История одной зимы

Цукишима сидел в холле больницы, и время для него тянулось бесконечно. На деле прошло всего пятнадцать минут. Он слушал музыку в наушниках, хотя на самом деле ему было абсолютно плевать на проходные песни в плей-листе. Его волновало только одно — тот, кого он любил больше жизни, находился сейчас в холодной больничной палате. Ногу ужасно ломило, и ушиб, полученный по пути к дому Ямагучи, скорее всего, окажется переломом. Но это его совершенно не волновало. Физическая боль была ничем по сравнению с душевной. Мысли крутились в голове с такой скоростью, что обдумать их было невозможно. — Цукишима Кей? — Да? Что с Ямагучи? Как его состояние? — Состояние стабилизировалось. Он не успел потерять много крови, но когда вы потеряли его из виду, у него случился психоз. Мы вкололи ему успокоительное. Сейчас он спит. — Я могу к нему зайти? — Сейчас его лучше не тревожить. А как ваше самочувствие? У вас кровь, молодой человек. Пройдите в 212-й кабинет, медсестра вам поможет. Врач удалился, а Цукишима пошел в конец коридора — все дальше от Тадаши. Заходя в кабинет, молодой человек споткнулся и упал на больную ногу, что вырвало из его уст нецензурное ругательство в присутствии медсестры. — Молодой человек, что с вами? — Ни… агх… кхм. Меня утром сбила машина, и я ушиб ногу. — А еще у вас кровь из носа. Вот, держите. — Девушка протянула марлевый тампон и помогла парню подняться. — Спасибо большое. А не подскажете, где здесь ближайший магазин? — Какой магазин? У вас травма ноги. Заполните документы, я выпишу вам направление на рентген. Цукишима лишь кивнул, решив промолчать, хотя это было совсем не в его духе. Он заполнил документы и, прихрамывая, направился на первый этаж. Сделав рентген, он вышел в коридор, глубоко вздохнул и сел ждать специалиста. «Тадаши, какого черта ты творил? Я же мог не успеть, как в том сне. И что бы было? Я бы сейчас на опознании стоял? Нашел бы записку и всю жизнь жил с этой виной? Нет, как я могу так думать? Я не имею права его обвинять. Я один здесь виноват. Я никогда не умел быть мягким с теми, кто мне действительно важен». Мысли неслись с ужасающей скоростью. Он успел обвинить всех и придумать сто разных речей для Тадаши на тот случай, когда тот проснется. Думая обо всем, что произошло, молодой человек не заметил подошедшего врача со снимком в руках. — Молодой человек, да вы счастливчик! Парень вопросительно посмотрел на мужчину в возрасте, который был явно рад тому, что показывал на рентгене. — У вас трещина в бедре. Это чудо, учитывая, что вас сбила машина. — Я думал, это ушиб… Можете быстрее объяснить, что мне делать дальше? Я пойду в палату к… другу. — Вам необходим полный покой. Нам нужно связаться с вашими родителями, я позвоню им. Пока что вы свободны. Мужчина ушел, а Цукишима направился к лифту. Он не хотел больше быть далеко от него. Подходя к палате, он почувствовал, как его тело начало трясти. Чувство странной тревоги не давало покоя. Он боялся открыть дверь. Держась за ручку, он не мог найти в себе силы ее повернуть, будто боялся увидеть то, чего удалось избежать. Но он открыл. И сразу увидел его. Того, ради кого он бежал сломя голову. Того, ради которого готов был убить того бомжа. Того, ради которого готов сжечь весь мир. Ямагучи смотрел в окно — на улице шел снег. Его зеленые волосы были спутаны, бледная кожа казалась почти прозрачной. И рука… Кровавое пятно на бинте было единственным, что портило эту спокойную картину. — Тадаши… — Цукишима почувствовал горячие слезы на своих щеках. — Цукки? Цукки! Господи… Сейчас, извини… Парень хотел встать с кровати, но Кей двумя шагами преодолел расстояние между ними и, боясь навредить, аккуратно усадил его обратно. — Не нужно. Пожалуйста, сиди. И не смей извиняться! — Он не смел поднять головы. — Цукки… — Нет, сейчас я буду говорить. Его голос дрожал. Он хотел сказать так много, но не мог вымолвить ни слова. Слезы текли ручьем, и он не мог успокоиться. — Тадаши, прости меня. В том, что произошло, виноват только я. Я не должен был говорить тебе те ужасные слова, я даже не хотел их говорить. Мой гнев и страх были сильнее меня. Я переживал за тебя, хотел вернуться, но гордость не позволила. А потом, не поверишь, мне приснился сон… Я увидел, что ты сделал. Это был жуткий кошмар… Я проснулся и рванул к тебе. По пути меня сбила машина, но я успел — и это главное… — Он говорил быстро, руки дрожали, не хватало воздуха, но он продолжал. — Я… я не могу поверить, что смог тебя спасти. Я бы не смог жить без тебя. Ты мой самый ценный друг, верный товарищ и… — Цукки… посмотри на меня. — Ямагучи протянул руку к его мокрому от слез лицу. — Мне… очень стыдно, Тадаши. Я… — Он поднял голову и увидел прекрасные зеленые глаза. Они были полны слез и блестели, словно изумруды. — Цукки, я думал, так будет лучше. Я думал, что не нужен тебе после нашей ссоры… Я думал, что… Парень не успел договорить. Этот поцелуй был быстрым и невесомым, но он сказал больше, чем любые слова. Тело моментально бросило в жар, а взгляд забегал по палате. Рука Цукишимы коснулась щеки, по которой текли слезы. Он и сам плакал, но это были слезы счастья. — Тадаши, я люблю тебя. И любил всегда. Я был холодным и черствым болваном по отношению к тебе, я не имел права так себя вести. Пожалуйста, давай будем проводить каждое Рождество вместе. И не прячь больше свои записки. Он снова прикоснулся к его губам. Но этот поцелуй длился дольше. Он вложил в него всю свою любовь, аккуратно и неспешно проводя рукой по его голове и лицу. Отстранившись, Цукишима посмотрел на Ямагучи. — Цукки… я тоже тебя люблю. Больше жизни. Я хочу провести с тобой каждое Рождество… провести всю жизнь! Они обнялись и долго разговаривали, пока не приехали родители и им не пришлось ненадолго расстаться. Прошел год. — Цукки! С Рождеством! — С Рождеством, милый. Он поцеловал Ямагучи в макушку и посмотрел на небо. Фейерверки в этом году были особенно красивыми. Но его любимый был прекраснее любого фейерверка.