Хаято

      Всю неделю меня зверски бесил Дождь. Ямамото чертовски раздражающий… Мне прошлой нравился этот персонаж своей улыбкой и оптимизмом, сейчас же вызывает неприязнь. Нервы трещат по швам, и если бы не постоянные взгляды Савады, не его весёлый смех рядом с этим идиотом… Я бы убил Такеши. Что же вызывает во мне столь жгучую ненависть? Я не знаю. Неужели меня так сильно зацепила попытка суицида? Не должно было. Да, я этого не понимаю, но мне всегда был инертно на других людей. А Ямамото для меня никто. Возможно, со временем и под давлением желания босса я смирюсь и приму его. Но не сейчас. От непонимания своих собственных чувств только сильнее натягиваются нервы. Поэтому я сбрасываю стресс на тренировках с Кёей, но даже там не могу усмирить свой ураган. Он обжигает меня, течёт раскалённым железом по моим венам, шепчет мне ночью… Я обязан усмирить пламя. Иначе натворю бед.       Приход Неба стал неожиданностью. Перепуганный, всклоченный но уже куда более живой чем в первую встречу. Я следил взглядом за метаниями парня по моей комнате и пытался понять, что он от меня хочет. Выходило плохо. Пусть я хорошо выучил японский, но понять весьма эмоциональную, быструю и сбивающуюся речь… Нет, слишком сложно. Я ещё не привык к языку до такой степени. С трудом удается усадить Саваду и напоить ромашковым чаем. При всей моей нелюбви к чаям, этот травяной настой меня успокаивает. Да и вроде полезен, ай, сейчас не об этом. — Успокоился? Прекрасно, теперь рассказывай, что у тебя стряслось, — после короткого кивка головой, Тсуна сделал ещё парочку глотков чая, как-то слишком тяжело вздохнул и начал пересказывать о случившемся утром. А произошедшее весьма печально и комично одновременно. Реборн притащил к Саваде нашу одноклассницу, Сасагаву. Та ему кофе купила, в результате мать Тсуны выкинула финт ушами и опозорила парня, восприняв ситуацию по-своему. А репетитор парня выстрелил в девушку и та разгромила их дом. Реборн же выбил пулю из неё молотом… Из всего выходило, что Реборн что-то хотел проверить. Правда, что именно я не понял. Но уточнил у Савады, нравится ли ему эта Киоко. Ибо аркобалено точно не дурак так подставляться, и что-то в этой девчонке его смущает. Но на свой вопрос получил ошарашенный взгляд. Пришлось рассказать, что не только его мать восприняла девушку как предполагаемый объект воздыхания, весь класс в тихую ржет с влюбленного-парня-неудачника и слепой девочки-идола-школы… Савада на это смутился, и сказал, что ему нравится то, с какой легкостью девушка живет, а не она сама. Ну что ж, одной проблемой меньше. Объяснил парню, что девушка ничего не вспомнит, ведь Реборну не выгодно его подставлять. — Как всегда красноречив. Глупый Тсуна, вот твои вещи, принимайтесь за уроки! — Реборн нагло занял свободный стул и кинул сумку с учебниками и тетрадями. Савада вымученно застонал, а я побрел за своими тетрадками. Пусть учитель из меня так себе, но и Тсуна далеко не тупой, и судя по его довольным взглядам, из Аркобалено учитель ещё хуже. Но я ему благодарен, пламя парнишки потихоньку пробивается через печать и успокаивает мой ураган. Без надоевшего дождя рядом становится легче. Пламя аж довольно замолчало, теплом проходясь под кожей. День прошёл прекрасно. Чтобы буквально через два дня я сорвался. Благо рядом оказался Реборн и не дал окончательно разгромить поляну, а раскатал по ней меня. Болело всё тело, но будучи практически пустым, хоть уснуть смог спокойно. На пару дней хватит.       А уже утром Агнес сообщила мне, что в город прибывает Бавино, и я должен его встретить. Честно, ждал этого с притаённым страхом, был уверен, что это новость вызовет раздражение, но никак не то, что буду с нетерпением ждать прибытия самолёта и помчусь встречать ребёнка как ужаленный. И когда успел привязаться к парню? Всегда ж терпеть не мог детей. Ан нет, умудрился привязаться… Ладно, сейчас главное найти эту чёрную шевелюру среди толпы. А то зная этого непоседу, он мог и сбежать от сопровождающих.       Что ж, я оказался прав. Люди и в штатском и в костюмах, явно тайно сопровождающие очередного хранителя, в панике бегали глазами. Суету наводят в итак неспокойном месте. Ну и где мне искать эту непоседу? Сзади ко мне подходит уже знакомый парнишка. Луис окликнул меня и вежливо поинтересовался, зачем я здесь. Он несколько растерян. Не могу сдержать улыбку, что для меня не совсем свойственно, но растерянность на лице парня с толикой серьёзности выглядит весьма комично. Но я быстро беру себя в руки и вежливо отвечаю, что пришёл забрать Бовино. Теперь же мой некогда сопровождающий удивляется ещё сильнее. Однако быстро становиться собранным и ставит перед фактом: он идет со мной. Ну что ж, конвой так конвой… Главное найти непоседу, с остальным разберёмся по мере необходимости. Не успел отойти далеко от скопления народа, как мне в ногу в печаталось что-то достаточно тяжёлое. Опустил голову и увидел сияющий взгляд зелёных глаз. В них плещется пламя, так же как и радость. Подхватываю на руки это чудо в костюме коровки и с шикарными кудрями. Черт, я рад его видеть и пламя тянется к нему. О том, почему и как реагирует моё пламя на разных хранителей думать пока не хочу и отмахиваюсь от странного чувства на периферии сознания. Ламбо что-то долго и эмоционально мне рассказывает. Потом успокаивается и смотрит на наш конвой. Рядом подтянулись и другие. Ребёнок теснее прижимается ко мне и тихонько, так что все слышат, шепчет: «Они такие скучные, не дружи с ними.» Зная мелкого провокатора легко делаю вывод, что он понял, от кого эти люди. Удивительный ребёнок, сразу же делает вид, что уснул. Поворачиваюсь к конвою и уточняю, можем ли мы идти? Шенли Ян, тот самый мужчина, что встречал меня, утвердительно кивает и отдает приказ остальным на расхождение. Ко мне домой мы добираемся вполне спокойно. Даже не пытаюсь сбросить хвост, не стоит демонстрировать свои способности ещё больше, чем уже есть.       Уже в плюс-минус спокойной обстановке, у меня дома, после доклада матушке, сажусь поговорить с Ламбо. И тут ребёнка прорывает. Он рыдает навзрыд. Спрашивает, почему его выкинули? Почему он никому не нужен? Где он ошибся? А я не знаю что сказать. Будучи девушкой, я умел успокаивать, став мафиози я не потерял этого навыка. Но я всегда говорю правду. А что сказать этому невыносимо одинокому ребёнку? Я не знаю, поэтому просто обнимаю парнишку. Он сидит у меня на руках, а я глажу его шикарную шевелюру и узкую спинку. Меня хватает только на фразу, что Небо у нас не безнадёжное, что я буду рядом. Буду помогать и подсказывать в силу своих возможностей. Засыпает маленький Ламбо ближе к полуночи, вымученный и обессиленный. Что ж, приводить в чувства придется не только Небо, но и Грозу… На это заявление пламя одобряюще гудит, значит мы справимся.       Реборн заявился ко мне в полночь, и дуло пистолета было приставлено к моему виску. Я ответил той же любезностью. Аркобалено лишь ухмыльнулся, я и сам понимаю, что моя секундная заминка могла стоить мне жизни. Но черт бы побрал этого мужика! Его хер заметишь! — Где Ламбо? — и взгляд жжёт не хуже огня. Я не совсем понимаю суть претензии и не успеваю ответить. Кажется, даже Реборн не успевает считать с моего лица поток моих мыслей, ибо резко разворачивается на моей груди, что весьма неприятно, и ловит что-то в руку. Что-то чертовски яркого розового цвета и вышвыривает это нечто в окно… — Кто ты такой, жалкий червь? Как ты смеешь лезть к другу Великого Ламбо-сана? — весьма недовольный и немного истеричный голос маленького грозы служит ответом на все вопросы. Меня прибежали спасать. На лице растягивается дебильная улыбка. Блять, это приятно, когда привязанность обоюдная. При этом в руках у ребёнка уже новая граната, но в глазах я успеваю заметить слёзы и то, как дрожат его ручки. Черт, он же совсем мелкий. — Ламбо, не переживай. Всё в порядке, это наставник Неба, и у него просто немного дурной нрав. Никто меня не убьет, не переживай. Убирай гранату и иди ко мне. Я тебе расскажу новую сказку и мы спокойно доспим эту ночь. Ну? Ламбо, давай, ты же хотел поспать со мной? — стараюсь что бы голос не звучал совсем дебильно. Ламбо немного успокаивается, когда Реборн опускает свой пистолет. На меня направлены два подозрительных и недоверчивых взгляда. Ламбо не спешит убрать своё оружие, но потихоньку подходит ко мне. Реборн с моей груди перепрыгивает на прикроватную тумбочку. — Почему он у тебя, глупый Велено? — эээ, а чего это он так рычит-то? — Реборн, я давал клятву, что присмотрю за Ламбо. Я обучал его японскому, и мне сообщили что он прибыл. Он же не сможет жить сам, поэтому будет жить со мной. В чём собственно проблема? — Никакой проблемы, просто мне никто не удосужился сообщить, и я бегал как умалишённый по всему Намимори… Да и как я должен был реагировать, что Хранитель, беззащитный Хранитель, находится у буйного… — на меня смотрят зло и… обиженно? — Эм, Вы решили, что я причиню вред Ламбо? — хмурю брови, откуда такие мысли? Из-за моего срыва не так давно? Но я ведь не на всех хранителей так реагирую… Только на Дождь… И, возможно, Солнце… Они слишком активные… Или причина не в этом? Но я то ни разу не причинил им вреда! — Не важно, глупый Велено. Завтра Тсуна должен познакомиться с Ламбо. Приходите к девяти. Глупый Тсуна как раз будет делать домашку, — сказав это несносный Аркабалено просто выскочил в окно. А мне пришлось спать с ребёнком под боком… Я не выспался. Привязаться ещё не значит доверять на все сто. Пока что спать без каких либо последствий я могу только с сестрой. Она ощущается родной, своей. Неопасной. Наоборот, её нужно защищать, а присутствие Ламбо, столь близкое, на данный момент необоснованно. Пламя согласно оберегать, но ещё нет той связи семьи между нами.       Утро было тяжёлым. Во-первых, Хаято не выспался. Во-вторых, Хаято не выспался, и, в-третьих, Хаято не выспался… В общем Велено Хаято был вынужден выпить кофе, который нихуя ему не помог, и, как бы дико это не звучало, не поднял настроение. Ламбо отказался от круассанов и затребовал леденцов... Отказался чистить зубы и переодевать пижаму… Утро Хаято было отвратительным. Нервы трещали по швам. Хаято уговаривал себя не угробить всё вокруг. — Ламбо, — тихий голос раздался в кухне, когда ребёнок разбил чашку, которую Хаято уже успел полюбить, с остатками там кофе. В голосе подростка чувствовалось еле сдерживаемое бешенство. — Это была твоя любимая кружка? Прости… — ребёнок опустил голову, еле сдерживая слёзы. Будучи чертовски чувствительным к пламени, парнишка не просто понимал разумом, он чувствовал всю ярость, что сдерживал в своих обманчиво хрупких руках Ураган. От этого его собственное пламя, всегда непокорное и игривое, затихло. — Да, но злюсь я не из-за этого, — Ураган сделал тяжёлый вдох пытаясь обуздать пламя. Всё же выдержка не является его сильной стороной, однако своевольный ураган поддаётся своему хозяину, и Хаято открывает ранее закрытые глаза, — Скажи, почему ты так себя ведёшь? Я чем-то тебя обидел? Задел твои чувства? — Нет, — было тихим ответом. Ребёнок аккуратно поднимает глаза, поглядывая на более взрослого. Ему трудно понять, почему если он ошибся, его не бьют. В семье Бовино всегда сразу наказывали провинившихся, а Велено почему-то начал с разговора, а не выказал своё недовольство демонстрацией силы. Это было странно. Ламбо уже забыл, что ни за один промах на занятиях Хаято не бил его. С другой стороны, Ламбо не понимал, а что собственно он сделал не так, если причина злости Урагана не в разбитой кружке. — Ламбо, ответь мне, почему ты так себя ведёшь? — подросток присел на корточки, что бы сравняться в росте с малышом и не оказывать такого сильного давления. — Как? — слёзы непонимания набежали на глаза ребёнка. Юный Гроза еле сдерживал свою истерику. Он точно помнил, что громкий плач бесит Велено, перед взором всё ещё стояли разозленные глаза маленького Урагана, что объяснял сложную тему. Но как ответить на вопрос, смысл которого не улавливаешь? Послышался тяжёлый вздох, и Бовино видит вновь закрывшиеся глаза, про себя отмечая, что у парня длинные и красивые белоснежные ресницы, совсем как снежинки… — Ты отказался от завтрака, закатил истерику, устроил погром в моей ванной, теперь нужно покупать новую пасту и отмывать стены. Ты прыгал по стульям на кухне, отказался привести себя в приличный вид, а нам скоро надо встретиться с Небом. И если Савада мягкий, пока ещё, то вот Реборна лучше не злить. — А разве так себя вести нельзя? Дети в семье всегда шумят, и Ламбо-сан тоже так делал, и в мультиках все всегда весёлые… Что именно нельзя делать Ламбо-сану? — удивление написанное на лице и столь наивные ответы немного остудили пыл Хаято. Он и забыл, какого быть ребёнком… — Так ведут себя только невоспитанные дети. Я не против того, чтобы ты играл, однако… Как бы объяснить… Понимаешь, Ламбо, есть вещи, которые просто нужно делать. Чистить зубы, чтобы они не болели, умываться, чтобы быть чистым, менять пижаму, на обычную одежду, чтобы на теле не было раздражения. Когда люди говорят, что правила существуют чтобы их нарушать, это далеко не всегда правда. Более того, многие правила написаны кровью. Это не пустой звук, особенно в нашем мире. Я понимаю, что ты ещё ребёнок, и готов терпеть шумные выкрики и эмоциональные рассказы, готов читать тебе сказки и учить тебя, ибо взял ответственность за тебя. Но терпеть хамство, а именно так я вижу утреннюю выходку, я не намерен. Нас выбрали в Хранители будущему главе семьи. Это накладывает определённые обязанности на нас. Если у тебя есть какие-то предпочтения по поводу еды, просто скажи мне и я подкорректирую меню. Но я отказываюсь терпеть за столом того, кто не знает простейших правил поведения за этим самым столом. Давай сейчас мы переоденемся и отправимся знакомиться с Небом, а вечером обсудим совместное проживание? И ещё, не всё, что показывают в мультиках — правильно. Подобные сцены обычно закатывают те, кто хочет привлечь внимание, но разве я игнорировал тебя? — Хаято держал маленькие ручки в своих и внимательно следил за реакцией ребёнка. Тот то бледнел, то краснел. Чего не отнять у Ламбо, так это умения быстро анализировать и осваивать новое. Поэтому подросток надеялся, что подобных проблем у них больше не будет. — Я понял, Хаято. Прости за чашку… Я… Я буду стараться и запоминать правила, — вначале голос звучал уверенно и совсем не по-детски, однако после стал тише. В конце большие и наивные зелёные глаза смотрели в такие же зелёные, но куда темнее. Хаято не мог не отметить, что спадающие на глаза кудряшки делали Ламбо чертовски милым, а оставшаяся наивность оставляла ребёнком, невзирая на жестокое и жесткое детство, — Хаято, ты же не бросишь меня?       Вначале последний вопрос немного удивил, и парень хотел сказать «если будешь себя хорошо вести», но тут вспомнил, что в том, прошлом, когда он ещё был девушкой и у него было детство, он тоже баловался, ошибался и чудачил… Язык не повернулся сказать то, что могло ещё больше травмировать ребёнка. Ведь как бы там ни было, а задавливать в ребёнке личность и растить страхи и комплексы не входило в планы Хаято. Поэтому парень просто улыбнулся и, положив руку на кудрявую голову, ответил отрицательно. И это того стоило, Ламбо улыбнулся, как маленькое солнышко, а его пламя всколыхнулось и радостно затрепетало, покалывая на кончиках пальцев, и ласково лизнуло руку, пройдясь по шевелюре от корней к концам. Ураган в груди подростка ответил тем же, но не вышел за пределы тела. Ламбо удалось сдержать порыв, и он не стал виснуть у парня на шее. А ещё Ламбо очень надеялся, что небо окажется нормальным парнем, и понравится ему хотя бы в половину так же как Хаято…