. Говард был доволен, что его сын держит в страхе этот город, поэтому всячески способствовал прикрытию их грязных делишек. Поднять бунт и восстать против Старков не решались и боялись, ведь любые разговоры об этом сразу пресекались, а зачинщиков быстро и бесследно устраняли. У Старков везде были свои уши и глаза. С годами любимыми местами развлечений для Тони и его банды стали бары и бордели. Сын пошел по стопам своего отца и пристрастился к табаку и выпивке, к продажным женщинам. Он часто развлекался до самого утра в районах красных фонарей, совершенно не задумываясь о завтрашнем дне. Ведь его папаша всегда прикроет его. Ведь у его папаши всегда есть свои люди, которые найдут его везде. Ведь никто не посмеет даже чихнуть на него, а уж тем более навредить. Иначе его папаша разнесет этот жалкий городишко в щепки. Пока отец управлялся с фабрикой, уже взрослый Тони вместе с бандой выращенных им цепных псов гулял напропалую. На дворе как раз стояли теплые июньские дни. Что может быть прекраснее? После очередной деловой встречи с довольно влиятельными партнерами по бизнесу своего отца, во время которой Тони еле держался, чтобы не помереть со скуки, он взял побольше денег и вместе с бандой направился по излюбленным местам, чтобы как следует гульнуть, где судьба и свела его с той вампиршей. Ее звали Элисон. По крайней мере так она ему сказала. Она только недавно перебралась в этот городок, чтобы выискивать новые жертвы для пропитания. Плюс в предыдущем городе для нее больше не было безопасно оставаться, ведь поползли слухи о том, что кто-то обескровливает задержавшихся допоздна людей. В основном, конечно, доставалось работягам или пьяницам. Жители стали опасаться выходить после заката, а старики роптали о бесах преисподней или мертвецах, шастающих среди живых в поисках крови, дабы продлевать свои жизни. Они говорили, что только если каждый развесит в своем доме чеснок, окропит все двери и окна святой водой и будет свято верить в защиту от всевышнего, то его семью обойдет стороной эта напасть. Люди верили в это, ведь в те времена они были очень суеверными. Верили и следовали наставлениям. Однако для Элисон это означало, что охотиться по ночам больше не представлялось возможным и уж тем более пытаться проникнуть в чужие дома. Плюс ко всему, в городе объявили комендантский час и выставили патрули из крепких добровольцев. Элисон пришлось искать другое место. По прибытии в новый город она нашла небольшой заброшенный домик на окраине, куда и решила заманивать новых жертв, а после закапывать их в подвале, чтобы их иссушенные тела подольше не могли найти местные. Она пообещала себе, что больше не будет так бездумно оставлять их валяться на улице. Как только она обосновалась в домике, то в первую же ночь решила опробовать свой план. Вот тут-то ей и попался Старк, в то же самое время искавший себе пару на вечер. Он уже успел подвыпить в баре, где им также не имели права отказать в приеме, чтобы не нарваться на неприятности. Однако там он старался не промотать все оставшиеся на кутеж деньги. Он вышел из бара и отлил недалеко возле входа, где-то в темном углу, куда справляли нужду многие завсегдатаи этого заведения, словно грязные бродячие псы метили свою территорию. Потом он повернулся, по ходу поправляя сшитую на заказ темно-синюю рубашку, идеально подходящую для жарких июньских дней. Через некоторое время из бара вышли несколько из членов банды. В руке у одного был пиджак Тони, который он расправил и накинул ему на плечи. Тони планировал направиться в район увеселений один. Он отпустил парней, поскольку тем предстояло еще выполнить пару заданий прежде, чем они смогут присоединиться к нему. Они ненадолго распрощались, и Старк младший отправился в район борделей, жаждущий получить удовольствие и обслуживание по полной программе. Вот только ему не суждено было успеть дойти туда. За несколько улиц до района красных фонарей, он увидел молодую девушку. Ее тонкая фигурка прислонилась к кирпичной стене какого-то жилого дома, где из окон первого этажа слышалась ругань. Тони всегда с презрением относился к ругающимся людям, особенно если это были обычные люди. Он всегда думал, что лучше бы они тратили силы на работу на их фабрике, чем на бесполезные перебранки. Однако все это было не важно, ведь он больше ничего не слышал и не видел, кроме нее. Ее прекрасные черты лица, ее распущенные длинные волосы, темные, как смоль. Ее выставленная перед ночным небом грудь, на которую падает свет луны и фонаря, отчего она вся светиться, словно ангел, окутанный божественным свечением. Она прижимается спиной к этой грязной и холодной стене, выставив свои бедра немного вперед в манящей и завораживающей позе. К ней хочется подойти. Ее хочется согреть. На удивление улица пуста. Какая удача для Тони, что такая красавица достанется именно ему. Раньше он ее не видел, а значит, она новенькая. Он нервно сглатывает и озирается по сторонам, словно испугавшись, что кто-то другой может вдруг подойти к ней, но никого нет. Поэтому, не желая терять больше ни секунды, он быстрым и уверенным шагом направляется к ней. Она стоит, не шевелясь, будто и не замечает его приближения и делает вид, что утопает в обаянии ночи и смотрит куда-то вдаль темной улицы. По мере приближения Тони лучше видит ее лицо с темными глазами, пухлыми губами с красной помадой, аккуратным и немного вздернутым носиком. Ее грудь незаметно вздымается от легкого дыхания, но уж сегодня Тони постарается, чтобы она дышала чаще и громче. Он заставит эту красавицу сладко петь под ним, и не имеет значения, сколько у нее было мужчин до него, ведь это точно их судьба быть сегодня вместе. От этих мыслей его рот обильно затапливает слюна, а к паху подступает жар. Она переводит на него томный взгляд полуприкрытых глаз, полных вожделения, как ему кажется. Алкоголь в крови прибавляет смелости и развязности. Он опирается правым локтем о стену рядом с ней, несколько нависая над ее фигурой и грудью, на которую он бесстыдно таращится, словно оценивая товар. - Привет, крошка, не замерзла? – нежно спрашивает он. - Привет, красавчик, разве что чуть-чуть, - игриво отвечает она. - Давай я тебя согрею? - Я не против. -Тогда пошли, у меня недалеко есть квартира и… - Ох, знаешь, я бы предпочла, чтобы такой сильный мужчина, как ты, проводил меня до дома. И я щедро отблагодарю тебя, - она отстранилась от стены и медленно протянула к его груди руку, нежно прикоснулась к пиджаку, поглаживая ворот, и продолжила почти шепотом. – Совершенно бесплатно. «Этот вечер просто идеален», - подумал Тони. Не то, чтобы он не готов был заплатить ей за ночь, он, скорее всего, так и поступит и оставит ей щедрые «чаевые», если, конечно, она хорошо его обслужит. Просто сейчас ему от чего-то не хотелось с ней спорить по этому поводу и доказывать, что деньги для него не проблема. Ведь она и сама это видит. Ведь она явно должна знать, кто он такой, даже если она новенькая. Все знают. А уж какая-то проститутка и подавно. Широкая довольная улыбка расползлась по его лицу, а он даже не подумал поинтересоваться, где она живет, и сразу ответил: - Конечно, крошка! Все, что ты захочешь! «Наивный глупец», - подумала девушка. - Пойдем, дорогой. – с самой милой и добродушной улыбкой ответила Элисон, стараясь всеми силами скрыть мучивший ее голод и не вцепиться в его шею раньше времени. - Как тебя зовут, крошка? – спросил он, хотя ее имя не имело для него большого значения. - Элисон, а тебя? - Тони Старк. А ты недавно в этом городе? – он даже немного удивился, но ее вопрос лишь подтвердил его догадку, да и ответ напрашивался сам собой. Однако ему почему-то не хотелось хвастаться перед ней, что каждый житель в этом долбаном городишке знает его. Сегодня он чувствовал себя чрезмерно добрым и великодушным, и ему не хотелось портить такой красивой малышке первое впечатление о себе и запугивать ее. Он решил, что хотя бы одну ночь проведет не как заносчивый сынок богатенького папаши и постарается вести себя, как джентльмен, чего никогда не делал, ведь считал женщин всего лишь расходным материалом для удовольствия. Плюс в свое время она и так все узнает. - Да, красавчик. - Хех! Ну, что же, показывай дорогу, крошка. Она взяла его под руку, и они направились к окраинам городка, по узким темным улочкам, ведущим Тони к его конечному пристанищу и смерти. По крайней мере смерти всего человеческого в нем. Он расспрашивал ее о том, когда она появилась тут, и узнал, что она только вчера нашла себе небольшой заброшенный домик, в котором и планирует поселиться, привести его в порядок и, возможно, завести полезные знакомства. Последние ее слова особенно радовали Тони. Ведь это вселяло в него гордость за то, что именно он стал ее первым знакомым в этом городке, что именно он будет с ней в ее первую ночь, что именно они принадлежат друг другу этой ночью и ни одна душа не посмеет это нарушить. Элисон довольно проворно двигалась по переулкам, по которым и пришла на место их роковой встречи. Однако алкоголь в крови Тони не позволял ему идти быстро, поэтому вампирше пришлось применить свои сверхчеловеческие силы и незаметно, но уверенно поддерживать вес мужчины и вести его в нужном направлении. Кстати, то, что ее жертва была пьяна, ничуть не смущало ее, ведь она сама не могла пить алкоголь напрямую, а могла только чувствовать его через кровь своих жертв. Поскольку это была ее первая добыча, она даже радовалась тому, что сможет отметить это событие, немного захмелев от его крови. Где-то через полчаса интенсивной ходьбы и завораживающе-ослепляющих разговоров юной спутницы, Тони заметил очертания перекошенного дома. Он вспомнил, что когда-то в нем жил довольно противный старикашка, которого не любил весь город. Он часто брюзжал и гонял своей палкой мальчишек и собак. Особенно он не любил их банду, чем они и пользовались, когда доводили бедного старика до очередного нервного срыва. Тони усмехнулся про себя, потому что представил лицо этого старика, если бы тот вживую увидел, чем они собираются заниматься в его доме. Хотя он был уверен, что дух противного старика все еще живет в этом доме, потому что из-за его нестерпимого характера его отказались принимать даже в аду. От одной только этой мысли он не выдержал и рассмеялся, на что Элисон с недоумением посмотрела на него, но он соврал ей, что просто вспомнил один анекдот из бара. Они подошли к дому и поднялись по скрипучим ступеням к двери. Элисон отпустила его руку и толкнула незапертую дверь, заходя внутрь и мельком взглянув на Тони. В этот момент ему показалось, что ее глаза стали краснее, хоть из освещения теперь была лишь неполная луна, и что в них блеснул хищный огонек. Даже зловещий и холодный. Огонек неминуемой опасности. Однако он встряхнул головой, списав ее цвет глаз на игру воображения, а огонек сравнил с вожделением. К тому же, что может ему сделать такая хрупкая девушка? Да, когда она вела его по улицам и придерживала, если его покачивало, то он слегка удивился, что ей вообще хватало сил не прогнуться и не упасть под его весом, но все это тоже было лишь его воображением. Верно? Когда он зашел в темное помещение первого этажа, то готов был поклясться, что не мог разглядеть ничего вообще. Правда, через несколько секунд, его глаза начали привыкать к темноте, и он снова увидел очертания девушки. Она закрыла за ним дверь и провела его чуть дальше, к старому дивану, слегка подтолкнула, и он плюхнулся на него. - А свечку ты не собираешься зажечь? – спросил Тони. - Незачем. Я все вижу, - тихо ответила она и сразу же села сверху на его колени. Он быстро обхватил ее талию своими большими руками, притягивая к себе. В темноте ее лицо было едва различимо, но вот когда она обвила его голову своими холодными ладонями, что слегка удивило Тони, но он подумал, что она действительно просто замерзла и начала улыбаться, то он увидел, что два ее зуба, а именно, клыки были чуть длиннее нормальных зубов у человека. Да, он не видел еще, как она широко улыбается, ведь она всегда улыбалась только губами. Хотя ему было плевать, если у нее два зуба чуть больше, это ведь тоже не так важно, а, может быть, ему и это тоже только кажется. Его даже не особо волновали ее холодные ладони, которыми она гладила его лицо. Он ведь пришел получать удовольствие. Вот только ради фальшивого приличия и потому, что ему самому не очень нравились подобные прикосновения, он решил спросить ее: - Ты так сильно замерзла, крошка? - Немного, сладкий, но ведь ты меня согреешь, не так ли? - Конечно, я не позволю такой милой дев… Он не успел договорить, как ее правая рука с неимоверной силой вцепилась ему в волосы с левой стороны и туда же наклонила его голову, да так, что та чуть не оторвалась, а вторая отстранила ворот рубашки, оторвав верхнюю пуговицу. В ту же секунду Элисон широко раскрыла рот, и Тони почувствовал довольно болезненные сжатия на шее. Она больше не могла сдерживаться и проколола ему сонную артерию, немного разрывая кожу, чтобы кровь текла сильнее. Тони не сразу сообразил, что происходит, но от такой неожиданности и небольшого шока он первым же делом попытался откинуть девушку от себя. Ему было больно, словно шею прижгли каленым железом, а Элисон за долгие годы практики уже наверняка знала, куда нужно кусать. Она планировала иссушить его как можно быстрее и не позволить своей вампирской слюне превратить и его в вампира. Тони снова попытался отпихнуть ее, но она словно прилипла к нему. Тогда он схватился за ее запястья и постарался оторвать их от головы и воротника. Однако все это было безнадежно. Эта хрупкая на вид девушка оказалась посильнее любого мужчины во всем их городке. После нескольких попыток сопротивления и каких-то хрипов, которые должны были быть криками о помощи, Тони почувствовал слабость. Если бы в доме и без того не было темно, то он бы с уверенностью сказал, что у него в глазах потемнело. Отпихнуть ее не получилось, тогда он решил встать с дивана, но и тут Элисон оказалась проворнее него, выставив одну ногу назад, она уперлась ею в пыльный пол, а второй придавила тело жертвы плотнее к спинке дивана и уже запрокидывала его голову чуть назад. И тут Тони вдруг вспомнил старые рассказы про кровососущих тварей, которые слышал когда-то в детстве и в баре от проезжавших торговцев. Он никогда не верил в них. Ну, разве что в детстве. Но теперь-то он был взрослым, и это казалось чушью. До этого самого момента. Может быть, и это сейчас бред, но другого объяснения у него просто не находилось. Ведь никто в здравом уме не посмел бы так поступить с ним. С ним, с самим, мать его, Тони Старком. Любой такой человек моментально записывает себя в ряды сумасшедших или самоубийц. Особенно какая-то уличная девка. Она просто не могла. Не имела права так поступать. Эта сука определенно получит по заслугам, когда Тони выберется из этой проклятой дыры и найдет своих парней. Он понял, что не сможет одолеть ее в силе, значит, нужно применить единственное средство. У него на ремне всегда висела кобура с небольшим охотничьим ножом, который когда-то давно подарил ему отец и который не раз выручал его в трудную минуту, и которым он не раз перерезал глотки неугодным его отцу и ему самому недоброжелателям. Хотя у них было много пистолетов, Тони не удосуживался носить один с собой. Он считал это излишним, ведь у всех парней из его банды всегда были пистолеты, которые те любезно готовы были ему предоставить по первому требованию, если понадобится. Он отпустил ее левое запястье и потянулся за ножом. Как удачно для него, что пиджак скрыл нож и Элисон не увидела его. И теперь она была слишком увлечена утолением голода и не подумала о грозившей ей самой опасности. Ей показалось, что мужчина просто ослаб и начал терять сознание, что было ей только на руку. Однако, когда Тони почувствовал костяную рукоятку ножа в руке, он вытащил его, молниеносно отпустил и второе запястье Элисон, уперся ей в грудь, чтобы скорее отпихнуть ее от себя при первой же возможности. Затем в темноте послышался крик. Высокий девичий крик, вперемешку с более тихими звуками проникания острого лезвия в плоть. Тони бил сильно, прямо под ребра, хотел только спугнуть, чтобы девушка осталась жива, но от злости и из-за нетрезвого состояния он попадал именно по ним, ломая нижние. Элисон с криками отскочила от него, хватаясь за ребра и прикрывая живот. Ее маленькая фигурка скрючилась в некоем подобии агонии, что было заметно даже во тьме. Да, вампиры более выносливы, чем люди, и обычные ножевые и пулевые ранения им не особенно страшны. Однако сердце их уязвимо. Тони задел его, поэтому девушка сейчас истошно кричала и захлебывалась своей кровью вперемешку с кровью Тони, вытекающей из ее клыкастой пасти. Она кашляла и силилась что-то произнести, отшатываясь все дальше и дальше в угол комнаты. Однако издаваемые ею звуки были ужасающими, словно собачий рык и задыхающийся человек одновременно. Хотя это больше могло напоминать просто раненного хищника из преисподней в облике девушки. Тони же в это время, как только Элисон отпустила его, сразу же прислонил левую ладонь к кровоточащей шее, крепко прижав ее. Он так сильно сжал пальцы, что почти душил сам себя. Под действием адреналина, он резко вскочил с дивана и выставил нож вперед, на случай если бы вампирша вдруг снова кинулась на него. Но вместо этого она отступала все дальше от него, издавая уже по-змеиному шипящие звуки, а ее глаза во тьме теперь ярко пылали красным адским пламенем. Сейчас это не на шутку пугало Тони, и он решил начать продвигаться к двери, закапывая пол кровью. Он все еще держал нож в вытянутой руке и как только уперся спиной в дверь, то быстро опустил руку и дернул ручку. Он продолжил пятиться назад, выходя на чуть более освещенную луной открытую веранду, а из тьмы на него продолжали смотреть два красных огонька. Весь хмель из головы Тони выветрился, словно его никогда и не было. Как только его пятка почувствовала конец скрипучей ступени, он резко развернулся и что было силы помчался прочь от этого дома. К людям. К свету. К безопасности. Туда, где он сможет попросить помощи. Туда, докуда он надеялся, что ему хватит сил добраться, несмотря на такую ужасную рану. Он бежал, будто испуганный пятилетний ребенок, а не взрослый мужчина. Но ведь он так испугался. Последний раз он так боялся только на похоронах матери, о чем не говорил никому, особенно отцу. А теперь эта сука так напугала его, и он бы тоже назвал ее так, если бы смог говорить, но сам хрипел и кашлял из-за разорванной сонной артерии. Он был слишком ошарашен такой дерзостью, жгучей болью в шее и ненавистью к ней. Нечто, что он увидел. Нечто, что приобрело человеческий облик. Нечто, что одурачило его и заманило в свое логово. Нечто, что укусило его и чуть не убило. Нечто, что точно не является человеком, но определенно поплатиться за содеянное. Ужас воплоти. Демон из преисподней, не иначе. Только бы добежать. Только бы не свалиться в обморок прямо здесь от потери крови. В голове постоянно мутнело, и его желудок был готов извергнуть все содержимое. Ему было плохо, слишком плохо, чтобы добежать до города и найти хоть кого-нибудь, кто смог бы помочь ему обработать рану. Он все больше и больше понимал, что не дотянет до какого-либо ближайшего жилища. Да и жители вряд ли будут так любезны с ним и, скорее всего, предпочтут с упоением смотреть и наслаждаться, как он захлебнется в собственной крови, чем помогут ему перевязать шею. Даже если будут знать, что за отказ помочь ему их будет ждать собственная смерть. Он остановился и оглянулся. Его никто не преследовал, видно, этой твари хватило его ножа. Однако и ему досталось не хуже. Ему не добраться до города, это точно. Он понимал это, но он не собирается сдаваться так легко. Он не умрет на грязной дороге из-за какой-то продажной девки. Он Старк, а это фамилия, которую все знают и все боятся. Его начало трясти, поскольку уже сказывалась немалая потеря крови. Озноб и ночная прохлада пробирали до костей. Нужно было действовать и очень быстро. Тони кое-как вставил нож в кожаную кобуру и скинул пиджак на землю. Он рванул на себе рубашку, от чего все оставшиеся пуговицы полетели в разные стороны. Он снял рубашку, уже изрядно пропитанную своей кровью и кровью вампирши, и начал небрежно наматывать на шею, завязывая трясущимися пальцами рукава. Перевязав шею в надежде задержать кровоизлияние, он с трудом поднял пиджак, но не смог его надеть, да и смысла в этом не видел, поэтому просто держал в левой руке. Хотя на улице было холодно, и стоило бы прикрыть измазанный кровью торс и спину. Правой рукой снова вынул нож, если кто-нибудь вдруг попытается накинуться на него. Глаза отказывались видеть, а тело шатало из стороны в сторону, от чего Тони еле держался и силился не упасть в траву на обочине. Со стороны дома старика так никто и не появился, поэтому Тони собрал последние остатки сил и поковылял к городу. Ему становилось все хуже и хуже с каждым шагом. Наверное, кровь из раны все еще сочилась, но он не знал этого. Идти становилось труднее, но он продолжал бороться. Иногда оборачивался, чтобы не оказаться застигнутым врасплох. Через несколько минут он все-таки оказался на улицах города. Однако все они оказались пустыми. Словно назло. За это он еще больше ненавидел всех жителей. Ведь ему нужна помощь, а эти жалкие трусы поголовно прячутся по домам. Еще и голоса нет, чтобы заорать и привлечь внимание. Как нет и сил в руках, чтобы поднять кулак и постучать в какое-нибудь окно. Его окровавленный пиджак уже остался валяться где-то позади в пыли и собачьем дерьме, но нож Тони пока что все еще сжимал. На него вдруг резко накатило головокружение, и волна слабости прошлась по всему телу, останавливаясь на желудке. Тони почувствовал, как по проходу поднимается все его содержимое, неотвратимо готовое вырваться наружу. Он пошатнулся и оперся о стену дома, немного согнувшись. Его начало рвать. Однако помимо рвоты он испытал неимоверную боль в шее, словно рвота выливалась еще и из раны. Блевать было очень больно, ведь любое напряжение в области шеи не вызывало ничего, кроме желания выть и орать. Его качнуло вперед, и он больше не мог стоять на ногах, падая куда-то в пустые деревянные ящики, разбивая колени в кровь об камни и прорывая дорогую ткань брюк. Некоторые из ящиков с грохотом полетели в разные стороны. Он постарался сесть и оперся голой спиной о шершавую стену, сплевывая кислую слюну в сторону вместе с кусочками свинины, съеденной в баре. Нож в ослабевшей правой руке с лязгом опустился на каменную плитку. Силы покидали его, а глаза закрывались, хотя он и так практически ничего не видел. Тони больше не шевелился, но его затуманенный мозг еще прокручивал последние мысли. «Неужели это мой конец? - подумал он. - Как жаль, что я не смогу лично увидеть, как эту маленькую сучку вздернут его парни. Да и с отцом было бы неплохо попрощаться». В темноте переулка он вдруг услышал голоса, но не мог различить слов. Это были мужские голоса, они даже смеялись. Тони казалось, что они даже были ему знакомы. Однако все это было неважно сейчас, ведь ему очень сильно хотелось спать. Его глаза закрылись и последнее, что он слышал этой ночью, были два мужских голоса, наперебой кричавших его имя.