Моя первая любовь

      В частной психлечебнице, в которой лежала Рей… Моя мать. В общем, в ней все также, как и в любом другом месте. А именно, я с Фуюми только подошли к стойке регистрации, как началось то, чего мы с сестрой больше всего боялись: — А… А можно ваш автограф? — спросила меня медсестра, что стояла за стойкой регистратуры.       Снова эти нелепые просьбы… Они временами раздражали. А все потому, что я теперь ношу имя «Старатель», когда я расписывался своим именем было временами даже приятно… Насколько я это помню. Правда автографы у меня мало кто брал. Зато они точно подписаны мной, а не моим отцом.       Разочарованно вздохнув, я уже хотел попросить ручку у этой медсестры, чтобы было чем расписаться, однако Фуюми опередила меня: — Простите, но мы немного торопимся, — с виноватым видом произнесла она — У нас еще много дел. — А… О… — на минуту медсестра растерялась, этим и воспользовалась Фуюми, потащив меня в глубину коридора. Но все же до нас донеслось — Извините, Старатель!  — Старатель… Старатель? Старатель! — стали раздаваться эхом голоса людей, мимо которых мы проходили…       А мы ведь хотели забрать маму без лишнего шума и упоминаний об отце. Но, видимо, его призрак, доставшийся мне вместе с именем, будет преследовать меня до конца дней. Надолго ли меня хватит? Боюсь, что меньше, чем кажется.       Я перестал ходить к маме, когда получил имя Старатель. Все потому, что я… Боялся. Да, это слово больше подходит. Я боялся, что Рей… Мама… Снова скажет те слова… — С каждым днем он все больше похож на него… Я так не могу!       Эти слова я не забуду никогда — от них я снова чувствовал покалывание кожи на левой стороне лица. Я не забыл. И сколько бы лет не прошло с тех пор, наверное, я не забуду этого никогда.       За этими размышлениями я не заметил, что мы уже дошли до маминой палаты. Фуюми так быстро нас сюда привела… А теперь стоит перед дверью, начиная дрожать как листик на ветру. Хватит, я прокололся вчера, но сегодня я должен помочь сестре и маме, а не эгоистично зацикливаться на самом себе! Постучавшись, я открыл дверь…       Рей… Мама все также сидела на табуретке и ласково улыбалась. Только вместо обычной больничной пижамы на ней были вязанная кофточка и джинсы. Сидела она так спокойно, словно никогда и не была здесь пациенткой, однако дрожь уголков губ, синяки под глазами и бинты на руках выдавали ее… Ей страшно так же как и нам. Это вселяло надежду, хоть и небольшую. — Фуюми, Шото… Я рада вас видеть. — проговорила мама слишком тихо, однако мы оба услышали эти слова… — С каждым днем… он похож на него… Я… не могу! — Мама… — только и смогла проговорить Фуюми, что стояла позади меня. Голос был полон слез…       Я же стою как истукан, не зная что делать… Почему в моей голове снова и снова всплывают эти слова?! Почему мне снова… Снова так страшно? Прошло так много времени… Так почему я не могу ничего сделать?!       Исходя из ситуации, я понял, что у меня есть выбор. Либо мне присоединиться к этим слезам, которых я скорее всего не пролью… Спасибо, отец, ты разучил меня выражать свои эмоции, какими бы они ни были. Либо исправить ситуацию. Я решил выбрать второе, однако осталось придумать: а как это исправлять? Единственное, что я сейчас знал наверняка это то, что заплакать вместе с матерью и сестрой я точно не мог. С тех самых пор… С того дня, когда мама облила мне лицо кипятком, желание плакать пропало. Все слезы высохли. Еще раз спасибо, отцу… — Миссис Тодороки… — отозвалось из коридора позади всех нас.       Я не обернулся посмотреть кто это там, но зато явно увидел, как мамины плечи расслабились и она облегченно выдохнула. А вот это уже было интересно… Кто же там?       Рей… Мать словно вдохнула свежего воздуха после одного только голоса… Голос. Эта мысль уж точно забралась ко мне в самую подкорку головного мозга. Быть может это странное влечение на голос у меня от матери? Но если вспомнить голос отца… Нет, он всегда кричал на нее и из-за этого, драк и наших мучений она попала в психбольницу. Но тогда что же ее успокоило? Явно не наше с Фуюми присутствие…       Я все же обернулся и увидел девушку. Больничный халат, очки и огненно-рыжие волосы, которые она поспешно завязывала в пучок. Она мне кого-то напомнила… Совсем недавно, к сожалению, у меня не такая хорошая память на детали, как у Бакуго. Странно, и почему я о нем вспомнил сейчас? — Кто вы? — спросила Фуюми у этой девушки, поспешно вытирая слезы платочком — Вы врач нашей матери? — Не совсем. — ответила девушка, закончив возиться со своими волосами — Я интерн, Акико Хаттори, и я буду помогать вашей маме к адаптации… — Адаптации? — переспросила моя сестра. Но я уже понял, что имеется в виду под этим словом… — С каждым днем… Я… не могу! — Она мне поможет больше… Больше никому не вредить. — ответила вместо интерна Рей… Мама. При этих словах ее улыбка, которую она так упорно пыталась сохранить исчезла.       «Больше никому не вредить…» — одна фраза, наверно, самая искренняя и самая желанная мною из всех. — Не могу!       Не помня себя, я двумя шагами сократил расстояние между мной и. мамой и крепко обнял ее… Я забыл обо всем: о всех этих мыслях, что туманили мою голову, о предосторожностях, что не стоит делать таких резких и спонтанных движений, о том, что на нас смотрит посторонний человек. Я не обнимал маму с самого детства. И, кажется, пусть движение и спонтанно, но оно является самым правильным из всех совершенных мною действий за последнее время. — Мама… — проговорил я, почти шепотом. Это слово, слово глоток свежего воздуха… — Шото… Мама… — голос Фуюми позади нас снова наполнился слезами.       Три коротких шага, и я почувствовал как сестра положила руку мне на спину, вторая рука обхватила мамину талию…

Ни одни еще объятия мне не были так желанны, как эти… Первые объятия с мамой.