Chapter 1.1
2 февраля 2021 г., 21:40
Он всегда будет помнить волны океана, льнущие к его волосам, легкий привкус соли на губах и летний бриз, вплетенный в мягкие локоны; будет помнить чужие обещания скоро вернуться.
Скоро.
— Боже, я думал, что каникулы никогда не наступят.
— Согласен, чувак.
— Кстати, насчет вопроса сорок пять в этом тесте...
— Не-а, мы не будем обсуждать ответы, потому что я готовился к экзамену столько же, сколько обычно требуется Юнги-хену, чтобы заснуть. И, как ты знаешь, у него это много времени не занимает.
Югём хмыкает в ответ, похлопав друга по плечу.
— Итак, что вы планируете со своей бандой на каникулах? Вы, парни, делаете какие-то сумасшедшие вещи. Мы, конечно, тоже, но вы словно на другом уровне.
Чонгук смеется, перекидывая сумку через плечо.
— Я не знаю. Кажется, мы собирались выпить немного у реки Хан. Все зависит от того, что решат хёны.
— Круто, — и тут кто-то окликает Югёма. Судя по пятну ярко-розового цвета вдалеке, это, кажется, был Марк. — Это за мной. Увидимся, Чонгук. Напиши мне, если захочешь встретиться, окей?
— Договорились.
— Класс, — Чонгуку кажется, что Марк выкрикивает что-то пошлое на английском, потому что Югём в тот же миг заливается румянцем. — Черт, этот идиот! Я лучше пойду, пока он не сказал что-нибудь тупое, но уже на корейском.
Это смешит Чонгука — кажется, иметь в компании людей разных национальностей довольно забавно.
— Ладно, Югём. Будь на связи, хорошо?
— Ага. Черт, он опять делает это лицо, — Югём бросается в сторону Марка и почти набрасывается на него. Чонгук фыркает и бросает взгляд на свои часы.
Еще только половина двенадцатого, но из-за того, что Сокджин всегда, всегда планирует для них что-то нелепое, Чонгуку кажется, что его присутствие в назначенном месте все еще необходимо несмотря на то, что место сборов — обычная квартира, которую Джин и Юнги делят друг с другом.
Чонгук не удивляется, когда, открыв групповой чат, обнаруживает там семьдесят три сообщения. Более восьмидесяти процентов из них — от Сокджина, который спамит фотографиями Юнги, и Юнги, который возмущенно удаляет старшего из чата только для того, чтобы Хосок добавил его обратно.
Pink_Mother
ОМГ
где все
почему никто не отвечает
хэй
обратите на меня внимание пж
Я ВАША МАТЬ ЭТО НЕУВАЖЕНИЕ
ДЕТИ
Im_dating_mom
хен
пожалуйста
ты прекрасен, но успокой свою задницу
Pink_Mother
МИН ЮНГИ
КАК ТЫ СМЕЕШЬ
я имею в виду
мило что ты отвечаешь мне через секунду
НО КАК ТЫ СМЕЕШЬ
Mochimin
я слушаю тебя, хен!
Pink_Mother
о боже спасибо чимин
ты всегда был моим любимым сыном
ИТАК
я надеюсь никто из вас не забыл что мы встречаемся в 2
HopeWorld
черт
HisWorld
малыш, ну зачем?
Pink_Mother
ЧОН ХОСОК
HopeWorld
сорри детка ты же знаешь я печатаю, а только потом думаю
Оу, кажется, у Чонгука меньше времени, чем он думал.
Он замечает Чимина, своего лучшего друга, с которым дружит вот уже двадцать лет и шесть месяцев, и тот отчаянно машет ему, сжимая в свободной руке клубничный фраппе из Старбакса.
— Чонгук, Джин-хен убьет нас, если мы опоздаем, — он проверяет время в телефоне. — У нас осталось двадцать минут!
— Он вовсе не собирается нас убивать, — говорит Чонгук, но ловит сомневающийся взгляд Чимина. — Ну, то есть, это возможно. Но тогда я просто использую Юнги-хена в качестве щита.
— Юнги-хен убьет тебя быстрее.
— Он слишком низкий для этого.
— Никогда не говори это ему в лицо, — прыскает Чимин, и Чонгук мысленно добавляет, что его лучший друг такой же низкий, но он не рискует начинать этот спор прямо сейчас: Чимин больно бьет. — Кстати, почему именно река Хан? Я думал, что мы наконец-то поедем в Пусан все вместе.
— Не уверен, — Чонгук возится с ремнем своей сумки, пока Чимин прыгает по тротуару. — Я знаю, что поехать в Пусан сейчас достаточно проблематично, так как у Юнги-хена назначена встреча с продюсером завтра.
— Оу. Что ж, очень жаль.
Чонгук кивает, хотя на самом деле он не очень-то и хочет возвращаться в Пусан. Возможно, у них с Чимином просто разные взгляды на жизнь, разные способы адаптации к происходящему. Чонгук привык многое игнорировать, в то время как Чимин запоминает каждую мелочь. Чонгук предпочитает вычеркивать из памяти ненужное, а Чимин любит погружаться в воспоминания. Они всегда, почти всегда, были полными противоположностями. Не то чтобы это являлось чем-то плохим — просто они были самими собой.
Квартира Сокджина и Юнги находилась в десяти минутах ходьбы от университета, и Чонгук замечает фургон Хосока у дороги. Они дошли до нужного дома, и Чимин зашел в лифт, нажал на кнопку нужного этажа, продолжая болтать сам с собой, чтобы развеять тишину. Когда они выходят на площадку, шум из квартиры Сокджина сразу доносится до них: неистовый смех и лязг слышны на весь этаж.
— Гук, Чим, вы опоздали! — Хосок со свежевыкрашенными каштановыми волосами и глазурью от торта, размазанной по щеке, подпрыгивает на диване. — Джин-хен задушил бы вас, ребята, зайди вы минутой позже.
Чимин плюхается на диван рядом с Намджуном.
— А где Юнги-хен и Джин-хен?
— Юнги-хен в душе, а Джин-хен ушел за продуктами.
— За продуктами? — морщится Чонгук. — Сейчас? Но ведь это он кричал на нас, чтобы мы все немедленно пришли через тридцать минут.
— Почему ты вообще задумываешься над решениями Джин-хена? Он абсолютно иррационален.
Намджун лениво водит большим пальцем руки по экрану своего телефона.
— Только не говорите этого Сокджин-хену.
Чонгук щелкает языком и устраивается на ковре. Он хватает пульт от телевизора с кофейного столика и начинает перелистывать каналы: ничего интересного, и по пяти каналам по какой-то причине показывают «Потомков Солнца». Хосок и Намджун тихо переговариваются (со своего места Чонгук не может слышать, о чем), Хосок хихикает над постом, который Намджун показывает ему. Чимин, кажется, удобно устроился на животе неподалеку, но между ними нет места для Чонгука.
В какой-то момент из ванной шаркающей походкой выходит Юнги с влажным полотенцем на шее, а его мятная челка прилипла к бледному лбу.
— Вы, парни, что, все, блять, здесь?
— Вини в этом своего парня, Юнги.
Мужчина хватает со стойки телефон и просматривает чат.
— Ну конечно. Мог бы и догадаться, — он идет на кухню и наливает себе стакан воды. — Сок, мы поедем на твоем фургоне?
— Моя ласточка не вместит в себя семерых людей с кучей багажа.
— И, несмотря на это, мы всегда используем именно ее.
Хосок что-то бормочет себе под нос, пока Намджун успокаивающе гладит его по голове.
— И, кстати, кто вообще придумал ехать к реке Хан? Там нет ничего стоящего, только мост, — хнычет Хосок, прижимаясь пальцами ног к лодыжкам своего парня. Намджун на мгновение поднимает глаза, но не выглядит обеспокоенным.
— Джин, — коротко отвечает Юнги из кухни, роясь в холодильнике в поисках своего кофе. — Вероятно, он просто хочет полюбоваться ночью.
— Клянусь, он помешан на всех этих ночных мотивах, — бормочет Чимин в своей полусидячей позе на диване. — Почему они так привлекают его?
— Потому что, — Юнги отвлекается на что-то и делает паузу. — Хэй, Чонгук, хочешь бананового молока? У этого срок годности заканчивается завтра, — младший кивает в ответ и ловит кинутую ему упаковку. — Потому что ночь демонстрирует нам, что даже в темноте всегда можно найти свет, так он сказал мне.
— Хм, — Намджун, кажется, впечатлился этим ответом и отвлекся от своего телефона. — Эта фраза неожиданно глубокая для хена.
Юнги хмыкает.
— Он просто безнадежный романтик, — его выражение лица полно нежности и любви.
(— Звезды, Чонгук, звезды похожи на небесные слезы.)
Младший протыкает коробку прикрепленной к ней пластиковой соломинкой. Капельки желтого молока брызгают из серебристого отверстия, и Чонгук сразу вспоминает о звездах.
— В этот раз мы едем на реку Хан, но в следующий — поедем в Пусан, — заявляет уверенно и твердо Чимин, но Хосок в ответ выкрикивает:
— Мы точно не поедем в Пусан на моей ласточке!
— Твой фургон — это не единственный вариант возможного транспорта, хен, умоляю.
— Но Пусан все равно слишком далеко.
— Не будь королевой драмы, он всего в паре часов отсюда.
— Извините, но меня правда это беспокоит. Ну же, Кук, что скажешь?
Чонгук потягивает молоко и смотрит на экран телевизора.
— Мне все равно, — Хосок вопит на заднем плане, но это не мешает Чонгуку погрузиться в раздумья. Поездка в Пусан, в город океана, город соленого бриза, его детства, детства Чимина, где прошли все его отроческие годы. Место, где жила его семья, где жили его школьные друзья — Пусан.
Место, в которое он не хотел бы возвращаться.
Чонгук украдкой наблюдает за Чимином. Возможно, его лучший друг знает, что он чувствует. Скорее всего, так оно и есть — Чимин всегда был крайне проницательным. От осознания этого у Чонгука мурашки бегут по коже.
Где-то посреди нытья и жалоб Хосока в квартиру возвращается Сокджин с сумками, полными продуктов, и Юнги помогает ему все разложить. Последний хмурится, когда смотрит на небольшой тюбик, который он достал из пакета.
— Джин, зачем нам нужна смазка с клубничным вкусом?
— Мне просто надоела та, что со вкусом апельсина, вот и все.
Намджун давится.
— Я точно не хотел бы быть свидетелем этого разговора.
— Не веди себя так, словно это не ты раздеваешь Хосока каждый раз, когда у нас вечер кино. И твои попытки доставить удовольствие своему парню не такие незаметные, как ты...
— Окей, нет, замолчи. Тема секса запрещена в этом доме.
— Но это моя квартира.
— Джин, — мягко вмешивается в спор Юнги. — Мы будем брать с собой гриль?
— Ах, нет, оставь его. Мы просто закажем мясо туда.
— Хорошо, — парень продолжает собирать свои вещи. — Мы ведь не будем там ночевать? — затем он делает паузу, задумчиво хмурясь. — Не обращай внимания, я понял, что это был глупый вопрос. Я положу в сумку запасное нижнее белье.
Сокджин сразу посылает воздушный поцелуй своему парню.
— Ты так хорошо понимаешь меня, детка. Кто знает, может быть, мы устроим маленькое путешествие длиной в две недели. Это же летние каникулы! Наслаждайтесь своей молодостью больше, дети.
— Хен, разве тебе не нужно следить за кафе?
— Кафе на самом деле не имеет значения, когда ты сын миллиардера, Чимин-а, — парирует Сокджин, шутя. — Я попросил секретаря своего брата проследить за ним. Я надрывал свою задницу в течение последних пяти месяцев — я заслуживаю отдых.
Чонгук до сих пор помнит свою первую встречу с Ким Сокджином, словно это было вчера. Он был тогда первокурсником и подружился с Хосоком на одной лекции по танцам, на которую записался в университетской студии. Хосок представил его своему лучшему другу Сокджину, который часто посещал студию, принося для него обед, потому что, по-видимому, парень Хосока чуть не взорвал кухню старшего. Они обменялись дружеским рукопожатием, а затем Сокджин небрежно сказал: «Привет, меня зовут Ким Сокджин, и я второй сын Ким Соквона, генерального директора KIMFOOD. Но деньги моего отца — не мои, на случай, если тебе интересно». Чонгук определенно не интересовался, но никто никогда за всю его жизнь не оставлял более эффектного первого впечатления, чем Сокджин. Вот что происходит, когда ты — чеболь, предположил тогда Чонгук.
— Значит, на этот раз мы все свободны. Вау. Это такая редкость.
— Э-э, технически я все еще пишу отчет по исследованию для моего профессора.
— Да, но ты всегда чем-то занят, поэтому тебя не считаем, — Намджун сдувается, начиная дуться, и Хосок фыркает и успокаивающе гладит своего парня по плечу. Чимин продолжает:
— Может быть, мы сможем устроить что-то вроде групповых путешествий! Кемпинги, зоопарки, парки развлечений, представьте себе все эти приключения!
— А как насчет, — Юнги заканчивает собирать багаж, — группового сна?
— На него наложено вето.
— Тогда не рассчитывайте на меня, я не собираюсь добровольно участвовать в таких пытках, — Сокджин хлопает ресницами и профессионально строит умоляющий щенячий взгляд. — Нет, Джин, перестань. Остановись сейчас же. О боже, не облизывай так свои губы, ты заставишь меня, блять, возбудиться.
— Ну, именно для этого и нужна клубничная смазка.
— Повторюсь: я не хотел бы быть свидетелем этого разговора.
— Эй, вы все? Парни, — Хосок хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание. Чонгук качает головой. — Мы отошли от темы. Почему бы нам всем сначала не отправиться к моей ласточке, не съездить на реку Хан, или в Каннам, или куда там мы направляемся, а потом продолжить наш разговор.
— Да? Да. Черт, это впечатляющий план, не могу не заметить. Джун, а ты как думаешь?
— Я люблю твои планы.
— Вот и чудесно.
И вот они постепенно выходят из квартиры Сокджина и Юнги, каждый с сумками, которые на самом деле не были необходимы для путешествия к реке. У Чонгука через плечо перекинут надувной круг в форме утки, и он понятия не имеет, зачем, но младший никогда не пытался понять логику Сокджина в выборе вещей. Они втискиваются в фургон Хосока, Сокджин занимает водительское кресло, а Юнги — роль штурмана. Намджун и Чонгук умещаются между сумками в первом ряду, в то время как Хосок и Чимин сидят на стопке покрывал и одеял на сиденье багажника.
— Все готовы? — Сокджин бросает взгляд в зеркало заднего вида. — Ремни пристегнуты?
— Да, мам.
— Господи, можно я просто уйду, я задыхаюсь тут.
— Намджун, пожалуйста, скажи своему парню, чтобы он был менее привередливым.
— Он немного капризничает, потому что с его фургоном плохо обращаются. Но, думаю, Хосок это переживет.
Прошло еще пять-шесть минут, прежде чем Сокджин запустил двигатель, убедившись, что все в безопасности и что у них все в порядке. Именно Юнги — тот, кто убеждает Сокджина, что они готовы отправляться в путь.
Дорога по большей части проходит спокойно. Хосок решил взять на себя обязанности диджея и включает только корейскую поп-музыку 2000-х годов. Сокджин страстно подпевает каждой песне, в то время как Юнги отстраненно сообщает ему, когда и в каком направлении нужно двигаться. Иногда Чонгук присоединяется, чтобы подпевать, но его отвлекают пролетающие мимо пейзажи — есть все-таки что-то успокаивающее в небе и городе, когда смотришь на них из окна автомобиля. Это район, с которым он знаком, но дело скорее в атмосфере, которая дает увидеть все под другим углом.
— Эй, — бормочет Чимин с заднего ряда. — Ты в порядке?
Чонгук бросает на него взгляд.
— Да, почему ты спрашиваешь?
— Мне просто было интересно, не давлю ли я на тебя всеми этими планами о поездке в Пусан, — отвечает Чимин приглушенным голосом, хотя его и так едва слышно из-за играющей на фоне музыки. — Это не беспокоит тебя?
Младший пожимает плечами. Он сохраняет самообладание, отвлекаясь на виды за окном.
— Нет, это не такая уж и ужасная идея. Не самая захватывающая, да, но не ужасная.
Не все в Пусане претило ему. Это по-прежнему его родной город, где живет его семья, а также его воспоминания. Хотя, именно в последних и была проблема.
Чимин снова возвращается на свое место.
— Хорошо, я просто хотел уточнить, — Чонгук кивает ему равнодушно. Он замечает, что Намджун бросает на них взгляд, но это его почти не беспокоит.
Да, дело было не совсем в Пусане. Проблема была абсолютно точно не в нем, но этот город стал истоком событий, о которых Чонгуку не хотелось вспоминать. Пусан стал местом, где все произошло. Местом, где Чимин и Чонгук потеряли его.
(Ким Тэхена.)
— Хэй, парни, не хотели бы вы пожить немного вместе летом? — восклицает Сокджин, пытаясь перекричать музыку, и Юнги убавляет громкость. — Просто идея. На днях тетя написала мне, что на некоторое время освобождает свой кондоминиум в Сеуле и до конца года он будет пустовать. Мы с Юнги какое-то время обсуждали переезд.
— Жить вместе, вшестером? — Намджун немного задумывается. — Звучит ужасно.
Самый старший громко смеется.
— Да, это правда. Юнги категорически не принимает эту идею.
— Потому что это чертовски ужасная идея, Джин.
— Эм, мне кажется, что я понимаю, почему ты так думаешь. Но мы не должны жить там вместе постоянно. Может быть, вы можете приезжать и гостить у нас по одному. Мы с Юнги просто хотели сменить обстановку, чтобы я мог развлечься, а он — найти свое творческое вдохновение. Весь этаж наш. В доме пять спален и три ванные комнаты — там легко поместимся все мы.
Хосок радостно напевает:
— Мне нравится эта идея. Идеально подходит для ночевок, верно?
— Именно! Там также есть бассейн, сауна и джакузи.
— Мы все поняли, ты, чеболь, — Чимин хихикает, играясь с локонами Чонгука — тот пытается вырвать пальцы, но, к сожалению, все его усилия тщетны. — Я за. Моя крохотная квартирка все равно слишком скучная.
— Я потащу Джуни с собой. Не могу же я пропустить бесплатный отпуск в особняке, правильно?
— Хосок, это не особняк.
Намджун перебивает, паника слышна в его голосе:
— Хосок, у меня горы работы, которую нужно сделать за лето, ты же знаешь.
— У нас есть что-то наподобие кабинета, — покорно бормочет Юнги, жестом показывая Сокджину свернуть налево. — С дверным замком. Ты спокойно можешь его занять. Я все равно предпочитаю использовать студию, соединенную с нашей спальней.
Аспирант на это кивает:
— О, хорошо, тогда, я думаю, это сработает.
— Чонгук? Ты хочешь жить с нами в течение трех месяцев или как?
Чонгук шипит на Чимина, когда его лучший друг вырывает из его головы пучок волос. Тот сразу бросает на него извиняющийся взгляд и снова сжимается на своем месте. — Не знаю, я подумаю. Мне нужно вдохновение.
— Вдохновение для чего? — Намджун сует в рот мятную жвачку, и вскоре к нему протягиваются три руки.
— Я хочу сменить специальность.
— Вау, погоди, что? — Хосок ударяется своей головой об обшивку крыши, пока пытается дотянуться до жвачки. — Почему я слышу это впервые?
— Мы все были не в курсе, — Юнги выглядит настолько сильно потрясенным, насколько это вообще возможно. — Я думал, что ты уже получил парочку предложений от различных фирм после прошлогодней выставки. Не говоря уже о престижной награде, которую ты получил за прошлый проект.
— Да, но... — Чонгук проводит большим пальцем по камере в руке. — Я потерял свое видение мира, мне кажется. Фотографии больше не приносят столько эмоций.
— Это может быть небольшой кризис, не будь так категоричен, — предлагает Намджун. — Я сам выгораю временами, и иногда надолго. Может быть, тебе просто нужен перерыв? Сейчас как раз самое время немного освежиться.
— Может быть, — отвечает мягко Чонгук, и никто не пытается продолжить этот разговор. Не похоже, чтобы кто-то из них знал причины, по которым Чонгук выбрал свою специальность — фотографию — потому что он всегда говорил что-то неопределенное, что-то насчет хобби, страстей и приятных воспоминаний. Что было не совсем враньем, но и не совсем правдой. Фотография была просто средством — надеждой. Но теперь в этом не было необходимости, и надежда потеряла свое предназначение.
Все стало бессмысленным, когда Тэхен ушел.
Примерно через час они прибыли на реку Хан. Чимин с Хосоком выпрыгивают из багажника и быстро вытаскивают одеяла, корзины и еду. Намджун отвечает за то, чтобы заказать приготовленное мясо, а Юнги ищет место с достаточно большой тенью, чтобы спрятаться от солнца. Чонгук отправился за напитками и возвращается с пластиковыми пакетами пива, соджу и колой для Сокджина, которому предстоит вести их всех обратно.
— Прошла вечность с тех пор, как мы зависали вместе, — вздыхает Чимин, спрыгивая на траву, и Хосок сразу же прыгает сверху, прижимая к земле.
Юнги на это невозмутимо подмечает:
— У нас был вечер кино на прошлой неделе.
— Прошла вечность, как я и сказал.
— Это правда, у нас обычно нет столько свободного времени, чтобы собраться на свежем воздухе, как сейчас, — Намджун отрывается от телефона и плюхается рядом с Чимином. Всей компании известно, что Намджун не должен помогать им ни в чем, что требует непосредственного вмешательства его рук и ног. — Каждый из нас был сильно загружен после того, как мы с Хосоком закончили школу. Кафе Джин-хена стало очень быстро набирать популярность после того, как какая-то знаменитость отметила его в Инстаграм, да и Юнги-хен постоянно сидит в студии и работает над своим новым микстейпом.
— Кстати, говоря о микстейпе, — Хосок отряхивает свои штаны от пыли после того, как закончил выгружать различные корзинки с овощами. — Ну, что там с ним? Прошло примерно четыре месяца с выпуска твоего предыдущего, да? Чувак, ты до сих пор в чартах Melon.
Юнги тяжело вздыхает, пытаясь нащупать пиво в одной из сумок.
— Я не знаю. Все почти готово, осталось только немного доработать текст и мелодию. Но вот тут то и возникает проблема — мне нужен чей-то глубокий голос. Обычно я прошу кого-то из вас, парни, но сейчас вы абсолютно не подходите. Я пытался найти кого-то в списке вокалистов, но не могу определиться. Поэтому подумываю просто убрать одну песню из микстейпа.
— Упс, — Чимин немного вздрагивает, открывая бутылку пива. — Когда-то у меня был друг с очень низким голосом. Он бы, возможно, идеально подошел.
— О, а мы не можем как-то связаться с ним? Ты буквально спасешь мне жизнь, если да.
— Не думаю, мы перестали общаться, — Чонгук в курсе, о ком именно говорит Чимин. Он прикрывает глаза и пытается вспомнить рокочущий голос Тэхена, его неслышное бормотание, смешанное с шумом океана, когда он нежно чесал спину младшего. Голос, который был подобен морским глубинам, не знающим границ, и таким удивительно глубоким. Юнги точно бы захотел заполучить его для своего трека.
— Да? Жаль, — Юнги, ничего не замечая, делает глоток. — Полагаю, я мог бы отдать песню другому артисту. У этого трека большой потенциал.
Хосок хватает сумку с травы и идет за банкой спрайта:
— Пока ты будешь этим заниматься, подготовь что-нибудь и для нашего соревнования. Мы хотим поэкспериментировать с новыми ритмами — мне кажется, что наша команда уже несколько месяцев танцует в одном и том же жанре. Конечно, если это не сильно затруднит тебя.
— Я подумаю, что можно для вас сделать.
— Ты лучший, хен! — они чокаются своими бутылками.
Сердце Чонгука тревожно сжимается при виде этого зрелища. Все его друзья двигались к чему-то, куда-то. Сокджин управлял собственным кафе: это было его мечтой с тех пор, как стало ясно, что он не унаследует бизнес своего отца. Jin’s было гордостью Сокджина и причиной его постоянных переработок. Он с гордостью демонстрировал окружающим, которые критиковали его из-за происхождения, что мог своими силами построить успешный бизнес. Юнги был Шугой, известным продюсером и рэпером, треки которого оказывались в национальных и мировых музыкальных чартах через несколько минут после релиза. Намджун, будучи самым мудрым и умным человеком в их группе, был на пути к получению степени магистра литературы и занимался репетиторством. Хосок был выбран лучшим танцором года и быстро набирал популярность в роли преподавателя танцев. Чимин также взлетел в своей карьере танцора за семестр до выпуска, и ему предстояло сольное выступление в их университете.
И рядом с ними он, Чонгук, который подумывает сменить специальность в середине первого курса.
Он водит по кнопкам на своей камере Canon, пока его друзья поглощают мясо, разложенное по кругу. Чимин шутливо замечает, что мог бы опустошить все тарелки еще до того, как Чонгук успеет попробовать хотя бы кусочек, и это выводит младшего из транса.
— Ты растолстеешь, хен.
— Я увеличиваю мышечную массу, — парирует Чимин, не теряя ни секунды. — Чтобы быть способным надрать тебе задницу.
— Ты вообще достанешь хотя бы до моих коленей?
После этих слов он получает грязной ложкой прямо по носу.
Их разговоры стихают полчаса спустя. Хосок чудесным образом опьянен спрайтом, а Намджун расхаживает вокруг с соджу в руке. Сокджин яростно рассказывает историю о каком-то подлом клиенте, который был у него на днях и заказывал кимчи из редиски, которого даже не было в меню позднего завтрака. Судя по выражению лица Юнги, он рассказывал эту историю больше семи раз. Но на самом деле хен писал в своих старых песнях, что никогда не устает от голоса Сокджина, так что он никак не комментирует это.
— У нас заканчивается еда, хен, — Чимин с трудом допивает свою третью бутылку Hite, размахивая пустым пластиковым пакетом как флагом. Сокджин стонет, уткнувшись головой в плечо своего парня.
— Чонгук, иди купи что-нибудь.
— Почему я?!
— Ты не настолько пьян, а я за рулем. Ты не можешь жаловаться.
Верно. Чонгук пыхтит, выхватывая c простыни чей-то бумажник, и слышит слабые протесты Намджуна. Но ему все равно. Ближайший круглосуточный магазин находится всего в пяти минутах езды от реки, с этим он справится. Чонгук доходит до места назначения и, ловко балансируя охапкой пива и содовой, ждет, пока продавец положит оставшиеся продукты в пакет.
Снаружи темнело, полуночные пурпурные и багряно-красные пятна были словно разбрызганы по небу. Чонгуку всегда нравился закат, способный окрасить небо неописуемыми оттенками цветов. Иногда можно было еще заметить звезды, и вот тогда вид становился еще прекраснее. К сожалению, Сеул намного более загрязненный город, чем его родной Пусан, и такую картину можно наблюдать редко. Он бежит к полю белых цветов у моста и бросает напитки на кучу листьев — его друзья могут подождать. Чонгук включает камеру и пытается запечатлеть этот пылающий пейзаж вместе с тенями ив и стаей птиц, переводящих дух на защитных ограждениях, окружающих наиболее бурные участки реки.
Прошло, должно быть, минут пять, максимум шесть, когда он замечает высокую фигуру. Мужчина одет в толстовку — или в какую-то другую плотную одежду, Чонгук не может точно сказать с такого расстояния. Парень стоит посреди моста, протянув руку вверх, будто протягивает ее кому-то. Чонгук следит за кончиками его пальцев — они указывают на полумесяц. Он приближает кадр к мужчине, не имея намерения делать снимок — это может вызвать недовольство, а впоследствии и неприятности.
Довольно странный момент.
Чонгук смотрит на очертания шеи мужчины и его пухлые губы. Есть что-то слишком знакомое в этом незнакомце. Нечто такое, что напоминает ему о доме. Чонгук опускает свою камеру. Он постепенно набирает скорость, приближаясь к мужчине — или тому, кто выглядит как мужчина. Напитки брошены на том месте, где были оставлены ранее. Чонгук заберет их позже.
Человек не поворачивается лицом, пока Чонгук поднимается по склону к мосту. Мужчина продолжает всматриваться в небо, словно там находится нечто незримое другим. Возможно, так и есть. Чонгук знал человека, который говорил ему это. И он никогда не сомневался в его словах.
Чонгук медленно, очень тихо приближается к незнакомцу. Его толстовка королевского пурпурного цвета, джинсы выцветшие и мешковатые, а волосы черные как смоль. Несмотря на весь этот оверсайз, Чонгук предполагает, что незнакомец должен быть худым под слоями одежды. Он делает еще один большой шаг к нему.
Именно в этот момент — именно в эту секунду — солнце опускается под углом, который освещает глаза мужчины.
И Чонгук узнал бы эти глаза где угодно.
Глаза, наполненные сверкающими звездами и напоминающие берег его родного города — такие неземные и захватывающие дух.
— Тэхен? — шепчет он.
И тогда мужчина наконец-то оборачивается.
Сердце Чонгука словно перестает биться — это действительно он.
Тэхен.
Возможно, у него сейчас такое же выражение лица: зрачки Тэхена значительно расширяются, его губы приоткрываются, когда он резко втягивает воздух. Чонгук впитывает все — как Тэхен вырос на несколько дюймов, его новые проколы в ушах, как он до сих пор не исправил свою привычку портить кроссовки, не надевая их на пятку и сминая ее этим, и как он исхудал. Когда Чонгук в последний раз видел Тэхена? Это был его первый год в старшей школе, тогда ему было шестнадцать — семь лет назад.
Тэхен неуверенно облизывает нижнюю губу:
— Эй, э-э... — волна облегчения захлестывает Чонгука — это действительно Тэхен. Не какой-то дерьмовый плод его воображения, а Тэхен во плоти. — Чонгук.
Чонгук.
Его когда-то лучший друг не обращался так к нему уже больше семи лет. Примерно с начальной школы. Но и Чонгук никогда не называл его просто «Тэхен».
— Эм, — «Где ты был? Почему ты не вернулся? Чимин-хен даже взял академический отпуск, чтобы найти тебя: он ездил из города в город, не теряя надежду. Ты обещал, что вернешься. Тебе до сих пор нравится мороженое? До сих пор веришь в сказки и гороскопы? У меня дома одиннадцать книг о гороскопах. Чимин и я до сих пор покупаем тебе подарки на день рождения и храним их в кладовке Сокджин-хена. Не знаю, увлекаешься ли ты еще изучением рептилий, но я купил тебе энциклопедию о них. Я так волновался. Мы так волновались». — Ты любишь пиво?
Тэхен моргает. Чонгук мысленно ругает себя за такой странный вопрос.
— Не особо, — отвечает парень, но сразу же добавляет, — но я люблю сок. И колу.
— У нас есть пару банок, — где-то брошенные в кустах, — хочешь потусить с нами?
Тэхен прикусывает свою щеку изнутри. Он смотрит на небо и затем спрашивает:
— С кем — с вами?
— С моими друзьями, — Чонгук вдруг понимает, что это достаточно размытое описание. — Они классные. Чимин-хен тоже там, — он не уверен, понравится ли это Техену.
Тем не менее, парень раскачивается назад и вперед на пятках, и Чонгук может сказать, что он размышляет над выбором. Это странно — Тэхен, который когда-то был его лучшим другом, принял бы приглашение без каких-либо колебаний.
Семь лет — слишком большой промежуток времени.
— Окей, — Тэхен идет навстречу, и Чонгук задерживает дыхание.
— Серьезно?
— Да, я свободен сегодня, — «Свободен от чего?» — хочет спросить Чонгук, но останавливает себя. Он не привык задавать вопросы, ожидая от Тэхена ответ. Обычно именно последний всегда взрывался с неожиданными вопросами вроде: «Гук, что ты думаешь о фруктовом масле?», «Гук, ты знаешь, кто изобрел первую точилку для карандашей?» и многими другими.
Он идет в ногу с Тэхеном.
— Мне просто нужно забрать сумку вон оттуда. Подожди здесь, ладно? — парень не двигается, пока Тэхен не кивает в подтверждении. Чонгук вдруг подумал, что ему вновь снится сон, просто он более реалистичный, чем другие. Вдруг Тэхен снова испарится, как туман в воздухе, как и во все предыдущие ночи?
Но Тэхен остается на месте и все еще ждет.
— Тебе не нужно было бежать, — подмечает парень, оглядывая просвечивающую из-за пота хлопковую футболку Чонгука.
— Не хотел заставлять тебя стоять слишком долго, — ложь.
Они снова идут, и уличные фонари освещают их путь.
— Эй, Чонгук?
— Да? — его пульс учащается.
— Сколько их? — пауза. — Я имею в виду, сколько там твоих друзей?
— Оу, шесть, включая меня. Тогда пять. Четверо, если не считать Чимина. Один из них достаточно известен, может быть, ты узнаешь его. Они все прекрасные люди. И не будут против, если ты присоединишься.
— Круто.
На этом разговор сходит на нет — он не может больше считывать все мысли Тэхена как раньше. Чонгук мог бы продолжить, но он не хочет напрягать парня или оттолкнуть его. Шорох пластикового пакета, задевающего колено Чонгука, эхом разносится по всей округе, заполняя тишину.
Достаточно скоро шумные возгласы и смех его друзей становятся все отчетливее.
— Вот они, — беспечно говорит Чонгук. Тэхен останавливается.
— Это у Чимина оранжевые волосы?
— Ох, да, — он хмыкает, — хен стал более безумным.
Рот Тэхена изгибается в улыбке — улыбке, которую Чонгук так отчаянно желал увидеть снова в течение последних семи лет. Это сильное, мощное напоминание о том, что этот человек все еще похож на Тэхена из его воспоминаний.
— Они идут ему.
— Тебе следует сказать ему об этом самому.
Хосок первым заметил их появление. Он не пьян, потому что пил только спрайт, но прохожий принял бы его за пьяницу, выпившего шестую бутылку водки или что-то в этом роде.
— Чонгук, ты что, варил пиво? — тут он бросает взгляд на Тэхена. — Парень, мы же сказали тебе купить нам выпить, а не человека.
— Я купил напитки и не покупал человека, — Чонгук бросает сумку в центр между всеми. Однако никто не обращает внимание на содержимое, поскольку каждый из них смотрит на гостя. Банка пива выскальзывает из рук Чимина. Он, кажется, мгновенно трезвеет, румянец на его щеках гаснет в течение нескольких секунд. Сокджин бормочет что-то о потрясающем появлении Тэхена, но Чимин не моргает слишком долго, и это сбивает с толку.
И вдруг он бросается к Тэхену, топчет еду — Джин вопит — и его руки крепко обвиваются вокруг друга. Чонгук наблюдает со стороны за их взаимодействием: Чимин издает сдавленный звук, его голова уткнулась в грудь Тэхена, а глаза последнего блестят. Тэхен безмолвно обнимает друга в ответ, но им никогда и не нужны были слова, чтобы общаться.
— Мы вообще можем на это смотреть? — тихо спрашивает Хосок у Чонгука. — Это выглядит немного слишком личным.
— Кто-нибудь хочет поговорить о том, что мое мясо было варварски уничтожено?
— Малыш, — стонет Юнги, — учись считывать настроение людей вокруг.
К счастью, Тэхен и Чимин завершают свой ритуал и обмениваются взглядами, которые намекают на скорый разговор в будущем, но в более подходящей обстановке. Тэхен устраивается на расстеленной на траве простыни между Чимином и Чонгуком.
— Привет, я Ким Тэхен.
— Привет, Ким Тэхен, — бормочет недовольно Сокджин. — Можешь сказать Пак Чимину, чтобы он возместил мне порчу моего мяса?
— Сожалею о твоей утрате, — честно говорит Тэхен.
— Не обращай на него внимания, он немного глупый, — Юнги не обращает внимание на удивленный предательством вздох Джина. — Я Мин Юнги.
Тэхен осторожно подмигивает Чимину, прежде чем спросить:
— Тот самый Мин Юнги? Который Шуга?
— Да, это я.
— Вау, — вздыхает восхищенно Тэхен, — Чонгук не врал, когда говорил, что один из его друзей знаменитость.
— Я когда-нибудь врал тебе?
— Да, делал это каждый раз, когда я спрашивал, сделал ли ты свое домашнее задание!
— Это потому, что ты обращаешься со мной так, будто мне пять, — возражает Чонгук, и Сокджин возмущенно визжит, бросаясь к Юнги и жалуясь на свою судьбу матери с непослушными детьми. — Это Ким Сокджин. Он не наша мать, но у него много денег. Этот парень чертовски богат.
Хосок на это качает головой:
— Самое большое преуменьшение недели. Хен — сын генерального директора KIMFOOD.
— KIMFOOD? — Тэхен ахает и наклоняется немного. — Они делают лучшее миндальное молоко!
— Тебе нравится наше миндальное молоко? — Сокджин приподнимает бровь. — Что-то новенькое. Обычно наш фаворит для всех — тушеная свинина с кимчи. В любом случае, приятно познакомиться.
— Да, а я Чон Хосок. Не настолько известен как эти двое, но я вроде как специализируюсь в индустрии исполнительского искусства. А это самый горячий ботаник Южной Кореи — Ким Намджун. Джуни, поздоровайся.
Намджуну явно есть, что сказать по поводу его посредственного представления, но он все равно улыбается Тэхену.
— Привет, Тэхен. Я предполагаю, что ты друг Чимина и Чонгука?
Ухмылка Тэхена дрогнула, и на их плечи опустилась гнетущая тишина. Улыбка Намджуна становится слабее — он не любил переступать границы дозволенного и, вероятно, считает, что именно это он сейчас и сделал. Как раз перед тем, как парень открывает рот, чтобы извиниться, Чимин обнимает Тэхена за талию и широко улыбается:
— Он наш лучший друг, — Тэхен застывает рядом с Чонгуком.
Не обращая на это внимания, Чонгук подтверждает:
— Да, он наш друг детства из Пусана, — Намджун расслабляется после услышанного.
— Вау, парни, кажется у вашей дружбы длинная история. Как у нас, правда, Джун? — Хосок чмокает своего парня в щеку. Намджун кивает. — Мы тоже сдружились в детстве и продолжаем общаться вот уже... примерно двадцать лет?
— Двадцать один, — поправляет другой, и Хосок прищелкивает языком.
— Да, двадцать один. Как бы то ни было, я был недалеко от правды.
— Тэхен и я были друзьями с детского сада, — Чимин самодовольно хвастается. — Дружба длиной в двадцать четыре года.
— Воу, ладно, ты победил.
— Ну, — Сокджин щелкает пальцами, — это радостное событие, не так ли? Мы должны отпраздновать. Открывайте спиртное — да начнется пир!
— Джин, разве ты не за рулем?
— Для чего, по-твоему, мы брали с собой нижнее белье? Мы проведем здесь ночь.
— Черт возьми, я в этих боксерах уже три дня.
— Что за херня, Намджун, это отвратительно.
— Был слишком занят!
— Я не пью ни пива, ни соджу, — осторожно вставляет Тэхен, но Хосок хихикает и отмахивается.
— Чувак, я опьянел от спрайта, — Тэхен сводит брови к переносице в замешательстве.
Тэхен вливается в их компанию, как будто он всегда принадлежал ей. Они начинают с использования уважительных окончаний, и все старшие члены группы прекрасно относятся к тому, что Тэхен называет их «хен» — и после реплики «Друг моего друга — это наш общий друг, вы слыхали об этом правиле?», несмотря на тэхеново неуклюжее «Хорошо», все прекрасно ладят. Каждому было очевидно, что Тэхен не любил много говорить о себе, поэтому они начали рассказывать ему друг о друге, чтобы компенсировать это. Сокджин сейчас рассказывает историю о том, как они с Юнги познакомились в колледже.
— ...И вот он, наконец, приходит ко мне после трех месяцев преследования, ты можешь в это поверить?
— Я не преследовал тебя, давай сверим информацию.
— Оказалось, что только для предложения об участии в микстейпе. Господи, я был уверен, что он собирается пригласить меня на свидание, но нет. В конце концов, он и правда сделал это. Через... Черт, Хосок, я забыл точное число.
— Восемьсот тридцать два.
— Да, через чертовых восемьсот тридцать два дня!
Намджун закатывает глаза.
— Вы, ребята, были словно женатая пара весь этот период. Просто официальный статус появился позже.
— Важно то, что я, блять, признался, и теперь мы вместе, — раздраженно вздыхает Юнги, наливая себе еще один стакан соджу. — Мы счастливы, не так ли?
— Конечно, мы счастливы, а ты что, нет?
— Нет, что за черт? Откуда ты вообще это взял?
Юнги и Сокджин продолжают пререкаться в своем маленьком мирке, состоящем только из них двоих, когда Тэхен бросает взгляд на часы. Это что-то новенькое — он никогда раньше не носил часов.
— Эй, — обращается он ко всем, — мне пора. Завтра в семь у меня смена.
— Семь? — Юнги морщит нос.
Тэхен сдавленно фыркает:
— Да, вот она, моя удручающая жизнь. Я пойду, а вы, ребята, развлекайтесь.
— Эй, эй, стой, — мямлит Хосок, пытаясь найти свой телефон, — давай обменяемся номерами. Я добавлю тебя в наш групповой чат.
— Что?
— Ну, ты знаешь, — озадаченно хмурится танцор, — где ты переписываешься группой? В различных социальных сетях? Kakao? У всех корейцев есть Kakao.
— Но мы встретились сегодня в первый раз?
— Ну, да. Причем здесь это? — Хосок просто вводит имя Тэхена в свои контакты. — Как только ты присоединяешься к нам, все — назад пути нет.
Сокджин стонет:
— Со стороны звучит так, будто мы в какой-то секте.
Тэхен получает телефон от Хосока и вводит свой номер.
— Э-э, тебе не обязательно добавлять меня в групповой чат.
— Что ж, тогда мне добавить тебя через неделю?
Сбитый с толку, Тэхен сжимает губы.
— Нет, гм. Да, давай. Добавь меня. Спасибо.
— Я только что родил еще одного сына, Юнги.
— Ты абсолютно точно не делал этого.
— Готово, — ухмыляется Хосок, демонстрируя Тэхену экран с открытым групповым чатом.
— Ты должен написать нам, что благополучно добрался домой, это правило группы, — объявляет Сокджин, и Тэхен недоуменно хмурится. — Я серьезно... Я могу быть серьезным, даже когда пьян.
— Окей, — это не очень многообещающее «окей», из-за чего он ловит острый взгляд старшего. Тэхен потирает затылок. — Хорошо, я сделаю это. Напишу, как только окажусь дома, да? Я могу это сделать.
— Так-то лучше.
Как раз в тот момент, когда Тэхен собирается уйти, Чонгук хватает его за запястье.
— Тэ, — шепчет он. Чимин слушает. Он стоит к ним спиной, но точно слушает. Чонгук чувствует. — Мы еще... Мы ведь еще встретимся, правда?
Тэхен пристально смотрит на Чонгука — это то самое выражение лица, искаженное нечитаемыми эмоциями. Он кладет ладонь на кулак Чонгука.
— Да.
— Обещаешь? — и Тэхен однажды нарушил свое обещание — но это не имеет значения. Больше не имеет.
— Обещаю.
Чонгук кивает и отпускает его:
— Хорошо.
И после этого Тэхен ушел.
taehyungie
я дома
kookie97
сладких снов
