Хаято

      Открывать глаза было не страшно, но очень странно. Голова болела и ощущалась погремушкой, так же трещала и раздражала… Благо окно было зашторено. И всё же проснуться в своей комнате было странно. Слишком много в памяти осталось моментов, указывающих на необходимость находиться в палате. А не в удобной кровати своей съёмной квартиры. Резкий переход от состояния «получить всё или нечего», подпитываемое пламенем, до бессознательного, а теперь растерянного сознания, доставлял дополнительный дискомфорт. Толком вспомнить чем закончилось задание Босса, и решение Вендикаре не получалось. — Хаято? Хаято, ты проснулся? – тихий голос с обеспокоенными интонациями был неожидан. Я ожидал услышать сестру, но никак не учителя. Тем более что он никогда за меня не переживал… По крайней мере, не показывал этого. В какой пиздец я вляпался?       Видимо последнее я произнёс вслух. Потому что Шамал рассмеялся. Тихо и как-то надрывно. — Куфуфу, что такое, Хозяин? Голова болит? – и новая неожиданность, голос насмешливый и дерзкий, но из-за усталости ему не хватает яда. Даже не раздражает, что удивительно. С трудом повернул голову, и наткнулся на сидящего на полу иллюзиониста. Выглядел Туман отвратно: бледный, какой-то помятый и опустошённый. Одежда всё та же, что и во время нашего конфликта. Трезубец прижат к голове, или голова к трезубцу? Хотя визуально повреждений не видно, весь вид парня так и кричит, что ему некомфортно. Не вижу, а скорее чувствую чужое напряжение и … страх? Нахмуриться получается быстрее, чем осознать всё происходящее. Небо не одобрит страх своего хранителя перед другим хранителем. Но и успокаивать Туманника меня не тянет. Мысли разбегаются и что-то анализировать и вспоминать выходит с трудом. Хуже того другое. Я не могу вспомнить, что должен делать? Но учитывая, что болит у меня все тело… — Хаято, сморти на меня. Сейчас я вколю тебе пару препаратов для заживления ран на основе солнца, а через пару минут введу ускоряющую сыворотку. Нам необходимо многое обсудить. Это важно, и времени на восстановление у тебя мизер, - непривычно серьезный голос Шамала навел на подозрения, что жить мне осталось недолго. ТАК он не звучал даже давая мне задания в паре с Варийцами. — Сколько прошло времени? Чем закончилось … задание Тсунаёши? — после кивка, заставил разомкнуться губы, голос хрипел, и был еле слышен. Горло драло, как после порции особо действенных препаратов Шамала, но имеющих неприятные последствия. Что же было с моим телом, раз мне нужно ещё восстанавливающее? Интересно, тело сейчас болит после ран, или же после лекарства? Не удивлюсь последнему. Смотрел я на Мукуро, учителю доверяю достаточно, чтобы не следить за введением препаратов в вену. Наглая ухмылка у Рокудо всё ещё не выходила, но он старался. — Тебя вырубил Аркаболено Солнца, — ну это не удивительно, не прибил и на том спасибо. Всё же забота у мафиози весьма своеобразная. Продолжил буравить взглядом Туман, намекая, что это не то, что меня интересует. Тяжёлый выдох парня я не услышал, но увидел. Всё его тело как-будто согнулось ещё больше. Но взгляд своих разных глаз он не отводил. — Небо тоже отрубился. А до этого тебя вернули стражи Вендикаре, и передали всех беглецов под твою ответственность. Так что теперь ты наш хозяин. Твоих товарищей забрали медики Вонголы. Аркаболено Солнца был в ярости и куда-то умчался, проверив что всех доставили в больницу. Тебя, и нас заодно, забрал этот мужик. У меня образовалась связь с твоим Небом. Как – не знаю, можешь не спрашивать. Тебя интересует что-то ещё? — почему так дико слышать спокойную речь от этого парня? Почти разрушение каких-то канонов? Как-будто парня сломало. Его-то? Потихоньку препараты действуют, и разум проясняется. Мой разговор с Бермудой и его заверение, что я стану его подчинённым… угнетает, но можно отложить пока. Перевожу взгляд на учителя и киваю, что препараты действуют, и я готов к разговору. — Своего подопечного можешь прогнать, можешь оставить. Но его сокрытие сейчас нам необходимо. Разговор будет неприятным, Хаято. — уф, ненавижу этот холодный поучительный тон, лучше бы орал, но я понимаю его. Сам догадываюсь, что в полной… в полной, да. — Мукуро, можешь сделать так, что бы нас не слышали? Никто. Тебя ведь интересует тоже, что и Шамала, так что можешь остаться, — в ответ получаю только кивок, и ощущаю пламя тумана. Шамал дождался покрова, сделал глубокий вдох и пустился в разговор на повышенных тонах. — Глупый мальчишка! Ты чуть не сдох! Что тебя побудило спорить со стражами?! Ты последние мозги растерял?! Что ты им продал? Душу? У семьи Велено нет ничего, чтобы ты мог предложить… Да даже глава твоей Семьи ничего не может предложить Вендиче! Ты в курсе, что твое тело чуть не разорвало пламя Мрака? Я гребанных три часа пытался вывести из твоей практически обескровленной тушки этот чертов Мрак! А о сестре и матери ты подумал? Как бы я смотрел в глаза прекрасной Агнесс?! Твое самомнение превзошло Аркаболено???? Ты! ТЫ, всегда прилежный ученик и сын решил угробиться сам и утянуть за собой всех? — понять Шамала я могу… И даже согласен с его эпитетами и возмещением, но блять, как же бесит вся эта ситуация… Ладно, бесила бы, будь у меня силы. Сейчас я даже реагировать толком не могу, боль всё еще застилает глаза, хоть голова теперь и варит прекрасно. — Шамал, я не умалишённый. Отвечая на твой вопрос: у семьи действительно нет того, что нужно Вендиче, но у меня было. И нет, это не душа. Эта сомнительная субстанция им вообще не нужна. Что именно я им отдал, сказать не могу, это часть сделки. Но… Шамал, ты не рождён в мафии, поэтому навряд ли знаешь, но та связь… Та связь, что возникла между Небом и Туманом – это древний ритуал. То, на что не может повлиять ни один живой человек. Полный резонанс. Я не видел образование этой связи, но моих знаний теории и того, что я почувствовал и увидел, мне достаточно, чтобы понять: без этого Тумана, моё Небо медленно сошло бы с ума. Его собственное пламя начало бы убивать его за каждую минуту боли и отчаяния Тумана… Это обоюдная связь, неразрывная. В прошлом веке её называли рабской, подчиняющей. А в более ранних летописях она значится как истинная связь. Её нельзя разорвать. Обладатели такой связи не смогут предать друг-друга. Со временем она переходит в абсолютное принятие и доверие. Как у близнецов, связь не просто пламени, связь душ и Воли. Я не мог допустить попадания этого парня в Ад, он бы утянул за собой Небо, даже не подозревая об этом. Цена была не столь страшна, как ты навооброжал.       Мрачность Шамала и удивление Рокудо не грели душу, и даже не радовали уставший разум. Переживание мои слова не успокоили. — Глупый мальчишка… Тебя уничтожат. Вонгола не простит такой подлянки. Рокудо Мукуро Ноно Вонголе был нужен в Вендикаре. И ты похерил все планы сильных мира сего. Приказ на твоё устранение составлен давно. Но пока были только слухи и неясные веяния в твою сторону. Теперь же… Со мной связалась Агнесс. Дон Тимотео дал тебе последний шанс на реабилитацию, но я бы в это не верил. Парень, тебя уже навряд ли что-то спасёт. Реборн пытается тебя вытащить, но… Можешь считать, гроб уже изготовлен. — Я понял тебя, Шамал. Спасибо. А что с Бьянки? — этого стоило ожидать, главное, чтобы Семью обошло стороной. — Её забрали члены Семьи Велено, не знаю кто именно. Я ваших не запоминал. С ними же забрали в кандалах Ланчию и девчонку, Мавис, кажется? — Спасибо. Помоги сесть, я напишу матушке расписку на них. Передашь? Ты же сейчас уедешь к ней? — сидеть было сложно. Руки тряслись, Пламя не слушалось как надо. Но написать передачу полномочий на двух подопечных матушке я смог. Хоть и с трудом. Заверить Пламенем и свернуть в конверт. Запечатать конверт я смог с огромным трудом. Но Тсунаёши с теми двумя всё равно не справиться, а матушка воспитает их. Возможно, как Ураган одной Семьи я слишком сильно доверяю Боссу другой… Но к матушке у меня слишком велико доверие и уважение. Да и нечего тут делать такому количеству народа. А другого доверенного лица у Савады нет… Но перед Боссом надо будет извиниться. — Когда можно будет встретиться с Савадой? — передавая конверт учителю, не спросить я не мог. Как же бесит эта дрожь в руках и теле, как у алкаша со стажем… — Савада пострадал меньше всех вас, его скоро выпишут. Он придёт к тебе быстрее, чем ты встанешь на ноги. Я сделал все, что мог, для твоего выздоровления, и даже больше. Не просри мои страдания, нерадивый ученик.       Шамал не стал трепать мои волосы, не было похлопываний по плечу… Но эти его последние слова всколыхнули что-то теплое в душе. Наши отношения всегда были странными, но… Пожалуй… Никогда ему в этом не признаюсь, но такого отца я бы хотел… Не было у меня достойного в прошлой жизни, не было и в этой… Зато был столь странный учитель. Рыдать ведь нельзя, только не из-за слов этого извращенца, и не в момент такой слабости. Ещё рано лить слёзы. Я буду жить, а плачут во всех поганых историях перед прощанием. А мы ещё встретимся. Да, обязательно.       За моими переживаниями Шамал свалил ни разу не обернувшись, а я ведь хотел сказать ему спасибо за спасение Айи… Ну, думаю он и сам знает, что ему благодарны… — Интересные у вас отношения, хозяин. Да и знания у вас специфические… Не просто как у нежеланного бастарда. Тянешь на наследника, хозяин, — а вот теперь сарказм и яд капают прям через край. Посерьёзнее москитов Шамала. Ложусь обратно на подушку. Сидеть слишком сложно. — Не язви. Думаешь с кандалами на руках хуже, чем в Вендикаре на самых нижних ярусах? — Там хоть известное зло, а вот как отыгрываться будешь ты, с твоими то «сожителями» в голове, та ещё задачка. — Вот теперь вижу, что тебе не просто страшно, но ты ещё и чертовски устал. Чтобы Туман и говорил напрямую, а не юлил, — наш обмен колкостями мог бы продолжаться дольше, но тут в комнату влетел Ламбо. И замер в шаге от моей постели. Бледнеющий, с подрагивающим пламенем в шевелюре, и красными мокрыми глазами. Зато очень нахмуренный и серьёзный. — Хаято-ни-сан, не смей так пугать! Кёя-ни-сан вообще весь переломанный! Ещё и незнакомые личности! Хаято! Ты … Ты жив, — сумбурность его речи не давала понять, это испуг или претензия а может вообще обвинение, но последние слова вылетели шёпотом, на икоте. Черт. Насколько же мы были неприглядными, что привыкший к ранениям Ламбо ТАК перепуган. Двое перевязанных бинтами подростков мялись на входе в комнату. И не знали, что делать. — Ламбо, прости. Я в норме. Скоро поправлюсь. Сделаешь мне бульон? — обнять ребёнка я пока не могу, а вот перенаправить его энергию мне под силу. Тот кивнул своей кудрявой головой и умчался, захватив на буксир двух подростков. — Мукуро, я не знаю как к тебе относиться. Не знаю твоего прошлого. Точно не все, и понять тебя я не могу. Но теперь ты повязан с Небом, а Небо с тобой. И я не позволю причинить вред Саваде Тсунаёши. Эта связь… Она не рабская. Но любая зависимость у свободолюбивых личностей вызывает отрицание и гнев. Ты ведь не дурак, не становись себе врагом. Это… Это всё дерьмово сейчас. Рано. Ни ты, ни Тсунаёши не готовы к этой связи. Но только от вас зависит, какой она станет. Тсуна он… Он силён духом, но его стержень пока не держится на нём самом. Ты должен был заметить, как Тсуна реагирует на боль других. Он учится. Но ему не дают информацию, я не могу просветить во всё. Моя сестра, наследница семьи Велено, обучала его, но и она не может дать парню достаточно информации. Он многого не понимает. И из своего незнания, может задеть тебя. Пожалуйста, постарайся увидеть наше Небо. Я знаю, Туманники могут быть самыми проницательными. Тсуна не пожелает держать тебя на привязи, но для тебя, для своего Тумана он станет тем тросом в реальность, который так часто ищут и не находят Туманники. — Куфу, только вот так расхваливаемое тобой небо не властно надо мной. Ты – мой полноправный хозяин. Не он. — Но он мой Босс. И по его приказу я сделаю всё, — говорить парню, что собираюсь снять со временем с него оковы не буду. Не поверит. — Хаято! Бульон! — счастливый Ламбо примчался с пустыми руками и залез ко мне на кровать. Ожидая, пока Кен поставит поднос-столик на мою кровать, а Чикуса поставит тарелку с бульоном. В результате кормили меня с ложечки… Пиздец и позор.       Реборн с разносом нагрянул через пару дней. Хмурый, мрачный и недовольный. Я уже вполне неплохо себя чувствовал, но слабость никуда не делась, хотя контроль над пламенем я почти восстановил. — Велено… Я тебя предупреждал… Поздравляю, ты в полной дерьма яме. Ноно выслал тебе замену, — натянутая на глаза шляпа не скрывала блеск раздражённых глаз. Что ж… Замена да? — Как Тсуна и Кёя? — как-то реагировать на информацию нет смысла. Паника не поможет, да и нечего мне сказать Реборну. Он не хуже меня должен понимать, что окажись Туман в Вендикаре — пострадал бы Тсуна. А Аркобалено привязался к нему. И это видно. И пугает, да. Но и внушает надежду, что Тсуне не дадут утонуть в чужих интригах, лишь бы сам Реборн в них не утонул. — Глупый Велено, Тсуну выпишут через пару дней, Хибари будет восстанавливаться еще неделю. Сасагава долечивается дома, так же как и Такеши. — минута тишины, и Реборн направляет на меня свой прямой и не скрытый ничем взгляд, почти тоже ощущение, как от направленного пистолета. — Что будешь делать со своими… подопечными.       Заминка пред последним словом была мало заметна, но весьма весома. И казалось бы, должен был быть вопрос… Только вот скорее прозвучало как требование. Ни капли вопроса. — Решать это Тсунаёши. Он мой Босс. Ему нужен был Туман. Не смотри на меня так осуждающе. Ламбо уже подобрал новую квартиру, съедем, будет больше пространства. И поближе к Небу. Что ещё я могу сделать? — Ладно. Сейчас это уже бесполезные трепыхания. Поздравляю, ты обставил Вонголу, и приставил дуло к своему виску. Думаешь в этой русской рулетке тебе повезёт?       Моего ответа маленький репетитор не дождался, а просто вышел в окно. А мне между прочим, еще дописывать домашку от Агнесс. Матушка не имеет ни капли снисхождения. Занятия никто не отменял.       Мои надежды на спокойное написание домашки разрушил звонок в дверь, спустя буквально пол часа, после ухода Реборна. Дверь пошёл отпирать Чикуса. Кен возился на кухне, поразительно, но парнишка быстро учился готовить… Даже завидно слегка. Мукуро читал мои книги сидя в кресле, что сам и создал. Переехать сможем не раньше, чем я смогу спокойно стоять… — Добрый день, чем могу помочь? — монотонный голос Чикусы раздался из коридора, сразу как открылась дверь. Пауза была не прям долгой, но значимой. И после раздался еле слышный и неуверенный голос. — Простите, я пришла к Велено-куну, он у себя? — не ожидал, что Айя придёт навестить меня. — Проходите. — мда, многословность, это не про Чикусу, это было понятно с первого знакомства, но не настолько же… То ли он всё ещё напряжён из-за меня, то ли действительно такой мало говорливый.       Пройти до комнаты много времени у Айи не заняло, но новые лица явно смущали девушку. Но увидев меня, плечи её расслабились, и девушка улыбнулась. И всё же я рад, что она пережила всю эту заварушку. Кажется… Это первый нормальный друг в этой жизни. Если не в двух. — Привет, Айи! Рад тебя видеть, — по крайней мере голос мой звучит уже нормально. А не как охрипший пеликан. Сохранил файл, и опустил крышку ноутбука. Сидеть уже получалось очень даже неплохо. Выпущенный мною Мрак навредил сильнее, чем Мукуро с его трезубцем… Неудивительно, что Шамал напичкал меня всем и сразу. — Привет… Как твое самочувствие, Велено-кун? Выглядишь паршиво… Я принесла тебе задания и конспекты. В школе ДК держат всех в неведении, и поддерживают дисциплину. Кусокабе-сан еле вывозит весь этот беспредел. Сасагава-сан сказала, что её брат так и не объяснил, что происходит. Хару-сан сегодня должна проведать Саваду-куна вместе с Сасагавой-сан. Они занесут ему домашку и конспекты, а потом зайдут за тем же к Ямамото-куну. — Айи говорила спокойно, размерено, слегка улыбаясь. Но при этом следила взглядом и за ушедшим Чикусой, и за прислушивающимся Мукуро, стараясь при этом смотреть на меня. Конспекты вместе с заданиями, опустились на стол. Сама девушка присела на стул, стоящий рядом. Кроме тетрадей на столе оказались фрукты и свежие круассаны, с той чудесной пекарни. — Спасибо, Айи. Со мной уже почти все замечательно. Тебе не стоит так переживать. И сядь спокойно, это мои новые сожители. Они не кусаются, по крайней мере тебе ничего не грозит. — Куфуфу, а я и не знал, Хаято-кун, что у тебя есть девушка. Ах, моё сердце разбито! — несмотря на то, что свобода у Мукуро была весьма относительная, и доступными остались крохи пламени, почувствовал он себя куда свободнее после моего монолога… Теперь дразнится и шутит… Ну пусть шутит, его чувства юмора, пока что, меня более чем устраивает. В некоторых аспектах мы похожи… Но вот так дразнить девочку, что долгое время была забита классом… Покусать его, что ли? — Ох, что вы! Велено-кун прекрасен, как принц из сказок, но соревноваться со столь яркой личностью как вы, я не посмею. Да и в школе ставки ходят, ответит Велено-кун на чувства Хибари-сана, или же отдаст предпочтение Саваде-куну! — Хм… Общение с Кусокабе явно пошло девочке на пользу. Хотя смех ещё стоит подкорректировать, но на фею почти похожа. И глаза заблестели. Не улыбнуться не выходит. Хотя… Возможно в большей мере это влияние Хару, а не Кусокабе… — Куфу… А я и не знал, что Хаято-куна связывают такие отношения с Кёей-куном, и Тсунаёши-куном! Благодарю за информацию, прекрасная леди. — без раздумий кинул в наглого иллюзиониста подушкой. И попал точно в цель! Жаль, даже чертов хохолок не помялся, а Туман только сильнее раскуфуфукался… Ну причудливый смех же! — Велено-кун… Что на самом деле произошло? Столько пострадавших. Ты и Тсунаеши-кун с Кёей-саном настолько пострадали… Это ведь были не просто разборки хулиганов? Пожалуйста, скажи. Я… Я ведь не слепая. С твоего приезда в Намимори многое пошло кувырком. Да даже твои отношения с Савадой-куном… Ты то его наставник и учитель, то… как Кусокабе у Хибари-сана, только более уважаемый. Хоть ребята в школе и говорят, что это Тсунаёши-кун прибился к тебе… Это ведь он в вашей компании … ммммм, главный? Тот доктор, что вертелся рядом с вами и поздоровался со мной, когда пропал Хибари-сан… Это же все взаимосвязано, да? Во что вы ввязались? — Стоп. Айи, стоп. Не развивай мысль. Иногда лучше притвориться слепой и глухой. Не… Не надо. Пожалуйста. Сейчас, пусть частично и относительно, но ты защищена… Я не расскажу тебе ничего. Прости. А ввязались мы… Не там родились, Айи. Не у тех… — меня аж прошиб холодный пот. Втягивать эту девочку не хочется. И всё же, насколько же она внимательна и проницательна, но по-другому наверное ей было не выжить. — Хаято-кун, не переживай так. Но позволь мне остаться рядом с тобой. Когда ты появился в нашем классе и избавил меня и Тсунунаёши-куна от булинга… Это стало для меня спасением. У нас… Учителям всегда плевать на такие моменты. Если у человека нет защиты, или собственной силы, он становиться изгоем, и никто из взрослых не вмешается. А ты… Ты так яро злился на это. И очень сильно помог. Сейчас не только в нашем классе, в других тоже стало меньше травли. Ты влетел в наш класс, в мою жизнь, как тайфун сносящий на своем пути все преграды. Я хочу стать тебе полезной, пусть и на этой стороне. Может из меня выйдет хороший юрист? — мне было нечего ответить ей. Мне стоило отпустить её, прогнать… сейчас возле меня опаснее, чем возле кого бы то ни было. Но… Я эгоист. У меня правда мало друзей. А Айи что-то цепляет в душе. И с каждым разом раскрывается и расцветает, как кувшинка. Я ничего ей не ответил, просто протянул брошюру. Пусть ознакомится и подумает. Девушка на прощание всем улыбнулась, пожелала мне поправляться и ушла. — Хаято-кун, не боишься, что погубишь девчонку? Слишком проницательна, но пламени в ней нет. — Она умна. Да и все ещё под защитой омерты. Не смотри так на меня. Я не знаю что правильно. Лучше подумай о том, что тебе и Кену с Чикусой придется перейти в Намимори. Нечего гонять в школу в другой город. Да и социализировать вас надо, а то всё плачевно. Как только поправлюсь, попрошу Кёю собрать все ваши документы на перевод. — Какой ты резвый. Ужас просто, Хаято-кууун. Но неужели тебе будет печально без прекрасного меня рядом? Я ведь симпатичнее Кёи, правда ведь? — быстро же у него меняется мимика: от хмурости до приторной улыбки. И всё же утомляет меня этот парень. — Не переживай так, моего расположения хватит и на тебя, — не могу же я оставить последнее слово за ним? Кстати о словах… — подай, пожалуйста, телефон. — Куфу, используешь беспомощного меня, как тебе угодно! Ни капли совести в тебе, Хаято-куун, — ворчит, причитает, но делает. Пусть так. Оковы не заставляют его быть послушным в таких мелочах, и пожелай он, вполне может усложнить мне жизнь.       Взяв телефон набрал номер Кусокабе. Да, у него и так много работы, но напрягать Кёю этим не хочу, он и без этого будет не в восторге, так что пусть вопросом документов займётся сразу Кусокабе. На удивление, меня даже не послали и тяжело не повздыхали на сверхурочные. Четко, кратко и спокойно приняли имена новых учеников, и пообещали все урегулировать до моего выздоровления. Повезло всё же Кёе с помощником. Такой лапочка! — Не боишься, что Хибари прибьёт меня или моих… подчинённых? — и все же слышать нервозность и страх в голосе сильного туманам неприятно. За прошедшие дни я к нему и его ребятам привык. Уже не могу воспринимать их чужаками. Да и Ламбо умудрился привязаться. Все мы в той или иной степени покалечены, кто-то меньше, кто-то больше. Но нормальными нас точно не назовёшь. А ещё, временами Мукуро косится на меня и пытается начать какой-то разговор. Я даже догадываюсь какой. Хотя с каждым днём моя уверенность тематике разговора тает…