i can see you, honey

— Твою мать, да где они? И где Чимина носит так поздно?! — Чон уже десять минут искал по карманам ключи, но безуспешно. — Увижу, придушу… — Гуки, кого ты решил придушить? — Пак неслышно подошёл и положил подбородок на плечо брата. — Где ты был? — дёргая плечом. — И зачем мне звонил, если сам куда-то свалил? Я не обязан всё бросать и прибегать по первому звонку? — Зачем тогда прибежал? Вообще-то, твой хён придурок ходил за едой для самого лучшего брата на свете. Я же знал, что ты вернёшься и захочешь кушать, — Чимин жестом попросил Гука посторониться и впустил их в комнату. — С чего такие перемены? — захлопывая с силой дверь. — Ты же устал от всего и я тебя вечно тыкаю чем-то, но, видимо, не тем, конечно. Так ты только скажи и придумаем что с этим делать… — У тебя когда-нибудь изменится репертуар? Мне кажется, пубертат уже должен был закончиться? — Пак протянул брату пакет с едой. — А ты вот не лезь к моему пубертату, когда захочет, тогда и закончится. Спасибо… — демонстративно выдергивая пакет из рук хёна он завалился на кровать, не раздаваясь. — Слушай, прости меня, я не хотел ругаться… — Так зачем начал? — Дай договорить, — Пак сел на край кровати и положил руку на бедро младшего, пытаясь драматично надуть губы. — Ручёнки прочь, сядь на диван и оттуда вещай, — Чон уже простил, но послушать раскаяние очень хотелось, — думаешь я поведусь на это? Нет уж, я давно не ребёнок. Давай-давай, проваливай. Не заставляй применять силу. — Гуки, ну прекрати, твоя булочка просит прощения, — Пак ощутимо сжал бедро брюнета и надул губы ещё больше.       От неожиданности младший поперхнулся картошкой фри. Обычно любое обращение, кроме Чимин и Мини, каралось законом. Но Чонгук решил подыграть и посмотреть что будет дальше. — Значит, моя булочка? — говоря на пол тона ниже голос Чона начал походить на тихий рык дикого животного перед атакой. — Только твоя… — Сладкая булочка? — он привстал на локте и игриво посмотрел в глаза брата. — И чего же она хочет?       Пак медленно начал приближаться к лицу младшего, не отводя взгляд. Чон на секунду растерялся и немного отстранился, но, взяв себя в руки, решил, что если сам начал, то надо идти до конца.       Когда до заветной цели осталось несколько миллиметров, Мин остановился и провёл кончиком языка по верхней губе Гука.  — Тебя…       Чонгук напрягся всем телом, прикрыл глаза от прилива чувств и подался вперёд, но вместо продолжения, почувствовал только палец брата на губах. — Эй, сладкий, ты же сам сказал… — Ты серьезно этого хочешь? — С подозрением спросил Пак, уже предполагая что и в каком контексте ему ответят. — Пф… Спрашиваешь, думаю об этом каждый день, — вынуждено добавляя щепотку сарказма для правдоподобности, — и если ты когда-нибудь созреешь, только дай знать. — Это не смешно, Чон, почему ведёшь себя как придурок? Ты никогда не изменишься… — Пак зря надеялся таким способом вывести на чистую воду брата. — В плане? Я думал ты прикалываешься. Ну ладно, я тебя прощаю, если что.       Чон почувствовал как груз «шутки», которая уже зашла слишком далеко, упал с его плеч. Он не понимал с чем связаны такие перемены в поведении брата, но очень хотел выяснить. — Иногда мне кажется, что тебе всё ещё тринадцать, — Пак лёг на соседнюю кровать. — Ну, знаешь, в одном я точно уверен, — доедая последнюю ножку Чон собрался пойти в душ. — И в чём? — В том, что люблю своего брата больше жизни, — проходя мимо он взъерошил волосы Пака и скрылся за дверью ванны. — Ну да, только мне нужна другая любовь, — сказал Пак еле слышно, чувствуя, как слово «брат» режет по сердцу огромным тесаком, причиняя поистине адскую боль.       Младший прекрасно слышал, что ответил Пак, но внутри продолжалась борьба. С одной стороны, хочется отбросить все предрассудки, ворваться в комнату и наброситься на Мина, усыпая его поцелуями и клятвами в любви до гроба. А с другой стороны, хочется забиться в угол, укрыться с головой и никого не подпускать, проведя всю оставшуюся жизнь в одиночестве, обозлённым на весь мир.       Завтра он обязательно примет решение, может быть…

***

      Лёгкий летний ветер ласкает чёрные волосы Чонгука. В воздухе витает аромат лета и на коже ощущаются тёплые лучи заходящего солнца.       Просидев в парке уже несколько часов Чон не чувствует, как время тихо уплывает сквозь пальцы. В руках он вертит фотографию, которая всё не даёт покоя.       На первый взгляд ничего необычного. Видимо, после удачной охоты они решили запечатлеть этот момент. Машины Чонгука и Юнги в центре дороги, все, кроме Хоби, устроились на капотах. Он, в свою очередь, как всегда сидел рядом с ними на своём маленьком переносном холодильнике.       Но Чон не мог вспомнить когда они её делали. Его очень заинтересовало, во-первых, почему Пак целует Гука в щёку, при этом нежно обвивая шею. Во-вторых, что за парень стоит между ног Юнги и жмётся к нему как будто на улице минус двадцать, а Мин единственный на свете, кто может его согреть.       Конечно, больше всего волновал высокий молодой человек в очках, который облокотился на плечо Хоби и так добродушно, по-отцовски, улыбался. Все люди на снимке были не просто улыбчивы, как обычно это делают для фото, они были счастливы и это чувствовалось через снимок. Чонгук уже несколько часов пытался понять кто эти двое и как они там оказались. Наклонив в очередной раз голову к фотографии он увидел, как большая алая капля крови упала на снимок, прямиком между ним и Чимином…

***

— Гуки, вставай. —… — Вставай, Хоби нашёл нам работу. Давай скорей, нам надо ехать, — Пак аккуратно погладил младшего по голове. — Мини, да что ты хочешь… Я же сказал что у нас отпуск, — Чон отмахнулся от руки брата. — Отвали, дай поспать. — Скажи это четырём семьям погибших за прошлую ночь. — Ты серьезно? Четыре человека? Там намечается вечеринка? — Не смешно. Все жертвы дети, а в убийстве обвиняют их мам. Якобы есть свидетели. Но при этом у всех есть алиби. Ничего не напоминает? — Пак сел на диван рядом с собранными сумками. — Да, определённо вечеринка. Видимо оборотней, верно? Эй, а когда ты успел всё собрать? И зачем трогал мои вещи? — Вообще-то, я о тебе позаботился, неблагодарный. — Ладно, сладкий, не бубни. Уже встаю, — бросив ключи старшему, — отнеси вещи и подгони машину, раз ты сегодня такой инициативный. — Чон, ты же знаешь, я плохо езжу и в принципе ненавижу это! — вскакивая с дивана Пак еле успел схватить ключи, попутно перевернув кофейный столик. — А ты как хотел? Знаешь же, что инициатива, — младший упёр язык в щёку, — инициатора. Скажи спасибо, что это только поговорка. Давай-давай, в темпе. — Придурок… — пробубнил Чимин, хватая сумки и направляясь к двери. — Сам придурок, — младший, проходя мимо, шлёпнул его по попе и получил в ответ недоумевающий взгляд. — Ничего не подумай. Исключительно для скорости.

***

      Им пришлось провести в дороге больше суток. По пути, обсуждая грядущее дело, все забыли про ночной разговор и напряжение в воздухе почти рассеялось. — Мини, набери Юнги, спроси адреса семей. Сразу поедем к ним.       Чимина всегда завораживал вид брата за рулём. Он казался ему очень сосредоточенным и собранным, не понятно почему, но Пака это даже отчасти заводило. Поэтому он мог часами наблюдать за младшим, не подавая вида. Собственно чем и занимался уже несколько часов, пропустив вопрос мимо ушей. — Приём, Чонгук вызывает Миниляндию… — он помахал рукой перед засмотревшимся Паком. — Я знаю, что безумно красив и ты каждую секунду продумываешь план как меня совратить, но выйди из комы на пару минут и можешь продолжать. — Миниляндию, чего? — Пак дёрнулся и непонимающе посмотрел на брата. — Ты всё-таки меня слушаешь? Да, ну знаешь. Это такая планета, где все метр с кепкой и у них в центре города стоит памятник моему мизинцу, как пример идеального пальца. — Спасибо, что пальца… — Чего? — Ничего, смотри на дорогу.       Чонгук не ожидал такого ответа и от неожиданности дернул руль в сторону, но быстро вернулся в прежний ритм поездки. Пытаясь отогнать похотливые шутки, которые рождались одна за одной, он хотел заставить мозг думать, что во фразе брата нет подтекста. — Слушаю. Младший показал Чимину жестами, чтобы он включил на громкую связь. — Привет, Юнги. Как дела? — Если ты звонишь якобы спросить только это снова ночью, как в прошлый раз, то отвали, — в трубке послышались шаги, — я тебе уже всё сказал… — Нет, я звоню по делу… — Мини, привет. Как ты там? Ты поговорил с Чонгуком? Не злись на Юнги, он хотел как лучше… Ай, зачем ты меня толкаешь… Пак услышал как Хосок возмущается ещё несколько минут и уходит, шаркая ногами по полу. Всё это время, сосредоточившись на разговоре, он не заметил, как Чон начал съезжать на обочину. — В общем, я правда устал. Если ты по делу, то говори. Если снова хочешь рассказывать как сильно… — Привет хён… — Гук был не готов сегодня к любым новостям относительно себя или чувств Пака, поэтому решил вмешаться, видя как брат покраснел сильнее помидора и начал покрываться каплями пота. — О, привет, мелкий. Давно не слышал тебя, а Чимин? — Да, я тут, — Пак хотел провалиться сквозь землю и жалостливо посмотрел в глаза напротив, но в них он увидел только безграничную теплоту, — мы к тебе по делу. — Можете поговорить о своем потом, если это нужно. А сейчас давайте про наше дело? — Гук увидел как Чимин начал быстро мотать головой, соглашаясь с ним, и невольно улыбнулся. — В общем, как я понял Хоби, звонил Мини и сказал про какие-то убийства, можешь рассказать подробней? — Неудобно получилось… Ладно, у нас есть четыре трупа, прошу заметить, детских трупа. А это существенно увеличивает срочность. Всех убили у себя в комнате, пока все находились в доме. Следовательно, есть сто процентное алиби. Его подтверждают мужья, либо другие дети. Очень интересный факт, что убиты мальчики, если быть точнее, первенцы, — братья переглянулись, — все рождены в один месяц, это тоже странно. — Какой месяц? — с бледным лицом произнёс Чон. — Чонгук, это ещё не точно, мне сказали это в полицейском участке и то, наверное, чтобы нагнать жути. Вы узнаете точно только когда спросите сами у родителей. — Юнги, какой месяц? — Сентябрь… Чонгук взглянул на старшего, на нем тоже не было лица. Что именно это значит, не мог понять никто. — Юнги, пришли мне адреса всех жертв, — Пак накрыл руку младшего своей и сильно сжал, — нам осталось примерно несколько часов до города и мы сразу поедим к ним. — Да, сейчас пришлю. Слушай, Гук, это никак не относится к тебе. Чистая случайность, так сказать, стечение обстоятельств. Чимин, набери меня после всего, если что мы с Хоби приедем. — Хорошо, до встречи.       Чимин отложил телефон и всем телом повернулся к Чону, не отпуская руку. Ему было сложно понять весь спектр чувств брата по лицу и он не стал гадать. — Гуки, что думаешь? — Пока ничего. Надо ехать… — Подожди, давай поговорим, — чувствуя, как Чон пытается высвободить руку, он сжал сильней, — Я согласен с Юнги, это никак не связано с тобой… — Во-первых, я не согласен, слишком много совпадений. Во-вторых, чего ждать? Чтобы убили ещё больше детей? Ты сам себя слышишь? — Чон выдернул руку и вышел на улицу, хлопнув дверью.       Вылезая вслед за ним Чимин думал что сказать. Ведь это действительно очень странное совпадение. Обойдя машину он подошёл к Чону, который лежал на капоте автомобиля и смотрел в ночное небо. — Гуки, ну перестань, — Чимин встал между раздвинутых ног младшего и упёрся руками в его бедра, — мы доедем до города и всё узнаём сами. Тебе же сказали, что это совпадение. Что ты как маленький?       Пак плохо видел лицо брата в темноте, ведь Чон выключил фары, когда они съехали на обочину. Сейчас ему очень хотелось прижаться к нему и защитить от всего, что возможно будет ждать их в будущем. — Булочка… — М? — Мне страшно, — абсолютно ледяным тоном произнёс Чонгук. — Мне тоже. — Я так хочу, чтобы родители были живы. Мне не хватает их… — Да, отец помог бы нам, и вряд ли мы вообще бы попали в такую ситуацию. — Минни… — М? — Пожалуйста, будь всегда рядом. Я больше не переживу, если ты уйдёшь, как в тот раз, или если с тобой что-то случится… — Чонгук, я… — Не перебивай меня. Я действительно готов сделать для тебя всё что угодно. И если вдруг тебя не будет рядом, — Чон закрыл ладонями лицо, чтобы брат не мог заметить его намокшие глаза, — то я элементарно не смогу жить без тебя. Ты же понимаешь это? —… — Булочка? — вытирая глаза и приподнимаясь на локтях тихо произнёс Гук.       Чимин стоял неподвижно между его ног и молчал. Словно взявшись из воздуха, мимо проехала машина и осветила лицо старшего. Чонгук никогда не видел столько боли и грусти в глазах человека или монстра, а повидал он достаточно. От вида этих глаз и огромных слёз, которые текли без остановки, сердце разбивалось на миллион осколков, что уже нельзя будет собрать.       В этот момент Пак словно вышел из ступора. Падая вперёд на брата он уткнулся в его грудь и обнял с нечеловеческой силой. Не переставая плакать, Чимин что-то бормотал, а уже через несколько минут футболка Чона стала насквозь мокрая. — Мини, перестань… — Чон поднялся и взял брата за плечи, — просто пообещай мне… — Что? — Не уходить, — нежно взяв лицо Пака в свои руки, — я не выживу без тебя, ты для меня весь мир. — Чон… Чимин не успел среагировать, как его губы накрыл жгучий поцелуй, полный любви и одновременно безысходности.       Никто не ожидал такого поворота событий, но Чон не мог больше держать себя в руках. В этот поцелуй он постарался вложить всю безграничную любовь и боль, которая шла с ним нога в ногу уже много лет.       Не важно, что будет потом, но он решил, что сейчас самый лучший момент. Не встретив сопротивления он жадно сминал губы старшего, то кусая их, то зализывая ранки, если чувствовал что Пак жмурится от боли. Понимая, что уже не сможет остановиться, Гук углубил поцелуй, параллельно притягивая брата к себе. Одной рукой придерживал затылок, не давая отстраниться, а второй медленно проникал под кофту, чтобы наконец почувствовать Пака полностью в своих руках.       Чимин тоже не хотел останавливаться и решил, что лучшего момента не будет, в этот раз он не сможет утром спихнуть всё на алкогольное опьянение. Ему жизненно необходимо, хоть и не словами, но показать крупицу чувств которые он испытывал всё это время. Он протиснул руки между ними и толкнул Гука в грудь, заставив упасть его на капот машины. — Оу… Булочка, ты чего? — Замолчи хотя бы сейчас, — Пак поднялся на капот и сел на младшего сверху. — Обычно я всегда сверху, — Гук ловким движением приподнялся и меняясь местами, волшебным образом не упав с капота, подмял под себя Пака. — Держу в курсе, на всякий, сладкий. — Ты никогда не изменишься, — обняв за шею брата, — но мне это даже нравится. Чонгук, я хотел сказать… — Давай в другой раз, — Чон прислонился лоб в лоб к старшему и перешёл на тихий шёпот, — ты мне обязательно всё объяснишь, да и мне много чего хочется сказать. Но сейчас заткнись и дай поцеловать: не представляешь, как долго я этого ждал… Не собираясь дальше продолжать этот разговор Чон перешёл к наступлению. Чувствуя, как от возбуждения начинает кружиться голова, а в пальцах приятного покалывать, он ласково провёл ладонью по щеке Пака и заглянул в его чёрные и совершенно бездонные глаза. Несмотря на кромешную тьму вокруг, ему казалось они сияют ярче любой звёзды известной человечеству. Медленно приблизившись к Чимину он обжёг его губы горячим шёпотом. — Ты для меня вся вселенная… Не дожидаясь ответа он впился в мягкие губы старшего с неистовой звериной силой. Не понимая почему, Чон на подсознательном уровне хотел полностью доминировать и не оставить и малейшего шанса на движение. Поэтому он навалился на Пака всем весом, выбивая из него сдавленный вздох и взял его запястья в руки разводя их над головой. Начиная свой путь со щёк он мягко покрыл всё лицо Чимина поцелуями. С каждым прикосновением он слышал сдавленный сладкий стон старшего и это ещё больше разжигало огонь желания внутри Чонгука. Как в бреду, он не мог остановиться, но это ничуть не пугало. — Гуки… — Пак изгибался под таким натиском и хотел прикоснуться к разгорячённому телу, — пусти… — Никогда, — жарким рычанием отозвалось в ухе Пака. — Хочу прикоснуться к тебе… Гуки… — не прекращая повторять простонал Чимин. — Отпусти меня. Чонгук неохотно отпустил запястье, напоследок кусая Пака за ухо и, не рассчитав силу, немного прокусил его, чувствуя на языке металлический вкус крови. Это ощущение завело его ещё больше. Наконец-то чувствуя свободу Чимин начал изучать мощную спину брата. Запуская руки под футболку, он ощутил невообразимый жар, который исходил от него. Видимо одежда поглощала это тепло, но сейчас Пак почувствовал руками, что он может даже обжечься, ведь тело брата раскалено, как самая массивная звезда во вселенной. — Гуки, с тобой все хорошо? — отстраняясь от брата спросил Пак. — Да, а что? Я что-то не так делаю? — спросил Чон, не прекращая целовать старшего в губы и опуская руку на пуговицу его джинс, — тебе не нравится? Мы можем зайти дальше, если ты не против… — Я не об этом. Ты весь горишь… — вперемешку с очередным нежным стоном произнёс Пак. — Мне жарко лишь потому, что со мной самая горячая булочка.       Непринужденным движением руки Чонгук расстегнул пуговицу на джинсах Чимина, на опережение топя его негодование в поцелуе. Проникая в рот своим сладким языком он снова принялся исследовать все потаённые уголки, не давай разорвать поцелуй. Параллельно правой рукой продолжил медленно расстёгивать ширинку, перенеся вес на другую руку, которая уперлась в капот и вот-вот готова была его промять под натиском желания.       Чимин сладко простонал в чужие губы и нежно провёл по руке, которая практически расстегнула молнию. Чувствуя, как напряжение брата начало сильнее давить на его бедро, он попытался также начать расстёгивать джинсы младшего, но его руку резко перехватили. — Стоп, ты это слышишь? — лениво разрывая поцелуй взволнованно сказал Чон. — Телефон звонит. И что? — Надо взять, — отодвинув руку Пака, — вдруг это ребята? — Ты серьезно? Ну перезвонишь им через пять минут. — Значит такого ты обо мне мнения? — возмущённо произнёс Чон. — Если мы продолжим, то я не скоро им перезвоню, будь уверен. — Так чего мы ждём? — Пак облизал верхнюю губу парня кончиком языка, — давай перезвоним попозже? — Я так не могу, не двигайся. Я сейчас…       Чонгук спустился на землю и чмокнул Пака чуть выше резинки трусов, чем вызвал негодующий взгляд и табун мурашек по всему телу брата.       Младший схватил телефон видимо в последний момент. На экране высвечивалось: «Неизвесно». — Слушаю. — Здравствуйте. Это Чон Чонгук? — В трубке раздался мужской голос. Где-то он его определённо слышал. — Можете оставить ему сообщение, я передам. — Хм, странно. Я почти уверен, что у Вас голос Чон Чонгука. — Если не хотите передавать ничего, то всего хорошего. — Нет, Вы не так поняли. Передайте, пожалуйста, что в минуту глубочайшего отчаяния ему надо выйти на перекрёсток и позвать ЕГО. А сейчас он должен встретиться с новым другом. — Не понимаю, о чём Вы. Кого позвать? Какой друг? Вы кто? — Доброй ночи, Чон Чонгук. Пожалуйста, следи лучше за Чимином, на холодном капоте он может простудиться. — Кто это?! Алло… — Чонгук непонимающе посмотрел на чёрный экран, — Бред какой-то.