Ночные создания

Приближался вечер. Весь день Тони Старк провел в образе летучей мыши, повиснув в самом темном углу под мостом через небольшую речку в парке. По мосту то и дело ездили велосипедисты, ходили люди и лаяли собаки. Выспаться было просто невозможно. Однако он сам виноват, ведь слишком увлекся мучением и медленным убийством одной бегуньи, задержавшейся на пробежке. Он так заигрался с ней, что пропустил время перед рассветом и не успел улететь в недавно присмотренный домик на продажу, который, судя по виду, давно уже не могли сбаргить кому-нибудь уставшие риэлторы. В этом доме он и решил провести сколько – то времени перед тем, как в городе поднимется волна паники из-за исчезновения людей. Ничего другого не оставалось, кроме как пережидать весь жаркий и солнечный день под мостом, опасаясь, что блики от поверхности реки ненароком обожгут его. Разумеется, он не мог нарадоваться наступлению вечера. Пока он висел вниз головой, обернувшись своими крыльями, у него было время подумать и повспоминать былые времена. Прошло более ста лет с тех пор, словно один день. Более ста лет разделяли его человеческое прошлое и вампирское настоящее. Он выживал, как мог. Поначалу жил в лесах и убивал животных, но инстинкты оказались сильнее, и ему все-таки пришлось охотиться на людей. Это было не слишком трудно, поскольку на улицах его бывшего родного города всегда находились какие-нибудь жертвы. Никого из банды он больше не видел, что лишь подтвердило его догадку об оставлении ими города. Тем было даже лучше для него. Однако, в конце концов, жертв стало слишком много, и в городе объявили комендантский час. Больше он не мог там задерживаться и решил уйти в другие места. Он украл новую одежду, поскольку его износилась от долгого пребывания в лесах или на чердаках и в подвалах. У него также имелся небольшой денежный запас на случай, если бы ему вдруг пришлось изображать обычного человека и купить что-либо, что невозможно было украсть или достать самостоятельно. Да, он был единственным наследником фабрики, но он ни за что не смог бы отстоять свои права на нее после случившегося. У представителей власти к нему возникло бы слишком много вопросов. Плюс теперь он был совершенно один. Начать все с чистого листа и жить в городе он бы тоже не осмелился. Горожане бы точно прогнали его в лучшем случае. К тому же теперь деньги для него не представляли ценности. Он решил пропасть из виду и памяти всех живущих в городе. А фабрика в скором времени перешла в руки одного из партнеров по бизнесу его отца. Он долго скитался от города к городу, всякий раз покидая их, как только дело доходило до комендантского часа и большей бдительности граждан. Болтался, как неприкаянный по стране, побывал во множестве мест, даже переплывал моря и океаны, но только ради видов и путешествий в другие страны. Однако после всегда возвращался в родной город к тем местам, где вырос и где все было до боли знакомо. С каждой новой жертвой он улучшал навыки убийства, полностью иссушая тела. Он многое узнавал о себе как о вампире и о способностях своего тела. Как-то раз ночью он смотрел на звезды, и ему захотелось стать ближе к ним. Вдруг он почувствовал, что уменьшился и упал в траву, а вместо рук у него выросли кожистые крылья с когтями. От испуга и неожиданности он начал трепыхаться и взлетать. Так он и понял, что превращение вампиров в летучих мышей не сказки. Это не могло его не радовать, ведь помогало перемещаться от города к городу гораздо быстрее. Да и летать в ночном небе оказалось сущим удовольствием. Конечно, в зимнее время с этим возникали проблемы, но подобное можно было пережить. Тони пробовал свои способности в беге и обнаружил, что может догнать даже волка. Это тоже шло в плюс к его способам выживания. Он поднимал огромные камни, проверяя физическую силу. Обычный человек не мог такого, а он мог. Наверное, все в этом можно назвать потрясающим, кроме постоянного одиночества. Он потратил многие годы на поиски Элисон, ведь она была его единственным соплеменником теперь и смогла бы объяснить ему многое. Однако попытки найти ее оказались безрезультатными. Время шло. Годы сменяли друг друга. Он часто возвращался в свой родной город и ходил по знакомым улочкам. Подолгу смотрел на фонарь, где они впервые встретились. Затем шел на место, где когда-то стоял его особняк, и где теперь располагались какие-то склады. Жители долго не решались строить что-либо на этом злополучном месте из-за суеверий и плохих примет, но поколения сменяли друг друга, город разрастался и требовал больше места и различного рода построек под хранение чего бы то ни было, плюс обеспечения людей работой. Фабрикой управляли наследники того партнера по бизнесу. Тони не злился на него и не хотел отомстить, ведь власть и деньги уже не интересовали его. Он даже радовался, что ее не забросили и что она приносит пользу людям. Тони видел прогресс во всех сферах человеческой деятельности. Люди менялись, а ему казалось, что он навсегда застрял в конце 19 века. Однако он старался приспосабливаться. Вернее, он приспосабливал свои нужды под постоянно меняющиеся условия. Он ходил в кинотеатры в больших городах на ночные показы фильмов ужасов. Всегда усмехался тому, какими изображали вампиров в кино. Хотя его усмешка носила скорее ироничный характер. Однако он отмечал, что актер Бела Лугоши прекрасно справился с ролью Дракулы, изобразив харизматичного князя тьмы. Он даже чем-то отдаленно был похож на его отца Говарда. Тони считал изобретение кино чуть ли не лучшим достижением человечества, как и многое другое. Например, ему нравились огни больших городов, шумные мероприятия, салюты. Нравилось наблюдать, как люди веселятся по ночам в казино, как отмечают праздники, особенно Хэллоуин. Людей с каждым годом становилось все больше, и они не боялись жить, как раньше. Они отбросили веру в сверхъестественных существ и магию, и теперь каждое преступление с его участием могло котироваться, как нападение простого сумасшедшего, но его никогда не смогли бы поймать. И вот теперь у него было время подумать обо всей своей прожитой жизни вампиром, совершенно не изменившегося внешне с тех пор. Он прилетел в этот новый небольшой городишко, недалеко от Мемфиса, в котором не происходило никаких ужасных событий с самого зарождения города. Домик, который он нашел, так удачно располагался близко к парку. Нужно было только дождаться наступления темноты и можно будет забыть о прикопанном в кустах трупе бегуньи и поискать себе новую жертву. Вот только тогда Тони еще не знал, что судьба уже планировала свести его кое с кем. Питер Паркер. Обаятельный худощавый паренек 14 лет, с немного вьющимися волосами каштанового оттенка и карими глазами. Взглянув на него, любой бы сразу же сказал, что он ни чем не отличается от всех подростков Америки. Вот только это было заблуждением, а истину всеми силами скрывали его мама и тетя все его 14 лет. Питер был оборотнем. Его отца, которого Питер никогда не видел, когда-то по молодости укусил оборотень. Его звали Бен Браун, и он был родом из Мемфиса. Симпатичный малый, хорошо учился в университете, а теперь был молодым специалистом и работал в офисе одной успешно развивающейся компании. Они с отцом и двумя кузенами поехали охотиться в ближайшие леса, где ночью на него напал волк, как тогда многие думали. Тогда Бену чудом удалось выжить, ведь выстрелы ружей спугнули вцепившегося в его руку зверя. Бена срочно отвезли в больницу и зашили рану, сделали множество уколов от бешенства. Вот только после инцидента для него начался сущий ад. Бен превращался в оборотня каждое полнолуние и убивал людей, не осознавая, что творит. По городу моментально прокатилась волна слухов о диком животном, нападавшем на людей, поэтому жители стали опасаться выходить по ночам, и жертв становилось меньше. Бен горел при превращениях, его мышцы словно разрывались, а кости ломались. Каждый раз это было невыносимой пыткой. Он понимал, в кого превращается, и не знал, что делать и как с этим бороться. Он начал избегать людей и обдумывать план по сведению счетов с жизнью. Как-то раз, находясь в затяжной депрессии, он пошел выпить в бар. Там он и встретил будущую мать Питера Милису. Она уже полгода как перебралась в Мемфис на заработки и была на пару лет младше Бена. Она была привлекательной молодой девушкой, которая однажды решила изменить свой провинциальный образ жизни, уехать в большой город и обосноваться в нем. За плечами она оставила фамильный дом, старшую сестру Мэй, могилы их родителей. Ее мать покинула их еще, когда они с сестрой были в средней школе, а у отца не выдержало сердце три года назад, что заставило ее задуматься о смене обстановки. Плюс в большом городе он могла заработать больше, познакомиться с новыми людьми, а не здороваться каждый день с теми, кого знала всю жизнь. Конечно, все в ее родном городке были очень дружелюбными, но ей самой просто хотелось чего-то новенького, поэтому по приезду в Мемфис она сняла небольшую квартирку и устроилась в бар официанткой. В баре она подошла к грустному и напряженному парню, чтобы принять заказ, а потом они разговорились. После закрытия он проводил ее до дома, а потом начал приходить в бар каждый день. Они влюбились и закрутили бурный роман. Милиса надеялась провести с ним остаток дней, но не знала, что он превращается в зверя. Он тоже решил не делиться с ней этим, чтобы не напугать. Да и возвышенные чувства оживили его, и он часто забывал о своих превращениях. Через пару недель после знакомства они провели ночь вместе в его квартире. Затем наступило полнолуние, Бен, как всегда, убежал в лес и заблаговременно приковал себя цепью, чтобы никому не навредить. Вот только в эту ночь ему не повезло, и его застрелили охотники. Наутро по всем каналам гремели новости об убийстве волка-мутанта. Люди говорили, что это все из-за генетических экспериментов правительства. Многие связывали предыдущие убийства как раз с этим животным. Так или иначе, но подобных нападений больше не происходило. Все это не отменяло того факта, что Бен больше не приходил в бар к Милисе. Она ждала его каждый день. Звонила на телефон до тех пор, пока ей не ответил его отец и не сообщил о пропаже сына. Милиса попросила его перезвонить ей, если им станет что-нибудь известно. Она была убеждена, что Бен не мог ее бросить просто так без объяснений, ведь его глаза не лгали, когда он говорил это слово «Люблю». Он не мог просто исчезнуть, или закрутить роман с кем-то еще. Тем более даже его семья не знала, где он. Хотя небольшую вероятность их общего заговора и вранья ей на счет Бена и его возможной новой пассии она все-таки допускала. Так или иначе, но Бен так и не появился больше в ее жизни. Вскоре она поняла, что беременна, и решила покинуть Мемфис и вернуться к сестре Мэй в родной городок, чтобы спокойно родить. Ее сердце не было разбито из-за Бена, ведь она не была злопамятной. А мама всегда учила ее помнить только хорошее, даже если оно длилось недолго. К тому же с ним и правда могло приключиться что-то необъяснимое и неожиданное. Плюс ей некогда было думать о нем, ведь теперь у нее появится ребенок и она вложит всю себя в его воспитание и заботу. Мэй, безусловно, обрадовалась ее возвращению и не менее радостно восприняла новость о появлении пополнения в семье. Особенно радостной она была, когда узнала, что у нее будет племянник. Денег в небольшом городке им на троих хватит с лихвой. Плюс Милиса успела накопить приличную сумму в Мемфисе, поэтому они начали закупать все необходимое для ребенка. Они ждали, и этот день наконец-то пришел. Когда Питер появился, то обе женщины плакали от счастья. Он был чудесным ребенком. Ему записали фамилию матери, ведь Милиса не вышла за Бена. Они с Мэй заботились о нем как об обычном ребенке и не подозревали ни о чем. Первый раз странность заметили, когда Питеру было три года. Он играл во дворе с машинками, смеялся, кричал, бегал. Милиса тоже смеялась на его забавные попытки выговорить сложные длинные слова. Она радовалась до тех пор, пока ее сын вдруг не зарычал. Улыбка сменилась тревогой и непониманием. Она подумала, что, возможно, ей послышалось, или где-то за забором гуляла собака. Однако звук повторился, издаваемый непосредственно ее сыном. Она хотела подумать, что это мог быть просто специфический кашель, но такого она никогда не слышала. Дети не издают таких животных звуков. Питер тоже перестал смеяться и испугался, увидев озадаченное лицо матери. Когда в его глазах образовались слезы, то Милиса быстро подскочила к нему и обняла, успокаивая его и саму себя одновременно. Это просто совпадение. Верно? Следующий раз, когда она поняла, что ее сын необычный, произошел примерно через три недели. До этого случая Питер тоже иногда рычал, но Милиса убеждала себя, что ее сын просто талантлив и может так удачно имитировать подобный звук. Ведь есть же люди, способные производить разные нечеловеческие звуки. Вот и ее Питер такой же. Как-то раз она пошла в его комнату, чтобы поменять постельное белье, но вместо играющего в игрушки сына, увидела клоки выдранного синтепона и довольно крупную черную собаку, которая выглядела странно, ведь у нее были удлиненные задние ноги, а передние лапы больше походили на человеческие руки, только покрытые шерстью. Она громко закричала и выронила корзину, в панике захлопывая дверь. Она побежала вниз по лестнице, но потом опомнилась, ведь в комнате был Питер, и неважно, как эта странная собака проникла в дом, она ведь мать и должна защитить своего ребенка. Она быстро побежала обратно, собрав в кулак всю свою смелость. Мэй не было дома, а звонить ей или в полицию просто было некогда. Она резко открыла дверь, готовая принять удар на себя, если бы вдруг собака бросилась на нее. Конечно, следовало бы взять с собой хотя бы нож, чтобы убить животное при случае, но страх за ребенка поглотил все ее сознание, и ей некогда было думать о таких немаловажных средствах самозащиты. После раскрытия двери она, на свое удивление, не увидела никакой собаки. Той явно некуда было деться, да и спрятаться тоже. Милиса крутила головой в разные стороны, а потом громко прокричала имя сына. Из полуоткрытой дверцы стенного шкафа послышались всхлипывания, и Милиса бросилась туда, ужасаясь увидеть там истерзанного Питера. Распахнув створки шкафа настежь, она увидела своего плачущего сына, совершенно без одежды, сжавшегося от страха в углу. Он испуганно посмотрел на нее и произнес слово «Мама». Она быстро наклонилась к нему и подняла на руки, закрывая глаза и целуя в голову, крепко прижимая к себе. Затем она спросила его, где собака, и начала вновь оглядывать пустую комнату. - Какая собака? – сквозь всхлипывания спросил Питер. Только когда Милиса повернулась к нему, чтобы пояснить про собаку, которая только что была в его комнате, она чуть было не выронила его из рук с криками ужаса. В темноте шкафа она не сразу разглядела, что практически все тело ее ребенка было покрыто темной шерстью. Она думала, что он был просто в грязи или даже крови. Но это были волосы. Много, очень много волос. Она с тихим ужасом смотрела на него и ничего не говорила, а Питер с ужасом смотрел на нее и не понимал, почему мама так смотрит на него. Когда она немного пришла в себя от увиденного, то начала осознавать, что волосы на теле Питера постепенно исчезают, словно растут внутрь кожи. Это зрелище выглядело странным, если не сказать больше. Питер вдруг заплакал сильнее, и Милисе ничего не оставалось, как прижать его ближе к себе и начать осознавать, что ее сын и был той собакой. Когда Питер успокоился, то Милиса решила расспросить его еще раз про то, что сейчас произошло в комнате и кто разорвал все его мягкие игрушки. Она подошла к его кровати и села на нее вместе с сыном. Поцеловав его в макушку, от которой слегка несло псиной, чего она не заметила сразу. Она тихо посадила его рядом, обернула мягким покрывалом и начала задавать вопросы как можно более спокойным тоном, ведь пугать его еще больше ей совершенно не хотелось: - Малыш, посмотри на меня, - Питер поднял на нее заплаканные глаза, - Здесь сейчас была черная собака? - Нет, - тихо ответил Питер. - Хорошо, тогда кто разорвал все твои игрушки? - Прости, мам, - Питер снова начинал всхлипывать, - Это я сделал. Я не хотел. Так само получилось. - Я не злюсь, Пит, все хорошо. Расскажи спокойно, что случилось. - Я играл, а потом мне захотелось стать не собой. Я смог, а потом мне захотелось погрызть игрушки, и я их разорвал. А потом пришла ты и закричала. Я испугался и спрятался в шкаф. А потом ты меня нашла и вот… Милиса не находила, что ответить на такое. Она понимала, что Питер не врет, ведь ему просто незачем, ему всего три года, он и сам не понимает, что делает. Вот только его слова о том, что ее сын вдруг захотел стать не собой, все вертелись у нее в голове. В ее памяти начинал всплывать один эпизод четырехлетней давности, когда она еще носила сына под сердцем и когда пропал Бен. Она долго не отвечала ему, а Питер опять начал нервничать и дернул ее за рукав кофты, выводя из ступора. - А…да. Я поняла тебя, Пит. Значит, ты можешь становиться «не собой», малыш? - Да, - честно ответил Питер. - О! Ты можешь превратиться в кого-то? - Да, - чуть более воодушевленно ответил Питер. - А можешь…можешь показать мне, как ты это делаешь? – спросила Милиса, не веря собственным словам, но если ее сын и правда превращается в другое существо, то она должна об этом знать. - Да, - радостно пискнул Питер, потому что его мама не сердилась на него и даже захотела увидеть то, что он умеет. Он скинул покрывало и выбежал на середину комнаты, и потом вдруг стал серьезным и немного напряженным. Вдруг Милиса увидела, как тело ее сына довольно быстро покрывается темными волосами. Но самое страшное она увидела, когда мышцы сына стремительно начали меняться. Некоторые из них удлинялись, другие, наоборот, становились короче, третьи, словно набухали и разрастались. Питер иногда издавал ноющие звуки, но ему определенно было не больно. Именно поэтому она не слышала его прежних превращений. Мышцы продолжали меняться, приобретая собачьи очертания. Нет, даже волчьи. Затем она увидела, как прекрасное лицо ее сына с неприятным костяным хрустом начинает вытягиваться, челюсти растут и сверкают белоснежными клыками, уши меняются и ползут вверх к макушке. И самое главное – глаза. Она больше не видела детских глаз своего сына. Больших и карих. Теперь на нее смотрели два ярко-желтых хищных глаза. Когда процесс был завершен, то зверь, стоящий перед Милисой и заменивший только что ее ребенка, выжидающе смотрел на нее, тихонько поскуливая и виляя хвостом. Женщина долго молчала, не в силах сказать что-либо. В этот момент она обмочилась от страха на кровать сына и пришла к выводу, что переспала с оборотнем. Когда вечером Мэй пришла с работы, то обнаружила сестру, сидящей в темноте на диване в гостиной. Она видела, что у Милисы странное выражение лица, будто бы та увидела призрака, и подошла ближе. - Милиса, все в порядке? - А? – переспросила та, словно ее выдернули из другого мира. - Милиса, в чем дело? И где Питер? – спросила Мэй уже обеспокоенно. - Он уже спит. - Ага, хорошо. Рановато он сегодня. А ты почему здесь и какая-то странная? - Я даже не знаю, как тебе об этом сказать. - То есть? Что произошло?! - Я… Ты только не переживай. Все в порядке, наверное. - Наверное?! Что значит «наверное»? – распалялась Мэй. - Нет, нет! Тише. Все хорошо. Просто я должна тебе кое-что рассказать, но ты вряд ли поверишь. - Говори сейчас же! - В общем… Питер – оборотень. - Что? Что ты такое говоришь? - Я знаю, как это звучит, Мэй. Но… помнишь, я рассказывала тебе о его отце, Бене? - Конечно. - Он тогда загадочно пропал. Так вот, его убили, но не просто убили. Он был тем зверем, который четыре года назад убил много человек в Мемфисе. Я посмотрела в интернете и обнаружила, что все жертвы были обнаружены в период полнолуния. А потом по новостям объявили, что охотники застрелили странного волка- мутанта. Ты же тоже смотрела этот эпизод? - Да, я помню, - Мэй считала, что у ее сестры поехала крыша, но она не выглядела сумасшедшей. - Это и был Бен. Я не знаю, как он стал таким, но мы с ним переспали как раз незадолго до того, как он пропал, и вот… все сходиться. Да, я знаю, все это звучит безумно и я сама весь день об этом думала, но… ты не знаешь, что я сегодня видела… - Что? – испуганно спросила Мэй. - Я видела собственными глазами, как Питер превращается в … в волка, в оборотня, я не знаю! Но я видела, Мэй! - Хорошо, хорошо! Расскажи по подробнее. - Я пошла наверх сменить ему белье, а когда зашла, то там была собака, я заорала и захлопнула дверь, но потом вернулась, там ведь остался Питер. Я открыла дверь, а собаки уже не было, а Пит сидел в шкафу голый, но не просто голый – он был покрыт шерстью, Мэй! Она прямо на моих глазах исчезала, словно таяла. Я расспросила его о собаке, но он сказал, что тут не было никакой собаки, да и я думала, как бы она в дом проникла. А все мягкие игрушки у него были разодраны в клочья, но он плакал и извинялся, что это он сделал! Он сказал, что умеет становиться «не собой». Я не поняла его, а потом я попросила его показать мне, как он это делает, и он превратился, прямо у меня на глазах! Он стал этой собакой! Оборотнем! Мэй! Я даже описалась от страха, долго молчала и не могла сказать ни единого слава! А потом он подошел ко мне и лизнул мою руку. Я очнулась, а он встал на задние лапы и обнял меня! Мне было так страшно, но я понимала, что это мой сын, мой Питер, сейчас обнимает меня! И я обняла его в ответ. А потом он стал прежним. Обычным мальчиком. Он может меняться, Мэй! Я не сумасшедшая! Я видела это! Мэй сидела с широко раскрытыми глазами и не знала, что сказать на подобное. А Милиса пыталась отдышаться и успокоиться после подобной тирады. Они долго молчали, но потом Мэй все-таки заговорила, пытаясь рассуждать здраво. - Так, я поняла. Я, конечно, не знаю, что думать и делать в подобной ситуации. И если это действительно так, то тогда нам надо уберечь Питера от подобных превращений на глазах у кого-то другого. Иначе его могут убить, как и Бена. - Нет! Они не посмеют, это мой сын! - Да, и мой племянник! Но мы должны быть осторожны и не позволять никому узнать об этом. Если он оборотень, то нам придется запирать его во время полнолуний. Так, стой! Ты сказала, что он превратился прямо перед тобой, во время дня? - Да, так и было. - Просто… просто он же оборотень, а они только по ночам, раз в месяц. Тогда как? - Я не знаю. Я думала об этом, и это правда странно, но… - А как он вел себя? - Что ты имеешь в виду? - Ну, он рычал, бросался на тебя, убегал? - Нет, вовсе нет. Наоборот, он словно улыбался мне, он смотрел на меня так внимательно, вилял хвостом и обнимал. Ничего такого не было. Никакой агрессии. Как в фильмах да? - Да, я про это. - Нет, ничего такого. - Хм, может быть, мы плохо знаем истинную природу оборотней. Может, они могут превращаться и днем и совершенно разумны. Не то, что в фильмах? - Я не знаю, но твои слова имеют разумное зерно. Давай, ты завтра сама все увидишь? - Да, я должна. Милиса и Мэй заглянули к Питеру перед сном, а потом отправились спать, вот только им это не удалось, и в итоге они всю ночь просидели внизу на диване, разговаривая о произошедшем. Мэй видела в мусорном ведре разорванные игрушки, и это послужило лишним доказательством. Всю ночь они обсуждали дальнейший план действий и пришли к выводу, что Питера нужно научить контролировать себя. В детский сад он не будет ходить, а Милиса найдет работу по «дистанту» и будет постоянно находиться рядом с сыном. К тому же они выдвинули предположение, что если Питер спокойно себя ведет во время обычного превращения, то им необходимо убедиться, что он не потеряет рассудок во время полнолуния. Про засмотренный до дыр эпизод про убийство волка-мутанта они решили не сообщать Питеру. Это ведь был его отец, а они не могли быть уверены, что когда Питер вырастет и узнает, кто его настоящий отец, то он не взбеситься от такого. Наутро у них обеих были мешки под глазами, и они выпили немало кружек кофе, но спать они просто не имели права. Когда Питер проснулся и спустился к ним, то он с визгом радости подлетел к Мэй и начал обнимать ее. Мэй была заметно напряжена, но все-таки ответила на объятия, словно ничего не знала, и ее племянник был самым обычным ребенком. Они позавтракали, а после обе женщины попросили Питера продемонстрировать им его необычную суперспособность. Они решили, что будут называть это так, чтобы не травмировать ребенка тем, что он может превращаться в существо, которое большинство, если не все, сочли бы кровожадным зверем и без колебаний приняли бы решение избавить мир от него или отправить в лабораторию для исследований. Но для них он никогда не был и не будет монстром. Для них он навсегда останется их маленьким сыном и племянником, просто не таким, как все. И они, как родители, просто обязаны научить его контролировать себя и жить дальше с этим. Когда перед глазами у Мэй ее племянник превратился из маленького мальчика в волкообразное нечто, она чуть было не потеряла сознание. Милиса же постаралась успокоить ее и сама вела себя уже чуть спокойнее. Питер подошел к Мэй и тихонько порычал, помахивая хвостом, словно ища одобрения, а потом полез обниматься. Мэй гладила его мягкую черную шерстку и тихо плакала, переживая невероятно огромный спектр эмоций от ужаса до восторга одновременно. Затем, когда Питер стал прежним, они одели его и усадили на диван между собой, чтобы начать его обучение по самоконтролю. Они объяснили ему, почему он никогда не должен делать подобного ни перед кем больше, кроме них. Он плакал, когда услышал, что люди могут испугаться его и застрелить. Это горькая правда невыносимо больно резала и их сердца, но им троим необходимо было принять ее, если они хотели жить дальше, как нормальные люди. Обе женщины договорились, что периодически будут напоминать Питеру про данный разговор, ведь он еще маленький, а детям свойственно все быстро забывать. Они успокоили Питера и все еще раз ему объяснили. Они говорили, что никогда не бросят его, что всегда будут защищать и помогать, что бы ни случилось. Они сказали, что он может превращаться в волка, что это даже здорово, но только дома. Они объяснили, что в этом нет ничего плохого, что он уникальный мальчик, но его уникальность просто может испугать остальных. Питер понимал все и даже больше. Он принял для себя твердое решение, что будет стараться, ведь он любит маму и тетю и не хочет, чтобы с ними что-то случилось. Как не хочет, чтобы злые дяди и тети пришли и отняли его у них. Иногда он задавал интересующие его вопросы, а иногда Мэй или Милиса спрашивали его о чем-то. Например, когда это началось, как он понял, что может такое, знает ли об этом еще кто-то? Они узнали, что он почувствовал нечто внутри себя, что подсказывало ему об этой способности где-то месяц назад. Тогда он обращался втайне от них по ночам. К их счастью, ни одна живая душа больше не знала о подобном. Хотя Питеру было всего три, а мама и тетя всегда следили за ним, без их ведома подобное вряд ли заметил кто-нибудь. Отныне для них началась довольно сложная жизнь. Основная трудность заключалась в двух вещах. Первая – не дать кому-либо увидеть превращение Питера. Второе – не вызвать подозрения у окружающих в своем странном поведении. Женщины радовались, когда узнали, что Питер может превращаться только когда сам этого захочет, что на это не влияют лунные сутки или гнев. Однако Питер был еще слишком маленьким, поэтому они боялись, что он захочет это сделать в общественном месте. Перед любой прогулкой они всегда строго наказывали ему сдерживать себя всеми силами, а если вдруг он что-то будет чувствовать, то сразу сообщать об этом им. На всякий случай, у них в сумке всегда было одеяло, чтобы успеть накинуть на него и унести в безопасное место. Однако за девять лет никаких инцидентов так и не произошло. Питер рос крепким ребенком, никогда не болел и на физкультуре выдавал отличные результаты, особенно в беге. Мэй и Милиса всегда полагали, что это связано с его особенностью. До начала школы Питер был с матерью дома, учился контролировать себя и помогал ей по хозяйству. Женщины не ограничивали его в общении или свободе, поэтому часто гуляли в парке, на детских площадках, ходили в гости к подругам. Они только всегда тщательно следили за ним, а остальные люди, так удачно для них полагали, что у двух сестер просто очень сильные чувства к ребенку и от этого такая гиперопека. В таком маленьком городке, как их, любые слухи и новости всегда быстро разносятся, поэтому для семьи Паркеров было хорошо, что их семью все считали самой обычной. Когда Питер пошел в школу, то сразу же завел себе лучшего друга Неда, с которым они играли, смотрели фильмы, собирали лего. Они часто ходили куда-нибудь в кафе или друг к другу в гости. Их семьи тоже дружили. Но Нед никогда не знал о том, что его друг не такой, как все. Первые пару лет Милиса всегда сразу же забирала Питера после уроков, опасаясь каких-либо чрезвычайных происшествий. Однако с каждым годом ее сын становился крепче в физическом и моральном плане, несмотря на свою худощавость. Да, они хорошо кормили его, особенно с его «волчьим аппетитом». У него был ускоренный метаболизм, требующий как можно больше мяса в рационе. Хотя фрукты и овощи тоже прекрасно шли в ход, особенно сладости. Питер рос очень смышленым ребенком, поэтому он прекрасно контролировал свое второе звериное «Я», а также отлично учился. Милиса и Мэй перелопатили множество фанатских сайтов про оборотней, ведь увлеченные люди всегда знают чуть больше, чем обычные статьи из Википедии. Они смотрели разные документальные фильмы, пытаясь подготовиться к самым разным неожиданностям. Однако везде говорилось только про то, что человек становится оборотнем только после укуса другим оборотнем. Это совершенно не вписывалось в рамки их ситуации. Питер мог превращаться в любое время дня и ночи. Он был совершенно спокойным и разумным, понимал, что они ему говорят, только не говорил сам. Он больше походил по поведению на обычную ласковую собаку. Да, они заметили, что во время полнолуний Питеру становилось тяжелее, он словно хотел бежать куда-то, но он никогда не терял рассудок и не становился агрессивным. Сам он описывал это чувство, как внутренний зов, но сам не вполне понимал, что это. Женщины не знали, почему Питер отличается от «обычных» или даже стереотипных оборотней. Откуда вообще они берутся? Может быть, это действительно была какая-то неизученная болезнь или даже мутация? Какой-то вирус, способный превращать человека в зверя. Они допускали, что существует два вида вирусов. Один из них делает носителя не способным контролировать свое превращение и поведение. Вторые же могут превращаться по собственной воле когда угодно и отлично все понимают. Их рассуждения были очень близки к истине. Вот только существовали немного иные законы этих существ. Это не был вирус, не совсем он. Просто во время укуса человека оборотнем, вместе со слюной в кровь человека попадает днк оборотня. Если человек не умирает от заражения или бешенства раньше, то ему выпадает «честь» пополнить ряды оборотней. Вот только эти изменения сильно влияют на мозг, и новый оборотень действительно не способен контролировать себя ни в чем. Когда укушенный человек передает свое семя вместе с днк оборотня и обзаводится потомством, то второе поколение рождается вместе с этим днк в своей крови. Это днк становится их собственной, а не чужой и встроенной. У второго поколения есть огромное преимущество, ведь они сильнее, выносливее, не зависят от лунных циклов и все контролируют. Люди знали бы о подобной системе, если бы хоть один оборотень до этого родил детей-оборотней, а не был убит преждевременно. Разумеется, от Питера информация про его сущность тоже не скрылась. Он понимал, что единственный, кто может превращаться и вынужден скрывать это даже от Неда. По мере взросления Питер все чаще задавался вопросом о своей сущности, происхождения и наличия таких же оборотней. Поэтому он искал информацию, как когда-то искали мама и тетя. Поиски неизбежно привели его к тому видео с убийством волка-мутанта из Мемфиса. В слезах он спустился к матери и спросил ее об этом видео. Она так не хотела, чтобы он узнал о нем, а еще больше она не хотела, чтобы это причинило ему боль или заставило думать, что он хуже остальных. Видео вызвало у него два логических вопроса, на которые ей пришлось ответить. Ее сын хотел знать, кто его настоящий отец и почему тот убитый зверь так похож на него. Когда-то очень давно он уже спрашивал ее об отце, но тогда Милиса сказала, что его просто нет, что они расстались еще до его рождения и что она не знает его местоположения. Ему хватало этого, к тому же он был не единственным ребенком без отца, поэтому спрашивать о нем постоянно не имело смысла. Она честно призналась, что его отцом и был тот убитый оборотень, ведь это единственное объяснение их схожести. Питер посчитал себя мутантом, но мама успокоила его и сказала, что этот мир слишком огромен и малоизучен, что ее сын не мутант и не генетический эксперимент, что у него вся жизнь впереди, наполненная яркими впечатлениями и счастьем. Он верил ей, и тетя всегда подтверждала ее слова, а их тайная счастливая жизнь продолжалась. В подростковый период Питера поглощали обычные человеческие гормоны, усиленные влиянием тьмы. Он чаще задумывался о своей уникальной особенности, ему чаще хотелось знать о возможном существовании таких же оборотней. Он задавал себе вопрос – а есть ли еще или он единственный? Он искал ответы в интернете и внутри себя, ведь принимать подобную вторую сущность иногда становилось трудным и пугающим. Это же не какая-нибудь болезнь, которую можно вылечить, и не какой-нибудь нарост, который можно удалить хирургическим вмешательством. Эта звериная часть тебя будет неразрывно связана с тобой до конца твоих дней. Однажды, гуляя в парке, Питер нашел укромное местечко под мостом. Туда он любил приходить, чтобы побыть одному и подумать. Об этом месте знали и мама с тетей и даже его лучший друг Нед. Питер никогда не имел причины доставлять им беспокойства своей пропажей в связи с пубертатным периодом. Поэтому если он хотел побыть один, то просто звонил им и говорил, что пойдет под мост. Они с Нэдом тоже часто приходили туда после школы поболтать и посмеяться над забавными клипами в интернете. Ведь у каждого подростка должно быть свое тайное убежище или просто место, где можно почувствовать себя в безопасности. Мост проходил над неглубокой, но довольно широкой речкой, с песчаными берегами и множеством камней на берегу и на дне. Чтобы привести мысли в порядок, Питер просто набирал камней, садился на деревянный ящик и швырял их недалеко от берега, чтобы можно было потом зайти в воду и достать. Он даже купался здесь, особенно летом. Вот и сейчас лето было в полном разгаре, очень жаркое, а такой жары не наблюдалось лет пять. Питер присел и потрогал воду, потом поднял камушек и метнул его в воду. Он брал камушки один за другим и кидал рядом с берегом, чтобы можно было потом найти. Он подкидывал их вверх и смотрел, как те плюхаются в воду, поднимая небольшой столбик в виде фонтана. Тем временем Старк уже обернулся в обычный человеческий облик и надел очки, чтобы прикрыть свои пышущие хищностью глаза. Он выжидал, когда, наконец, солнце окончательно скроется за лесом, как вдруг услышал, что кто-то спускается под мост. Он занервничал, ведь если бы его увидели, то поднялась бы шумиха или пришлось бы объяснять, что он тут делает, поэтому он в любой момент готовился вновь стать мышью. Однако когда он увидел, что это был обычный парнишка, который даже не посмотрел в темный угол, где он стоял, то заинтересовался им. Он даже почувствовал нарастающую жажду, но решил постоять и понаблюдать за подростком подольше. Тони всегда был эгоистом и никогда не создавал себе подобных. Он просто не хотел проблем, если бы вдруг превращенные им в вампиров люди захотели отомстить ему. Можно сказать, что он гораздо опаснее Питера ведь он сам был обращенным, а не рожденным вампиром, а потому хуже контролировал свои инстинкты. Старк тихо наблюдал за ним, но потом начал чувствовать усиливающуюся жажду и решил, что не может позволить себе упустить такого маленького лакомого мотылька, так удачно залетевшего в его паучьи сети. За день, проведенный без сна, Старк очень устал, поэтому решил действовать, но ему необходимо было продумать план. Нападать сзади ему не хотелось – слишком уж просто. Конечно, даже будучи эгоистом, ни во что не ставящим человеческие жизни, Старк когда-то давно взял за правило, что никогда нельзя убивать детей и подростков. Все-таки жаль, что они видели так мало, чтобы погибать от его клыков. Тому было три причины. Первая – на улицах было полно других более доступных жертв, особенно женщин легкого поведения. Вторая – наверное, в глубинах его темной души еще оставалось нечто хорошее. Третья – кто-то же должен был рожать новое поколение. Однако в этот раз ему вдруг стало интересно узнать, кем был этот юноша. Тони почувствовал в нем какую-то загадку, покрытую туманом. Даже если бы он убежал сейчас, то и пусть, ведь Старк смог бы найти его потом в этом небольшом городке. Он решил, что самым лучшим в данный момент будет сделать вид, что он только что сам спустился под мост и увидел подростка. Он дождался, пока Питер бросит еще один камень, чтобы под плеск воды начать идти. Питер бросил, камень гулко булькнулся, а Старк сделал пару шагов, достаточно громких, чтобы его услышали. - О! Привет! От этих слов Питер резко вздрогнул, вскочил и обернулся на голос, зажимая камень в руке. Старк остановился и выставил правую руку вперед ладонью в примирительно-приветственном жесте. - Прости, что напугал. Не против, если я тоже подойду к реке? - Добрый вечер, - поздоровался Питер, успокоившись и увидев перед собой высокого, симпатичного и безобидного на вид мужчину в темном костюме и очках, - Не против. Тони подошел не очень близко, чтобы постараться не вспугнуть будущую жертву и дать понять, что ему просто тоже хочется подойти к реке, ведь законом не запрещается подходить к кому-то и стоять в одном месте. Хотя для него это было небольшим мучением, поскольку вечернее солнце еще отражалось на поверхности воды, играясь бликами на бетонном потолке моста. Оно не обжигало сильно, но все равно ослепляло и заставляло его ощущать дискомфорт от бликов. Однако Тони вынужден был терпеть это все, потому что ему недопустимо было вести себя подозрительно. Он обязан был создать иллюзию, что он обычный человек. Если бы он остался позади подростка, то тот определенно бы подумал, что он маньяк какой-нибудь, испугался бы и убежал. А поймать его Старк бы уже не смог на свету. Он подошел к воде и положил обе руки на пояс, чтобы казаться более непринужденным. - Меня зовут Тони Старк, а тебя? – начал Старк, применяя многолетнюю практику заговаривания зубов жертвы. - Питер. - Приятно познакомиться. - Мне тоже. Тони повернулся и протянул ему правую руку, мягко улыбаясь. Питер не сразу, но протянул ему свою в ответ и пожал ее, тоже слегка улыбнувшись. Мама и тетя всегда учили его хорошим манерам. Рука мужчины показалась ему сухой и очень холодной, словно безжизненной, что немного удивило его, ведь на улице было жарко. Лето же. Хотя лицо мужчины тоже выглядело слишком бледным, и, может быть, мужчина просто не успел загореть, вернувшись с какого-нибудь севера. А вот в нос Тони ударил небольшой запах псинки, который явно исходил от кожи подростка. За всю его жизнь Тони ни разу не чувствовал, чтобы кто-то так пахнул, а уж ему доводилось находиться в непосредственной близости с кожей разных людей. Старк решил не предавать этому особого значения и подумал, что у мальчика просто есть собака. - Здесь очень красиво, - протянул он на выдохе, - Ты часто сюда приходишь? – с фальшивой заинтересованностью спросил Тони. - Да. - Ты выглядишь расстроенным. Что-то случилось? Нет, конечно, это не мое дело, можешь не отвечать, - Старк повернулся обратно к реке, не отводя взгляда от паренька. - Нет, ничего особенного, просто прихожу сюда подумать, - Питер тоже повернулся. - Понятно. Можно сказать, что и я тоже решил найти место подумать. Я недавно переехал в ваш город. Вот решил пройтись, нашел это место и встретил тут тебя. - Мм, я даже не услышал, как вы спустились, - он кинул камень в воду. - О! Я тоже хочу попробовать. Старк наклонился и взял один плоский камушек и кинул его так, чтобы он проскакал по воде наибольшее количество раз. Это должно было привлечь внимание подростка, а уж в метании камушков он был профессионал, потому что годами метал камушки, сидя возле какой-нибудь реки или озера. Камушек десять раз отскочил от поверхности прежде, чем поглотиться пучиной быстрого течения. - О! Здорово! – восхитился Питер. «Попался», - подумал Старк и улыбнулся. - Умеешь так? – спросил он. - Ну, да, но у меня никогда столько не получалось. Самое большее это пять раз шлепнулось. - Давай покажу, как надо. Тони взял камушки и протянул один Питеру. Старк всегда старался скорее наладить небольшой тактильный контакт с жертвой, чтобы завоевать доверие. Сегодня ему везет, и он сможет заинтересовать мальчика, тем самым затягивая время до наступления темноты. - Вот, смотри! Надо расслабить локоть и напрячь кисть, а кидать ровно по горизонтали, - он кинул первым, и снова камень сделал десять кругов по воде. Затем Питер приготовился. - Так, Пит, сосредоточься и не торопись, - наставлял мужчина, как-то слишком быстро перейдя на ласковое имя, которым его только мама и тетя называли, но он постарался не придавать этому особого значения. Питер метнул камень, но тот сделал только три круга. - Отлично, давай еще, - подбадривал Старк. Они продолжали увлеченно швырять камни еще минут пять. Этих пяти минут вполне хватило, чтобы такое ненавистное для вампира солнце совсем скрылось за деревьями и еще занеслось тучами. Подул ветер. Питер невольно поежился и почувствовал, что немного озяб. Он по привычке сунул руки в карманы бриджей, но обнаружил, что забыл телефон дома. К тому же время уже было позднее, и пора было возвращаться домой к ужину, чтобы не заставлять маму и тетю переживать. Плюс сегодня была особая ночь. Полнолуние уже давало о себе знать, вызывая в нем прежний зов. А Тони заметил суету подростка своим особым зрением, увидел его участившийся пульс и поднявшееся давление. Он не думал, что мальчик его вдруг забоялся, и тем более не мог знать, что такая реакция организма была связана не только с забытым телефоном, но и с его звериной сущностью. - Ну, ладно, мистер Старк, мне пора домой. До свидания, - с этими словами Питер развернулся и направился в сторону подъема из-под моста. Ох, и попадет же ему за забывчивость! - Постой, Пит, - вдруг окликнул его более строгий мужской голос, в котором вдруг пропало все дружелюбие. - Что такое? – обернулся Питер. - Ты не пойдешь домой. - Что? – крайне удивленно спросил подросток. - Я сказал, что ты не пойдешь домой сегодня. Пока Питер увлеченно кидал камушки, Старк достал из кармана пакет с пропитанной хлороформом тряпкой. Он редко применял ее, однако в этот раз ради разнообразия ночной деятельности, он решил усыпить паренька, притащить в подвал и замучить до смерти. Питер и не заметил ничего, ведь был очень увлечен процессом. Старк снял очки и посмотрел на Пита. Тот остолбенел и изменился в лице. Его перекосил ужас, и он увидел два красных сверкающих глаза и искривленную улыбку мужчины с двумя длинными клыками. Эта улыбка принадлежала не маньяку, ведь с маньяком бы он справился. Эта улыбка принадлежала хищнику, гораздо сильнее его в данный момент. Он интуитивно почувствовал это. Перед ним явно был не человек. Как он мог не ощутить этого раньше? Атмосфера под мостом вдруг изменилась. Его охватил первобытный страх, и он попятился назад, в то время как мужчина сделал несколько быстрых шагов к нему. Питер резко развернулся и решил бежать. Он молниеносно метнулся в сторону, туда, откуда пришел, но Старк всегда был быстрым, поэтому сильная хватка больно сжала его левое предплечье, и прежде чем он успел что-то предпринять или хотя бы крикнуть, большая рука с сырой тряпкой плотно накрыла его рот и нос. От неожиданности и страха, Питер вдохнул и почувствовал некий химический запах, ведь обоняние у него тоже было острее, чем у обычных людей. Его рассудок помутнел, и хоть он и попытался оторвать руку Старка от лица, но уже начал ослабевать и засыпать, поэтому не смог применить всю свою силу на нем. Из-за слабости подростка Тони тоже не заметил его нечеловеческую силу, поэтому ему показалось, что Пит обычный человек, иначе бы он что-то заподозрил. Питер выдохнул и задержал дыхание, еще пытаясь сопротивляться в железной хватке вампира, ослабевая с каждой секундой. Он хотел бежать или хотя бы ударить Тони по ноге, но его собственное тело уже отказывало, а мозг погружался в тревожную бессознательность. Он засыпал и тихо мычал в надежде, что его услышат. Он оседал вниз и последнее, что он услышал, были слова этого страшного мужчины: - Тише, тише, парень, засыпай.