Моя первая любовь

      Впервые в жизни я испытал сомнение… В детстве я никогда не сомневался, что это именно отец довел маму до такого психического состояния, подростком я никогда не сомневался, что не буду использовать причуду своего отца, не засомневался и в том, что когда на Спортивном фестивале UA Мидория раскрыл мне глаза, что огонь это часть меня и надо уметь использовать обе причуды, и даже когда взял себе имя «Старатель», пусть и не особо желал его брать…       Теперь же я сомневался: маму выписывают, а я… Боюсь? Нет, я очень рад. Наконец-то врачи посчитали, что измученная душа матери может покинуть белые стены больницы готова вылететь наружу, на встречу счастливой жизни с семьей. Правда, от семьи уже ничего и не осталось. Только я, и Фуюми… Так как Нацио пожелал учится за границей. Но почему бы и нет? Никто ведь не знал, что скоро выпишут маму. И тем не менее я переживаю, что внешний мир за пределами больницы снова напомнит ей о том, как она страдала… А я этого не хотел бы.       После таких желанных, теплых и искренних объятий я и Фуюми еще долго разговаривали с мамой на отвлеченные темы: о моей работе, о работе Фуюми, о том, как мама… Это были уже стандартные разговоры, которым мы посвящали каждый свой визит. Но в этот паз было что-то особенное, ведь все понимали, что очень скоро мама сама будет в курсе событий не по рассказам, а потому что будет среди нас. Осталось лишь несколько формальностей: заполнить бумаги и уточнить про «адаптацию»… Кстати, о ней: — Так в чем… Конкретно заключается ваша адаптация? — спросил я у девушки-интерна, которая после встречи с мамой, отвела нас в комнату отдыха и предложила чай. С одной стороны я был ей благодарен, отдых после таких эмоций, которым я снова дал волю, был неплох, вот только… Лучше бы предложила собу… — Ой! — девушка явно не ждала мой вопрос, и обожгла руку кипятком, пока разливала его по чашкам с заваркой. Но это явно ее взбодрило, так как после она быстро расставила чашки с чаем на поднос, к ним достала из какого-то шкафчика печенье и поставила все это скромное гостеприимство перед мной и Фуюми на журнальный столик. Затем она суетливо села на диванчик напротив нас и поспешила дать мне ответ — Как вы сами понимаете, жизнь в лечебнице и жизнь обычная очень отличаются,. Моя работа будет заключаться в том, чтобы Рей Тодороки не испытывала дискомфорта после выписки. — Например? — это спросила уже Фуюми, охотно взяв одну из печенек, предложенных нам. А я хочу собу… Не люблю сладкое. — Сопровождать ее в доме и на улице, объяснять назначение новых вещей, которых она не видела до того, как попала в лечебницу, следить за ее душевным состоянием… — на последнем слове интерн замотала на палец локон своих рыжих волос и стушевалась. Смущается? Почему? — помогать принимать ванну.       «Теперь понятно… " — Ванну?! — чуть не все той же печенькой поперхнулась Фуюми. — Угу… Понимаете, многим пациентам, в том числе и мисс Тодороки помогали мед.сестры. И в лечебнице только душ… А ванна… — Вот как… — это сказал уже я. Мы действительно никогда не интересовались всеми деталями ухода за мамой, обычно хватало вопроса «Хорошо ли с тобой обращаются? «, на что всегда мама приглушено улыбалась и говорила " Хорошо».       Моя работа действительно не предполагает такой масштабный уход, и Фуюми тоже работает, Нацуо сейчас обучается за границей, а отец, который и сам понимал, что ему лучше куда-нибудь деться, как раз куда-то и исчез… Мы об этом не подумали, никто из нас. Черт… От досады я поставил локти на колени, сцепил руки вместе и облокотился на них лбом. Я не смогу так скоро договориться о длительном отпуске… Черт!       Я снова теряю над собой контроль… Теперь я ясно осознавал, когда мое обычное состояние перетекает в «надо выпустить пар». Слишком быстро на мой взгляд… Я будто становлюсь как Бакуго, только более цензурной версии. Так, спокойно. Нужно отвлечься. Отвлечься… — Сколько мы должны вам заплатить? — спросил я. А что? Вполне естественный вопрос, даже про-герои работают не бесплатно… И заодно отвлеченная тема поможет мне не думать о своих проблемах. Наверное.       На мгновение наступила тишина. Мои глаза были обращены в пол, поэтому я предположил, что эта девушка решила сколько же денег можно заработать от семьи самого «Старателя»… Ну, не то что я не верил в бескорыстность людей, но все же явно лучше заработать большую сумму за родственника про-героя, чем продолжать получать зарплату в таком месте как это… Хотя я и не знал, сколько вообще платят местным врачам. — Значит про-герои спасают жизни только потому что им за это платят? — этот голос! От него у меня по спине пробежали мурашки, а вся внутренняя нервозность улетучилась в небытие, откуда пришла. Я бы облегченно выдохнул, если бы мурашки не продолжали бегать, вызывая странные ощущения. Нет это не было возбуждением, или от того, что мне неожиданно стало холодно. Мне не бывает холодно. Ну по крайней мере если я не переусердствую с причудой льда.       Я оторвал глаза от пола и увидел, эти жестокий взгляд за стеклом от очков, эта, от досады закушенная, нижняя губа, руки, сжимающие в кулаках ткань халата. За столько лет опыта работы, мне не составило труда понять, что интерн в ярости, но сдерживается из последних сил. Что ее так взбесило? Может у нее причуда собирать в себя злость окружающих и она, почувствовав мою нарастающую злость взяла ее на себя? — Н-нет. — с сомнением ответил я. Снова сомнения. Про-герой, все же как и любая профессия, и за нее платят, как и за любую другую, но…       Ради чего спасают жизни? Действительно, ради чего? Мидория ответил бы что- то в духе «Потому что каждый человек заслуживает спасения», или типо «Моя цель — спасти весь мир», а Бакуго бы точно сказал «Не твоего ума дело! Сохни!». Да именно так. А я… Почему я спасаю жизни? Возможно когда-то я и знал, но уже забыл.       Пока я пребывал в этих мыслях, я не заметил слегка облегченного вздоха, за которым последовало: — Тогда… — снова фраза вызвавшая во мне табун мурашек, Фуюми тоже поежилась, но тихонько молчала, сжимая в пальцах чашку с чаем. Нет это явно не причуда передачи и сбора эмоций. Что-то другое… — Считайте, что я спасаю жизнь вашей мамы, тем, что буду, находиться просто рядом. И за это деньги мне не нужны. — последняя фраза была сказана аде совсем иным голосом, спокойным и мягким.       «Как у нее получилось так быстро прийти в себя?»       Наваждение, что вызвало мурашки будто улетучилось. А еще недавняя злость на лице интерна сменилась мягкой, но явно выдавленной из себя улыбкой. Вот бы в свое время Бакуго поучился бы у нее самоконтролю. Это бы устранило несколько школьных проблем в прошлом, а сейчас уже Про-героя Взрывной Динамит, не переделать. Его характер — его второе «я». А мое? Я не знаю…       Слишком много сомнений за один день, слишком много запутанных мыслей… Я не мог сосредоточиться. Да что со мной в последнее время? Надо расслабиться. От мысли об этом, сразу вспомнилась все та же чертова аудиозапись на телефоне, я так и не удалил ее, хотя собирался. С нее все началось, с нее я стал… Другим? Более чувствительным? Нет, это что-то другое…       Вычеркивая из своей головы мысли о той записи, о всех сомнениях, о том, как в последнее время я стал чувствителен к голосам. Я просто взял чашку с чаем, к которой до этого ни разу не прикоснулся и залпом выпил весь чай. Горько.       Вскоре после небольшой посиделки с чаем мы с Фуюми заполнили последние бумаги, которые были необходимы для выписки матери и договорились, что послезавтра днем мы за ней заедем. Я заранее даже договорился о том, чтобы взять машину в прокат. Да, у меня были водительские права, но все это время они валялись где-то в ящиках в доме, так как жил я недалеко от агентства, что предпочитал ходить туда пешком, а если надо было в дом семьи Тодороки, то предпочитал добираться на поезде. Надо будет спросить у Шейлы, где именно лежит этот впервые пригодившийся мне документ. — Шото, — окликнула меня Фуюми, когда мы покинули коридор больницы и зашли в лифт, я повернул голову в ее сторону — Ты домой или…?       «В другой дом? Что она хотела сказать, пытаясь обозначить мою отдельную от них квартиру? " — Нет, мне нужно собрать часть вещей и найти водительские права… — честно ответил я, но достаточно ли честно? — Тебя проводить?       Двери лифта открылись, мы вместе вышли и Фуюми улыбаясь мне, ответила: — Нет, не нужно. Я доберусь на поезде сама. И спасибо, Шото…       «За что? " — …что возвращаешься домой. — закончила фразу моя сестра.       Домой. Это для Фуюми значит многое, ведь она единственная, кто пытается собрать нашу семью вместе, как зеркало, разбитое молоком. По кусочкам… — Угу, — только и смог ответить я, а потом помахал Фуюми на прощание, в ответ.       Я глядел ей вслед и параллельно любовался закатом… Подумать только, мы пробыли в больнице весь день. Но сейчас уже сгущаются сумерки, что означает, что пора бы «дать своим порокам выйти на волю». Не знаю, где я это услышал, но это как никогда обозначило цель моего следующего действия… <right>Я собирался расставить все точки над «й».