Neon.

В городе неоновых огней, где погибало всё живое, зарождалась их любовь

Город ярких неоновых огней был проклят дождями, жители редко могли видеть безоблачное небо. Ли был рожден в ночи неонового города, в тех самых узеньких улицах, по углам которых прятались бездомные, где яркие буквы на вывесках были единственным светом, отражающимся в лужах. Ребенком он не ходил за незнакомцами, мама просила этого не делать, с возрастом он узнал, что его могли продать по частям на черном рынке. Сейчас это всё отголоски прошлого: ни неоновых улиц, ни матери-одиночки, ни дилеров, крадущих их имущество, когда отец попадал на деньги. Всё это осталось позади. Здесь, рядом с городом, на военной территории полиции, Тэён ощущает себя так, словно никогда не видел и не знал неонового города. Муссонные дожди были единственной вещью, напоминавшей о жизни там. Редкие капли бьют по железному навесу, Ли тушит сигарету и выходит под струи дождя, наплевав на капли. Ближайший продуктовый закрыт на ремонт после пожара, приходится идти пешком до следующего на кампусе, но вид у того куда приятней. Чтобы туда попасть нужно идти в сторону выхода лагеря по широкой асфальтной дороге, так как он весь построен на горных склонах, идти туда легко, ноги летят вниз, поэтому и устаешь только на пути назад. Не доходя до банковского терминала у подземного блок-поста, нужно свернуть направо и идти по узенькой тропе, которая лестницами из камней ведет вверх из-за наклона. Внешне кажется, будто бы дорога никуда не приведет, что избавляет от присутствия назойливых первашей, — дорогу в магазин они узнают лишь под конец обучения здесь. Ли быстрыми шагами поднимается вверх, ощущая духоту от растений, которые закрывают весь обзор по бокам. Тут только самодельная тропинка-лестница и он. Когда тимлид выбирается из заточения узенькой дороги, он грудью вдыхает дождливое настроение лагеря и смотрит внимательно на крошечные домики под ним. Кафе-супермаркет находится на вершине, позади него тот самый тренировочный лес, точнее его конец, откуда нет выхода. Тэён закатывает глаза, видя знакомую фигуру у перил, которая с любопытством фотографирует облачное небо. Насколько бредовая идея столкнуть Джонни Со отсюда? — задумывается вдруг он. У Ли всегда чешутся руки убить кого-то раздражающего, представляя, как жертва кричит в его руках. — Тэён! Улыбка на миллион, именно так смотрит Джонни, снимает солнечные очки, когда как ни один луч солнца не может пробиться сквозь плотные тучи. Тэён смеется в кулак, но вовремя скрывает это за кашлем. Для него Джонни Со идиот. — Ох, ты заболел? — Джонни легко гладит того по спине и смотрит растерянно. — Муссонные дожди любого могут загнать в постель, поэтому нужно пить горячий чай и держать в тепле ноги. Но я люблю их, эти дожди. Со хмыкает от удара Ли по его руке, Тэён в ответ растягивает губы в улыбке и держит инстинктивно ладонь на ноже. Он ненавидит, когда всякие типы трогают его талию. — У тебя слишком романтизированное представление о них. Передергивает плечами, вслушиваясь в раздражающий «кап-кап». Звук возвращает в прошлое, в тихое судорожное дыхание и «кап-кап» под боком у окна, пока взрослые мужчины искали деньги. «кап-кап» — ему боязно шумно дышать, «кап-кап» — в пыльном шкафу нет воздуха, он задыхается. — Почему же? Поцелуи под дождем, объятия и танцы. Это придумано не мной, а людьми всего мира, мы видим это в кино, — нет, Ли правда хочет скинуть Джонни с этой высоты. — Лужи у мусорных баков рядом с обсосанными бомжами, запах дешевой рыбы с дождем на прилавках, и неприятные люди в дождливые дни, — «кап-кап» он слышит прямо сейчас и отходит назад, ощущая неприятный прилив старого дерьма. Капли усиливаются и неприятные железные перила звучат также, как в те дни. Тэён обхватывает уши ладонями и пятится назад, шумно выдыхая ртом. Со смешком на губах Джонни подбегает к нему, успевая подхватить за локти тимлида. — Да ты вправду котёнок, Ён, даже пугаешься дождя, как они. — Пошел нахрен, мудила, — Ли агрессивно рычит и отталкивает тимлида от себя. Легко рассмеявшись, ни сколько не запуганный злостью коллеги, Джонни разворачивает стул к нему и любопытно смотрит. На самом деле Тэён никогда не был соперником для него, он обратил внимание на этого парня только из-за Джехёна, бывший подчиненный выглядит заинтересованным в новом тимлиде. Джонни считает это проблематичным. — Ты чего здесь забыл после ночной смены? Не спится? — Он широко улыбается. — Сон теряют те, кому есть, что скрывать. Наклонив голову вбок, Ли настолько бесится внутри, что уже забывает о дожде. Назойливый звук исчез, потому что льет уже мощно, как из ведра, снова. — К чему это ты клонишь? Я пришел сигареты купить, а ты должен высыпаться, так как выйдешь в ночь, но что-то забыл тут, — Тэён замечает его грязные ботинки. Такую грязь на кампусе не подберешь, если только не на тренировочном поле, но туда ходят в спортивной обуви. Тимлид смотрит на Тэёна, у которого большие мешки под глазами из-за бессонной ночи. Одежда Ли помята, что очень не похоже на помешанного на аккуратности фрика. Сам Джонни одет как с иголочки, только грязная обувь портит всё. На нем клетчатые свободные брюки, молочного цвета свитер с горлом, а Ли выглядит так, словно не ночевал дома. — Чудесная погода, да и кофеек во время дождя приятней всего, — пожимает плечами. — В Америке это распространенная вещь, Тэён-а, а вот проблемы со сном могут вылезти боком. Чрезмерная агрессия, неконтролируемые эмоции, физическое насилие, галлюцинации и прочее другое, можно случайно нарваться и на проблемы. По-дружески предупреждаю. Джонни подмигивает ему и уходит, панибратски хлопает по плечу, но Тэён оставляет за собой последнее слово. — Лучше бы так обувь свою чистил, как болтаешь. Вся ситуация в лагере напряженная, Тэён чувствует себя вымотанным. Взглянув еще раз на темные тучи, он заходит в универмаг, чтобы, наконец, купить сигареты, потому что, потерпи он еще чуть-чуть, и умер бы от нехватки никотина в крови. Плюс быть тимлидом — в зарплате, так он позволяет себе покупать качественные и дорогие сигареты, от которых руки не воняют собачьим дерьмом. Нервно разрывает пленку на упаковке и вытаскивают одну, закуривая недалеко от перил. Чертов Джонни, как же Тэёну хочется его избить до смерти, он представляет, как шея бесящего тимлида хрустит под неестественным углом, а взгляд становится мертвым. Тэён ухмыляется и расслабленно выдыхает, приходя в чувство и в порядок после представленного в голове. Смута накрыла их лагерь. Ким Доёна повысили на должность тимлида, потому что прошлый был найден мертвым в тренировочном лесу. Тимлидов оповестили о смерти товарища, остальным предпочли не говорить, чтобы не сеять панику. До этого также девять убийств за год, где-то следствие не выявило причину, где-то списали на случайные обстоятельства, когда момент был спорным. Скрывать еще одну смерть было неправильно, поэтому они решили дать огласку убийству. Среди них есть чокнутый тип, который режет людей. Интервал между преступлениями сокращается с каждым убийством. Этим занимается кто-то бесстрашный, нездоровый и сильный. Означает, что новичков можно было списывать со счетов, оставляя во внимании опытных бойцов на позициях подчиненного, шифт-лидеров и тимлидов. Так круг подозреваемых сужается, значит, если кто-то из этого круга начнет копать на убийцу, от него могут избавиться. /// В их столовой всегда шумно, поэтому Джехён не ленится идти до последнего стола в углу рядом с окном. За любимым столиком сидит парень в очках и аппетитно поедает самодельный бургер из котлеты, салатных листьев, помидоров и смешанного с майонезом кетчупа. Он поднимает взгляд на подошедшего Чона и кивает головой, не вынимая бургер изо рта. Джехён также кивает в ответ, игнорируя громкое чавканье. Этот парень перед ним — Сяоджун. Тот самый куратор общежития, небольшого роста и с милым личиком в больших очках с толстой оправой. — Приятного аппетита, — Чон улыбается ему, китаец давится бургером, и Джехён тут же протягивает его кружку ко рту. Сяоджун перенимает её из рук и большими удивленными глазами смотрит на довольного как кот Джехёна. Чон кладет руки на стол перед собой и внимательно ждет, пока Сяоджун прожевывает кусок бургера и запивает теплым чаем. — Тебе что-то нужно? Ключи от комнаты потерял? — Он теребит рукава серой кофты. Его густые брови хмурятся, отчасти он милаха, Чон понимает Куна. — Где я могу достать доступ с камер? Вопрос, видно, не из лёгких. Сяоджун смотрит по сторонам. — Нет его, — пододвигается ближе и шепчет. — Но можно задобрить Сон Мино золотым изданием выпусков «готовим с Ким Джису». Если достанешь — вытащишь из него всё! Джехён думает о последних пятидесяти тысячах вон на карточке и не знает стоит ли это всего. Их занимательную беседу обрывает подошедший Кун. От него веет спокойствием и благородством, рука его собственнически обхватывает притихшего Сяоджуна. Манеры и поведение показывают, что тимлид уверен в себе, признает себя лучшим, и, несмотря на доброту ко всем, осознает свое превосходство над остальными. — Поделитесь разговором? Хочу тоже быть в курсе, — Сяо краснеет до кончиков ушей, а Джехён улыбается по-хищному, скалится тимлиду в лицо. — О том, что Сон Мино остается смотреть «готовим с Ким Джису», потому что она, к сожалению, не порно-актриса. — Я не по порно, но Джису очень вкусно готовит. Он садится на свободный стул рядом с Сяоджуном. Еще бы воспитанный парень в открытую говорил о подобном. И с чего ему смотреть порно с девушками, если мужчины для него привлекательнее? Джехён тихо хмыкает, пряча за этим смех, но его ловит старший. — Что-то не так? — В улыбке читается желание раздавить шифт-лида Чона за надсмешку. Наверное, думает Дже, быть опозоренным перед собственным еще-не-парнем неприятно, но, почему-то, Чон не может отказать себе в удовольствии подшутить над тимлидом. — Нет, всё в порядке, — передумывает, ямочки проглядывают на его лице, когда он сует ложку в рот. Смотрит хитро, но Кун не рискует переспросить его. Видно, как желваки на лице старшего напрягаются, но он умело прячет их за улыбкой и глазами-полумесяцами. Джехёну кажется, что после перевода к Ли Тэёну, люди стали ненавидеть его ни за что. — Кстати, похороны будут? — Сяоджун осторожно кладет железные палочки на поднос, вспоминая о кураторе, парни поворачивают к нему головы. — Ах, Шотаро-кун, — Кун вздыхает, откидываясь на спинку стула. — Он только недавно присоединился к нам и в таком молодом возрасте покинул. Ему было двадцать? — Восемнадцать, — поправляет Чон, вспоминая юного парнишку, то, как он мило звал Джехёна «сенпаем» и говорил, что равняется на него. — Я беспокоюсь, убийца всё еще на свободе, — взволновано выпаливает Сяоджун, его за руку хватает Кун, успокаивая соседа. — Тебе не стоит беспокоиться, пока ты со мной и не в тренировочном лесу, ты в безопасности. Сегодня вечером постарайся никуда не выходить и быть в комнате, ладно? Он треплет с нежностью волосы младшего и вытягивает шею, смотря на погоду. Джехён следует за его взглядом в окно. Впрочем, там ничего примечательного, опять одни тяжелые облака, темно-зеленая листва. Тимлид смотрит куда-то сквозь, будто зная больше, чем нужно. Вообще, глупо цепляться за лес. Как будто речь идет о духе, живущем там. Хотя убийца мог легко зарезать их и в собственных комнатах. Вот что подмечает Джехён. — Сидеть по комнатам? — Если это не противоречит расписанию, то да, — закрепляет Кун, чему не рад Сяоджун, потому что сегодня он будет один на этаже с Сыченом и Чону, остальные будут на задании. Они кивают тимлиду, Чон недовольно постукивает кулаком по столу, затем резко подрывается с места, вспоминая, что нужно еще успеть купить продуктов перед сменой. Он быстро прощается с парочкой и бежит оставлять грязный поднос на мойке. Нужно метнуться в комнату за кошельком. Так его странный обед заканчивается. Дороги не успевают высохнуть, снова мокнут от летних дождей. У входа он не застает Сон Мино, сегодня там охранник, с которым Джехён не смог бы договориться. Ему важно знать, во сколько в ту ночь вышел На Джемин из общежития, и сойдется ли это время со временем нахождения тела. На этаже замыкает лампочка, Джехён, не верящий в суеверия, находит это раздражающим, но не таким важным, чтобы пойти и попросить персонал заменить. С их комнаты раздаются громкие звуки. Чей-то смех, незнакомый Джехёну. Открыв дверь, он застает вырывающегося из объятий Лукаса Сычена. Коротко кивнув, он своим присутствием заставляет этих двоих отлипнуть друг от друга. Видимо, сегодня у Сычена смена была самая ранняя вместе с ним, пока у Чону, наверное, выходной, который он проводит не здесь. — Привет, хён! Дай пять! — Чон без эмоций протягивает ладонь и Лукас энергично бьет по ней. — Красавчик! Смотри, Сычен, он, в отличии от тебя, не выделывается. — Ты ему дал пять, а меня просишь дать в зад, — Дун закатывает глаза, пытаясь вытолкнуть незваного и нежеланного гостя, тот сопротивляется, большими ладонями цепляется за второй ярус кровати. Всю представленную за его спиной драму Джехён игнорирует, доставая из заднего кармана черных джинс сигареты. Рядом же, на подоконнике, его очки (снял линзы после смены и поленился обратно надевать после короткого сна). Джехён решает напялить их. Холодный ветерок ударяет по лицу, почему-то балкон уже открыт, будто не закрывался с его ухода. Там его ждёт еще один сюрприз в виде Марка Ли. Человек, с которым Джехён начинал свою карьеру в четвертом подразделении. Из-за всей суматохи долго не удавалось увидеть его, и Чон даже не сразу понимает, что скучал по младшему. — Что за бойфренд лук? — Он хмыкает, кивая на уютный серый свитер и очки Джехёна. — Всё для тебя, мой дорогой, — подмигивает, на что Марк корчит рожу, но все же поддерживает настроение. — Точно, я ведь тебя на свидание зову сегодня. Приятно, что ты принарядился. Ли хохочет и отказывается от предложенных сигарет, у него есть свои. Честно говоря, он ждал здесь Джехёна. Сычен говорил, что тот скоро придет и можно будет покурить с ним. Грех отказываться от такой компании. — Место в дорогом ресторане выбил? Без этого ничего не будет, — Чон со смешком выдыхает сигаретный дым, глядя на Марка, который в шутку скорчил мерзкое лицо и засунул два пальца в рот, мол, его вырвет прямо сейчас. — Воу-воу, довольно, — сдается он. — Что там, как дела хоть, брат мой? Такой простой вопрос, на который Джехён не знает, как ответить. Вчера погиб человек с его команды, которого он никогда особо и не знал. Смешанные чувства. — Был человек вчера, сегодня его нет. Тебе не кажется это странным? Марк не курит обычные сигареты, он предпочитает пользоваться электронными, которые не смывают запах качественного парфюма, после которых можно пальцами проводить по чужим волосам. — Ты про Шотаро? Убийства стали проходить чаще, мне тоже кажется. — Я не об этом, — Джехён мнет потухшую сигарету в руке. — Погиб человек, который жил здесь со всеми и был частью многих, но сейчас им нет до него дела. Будто бы его никогда и не существовало, все продолжают жить, как будто так и надо. Я понимаю, что не хочу так жить. — Как? — Волосы Марка треплются из-за ветра. — Без памяти и следа после смерти. Это прозвучит эгоистично, но я хочу жить в сердцах у людей после смерти, чтобы они всегда скучали по мне. Приятно знать, что Марк единственный человек, с которым можно было говорить о чем-то подобном. Этот парень умеет поддержать любой диалог, с ним легко можно сдружиться. Редко кто чувствовал себя некомфортно с ним. Марк приветлив со всеми, учтив, но ближе никогда не подпускает. В этом он всегда похож на Джехёна. Джехён похож на акварель. Акварель, меняющуюся с каждой лишней каплей воды — плавно, без резких контрастов. Люди как цвета, а он перенимает их черты. Но есть в нем то, что неизменно, и что делает схожим с Марком. При всей уважительности, улыбках для других людей, хороших манерах — они достаточно закрыты. Джехён зовет себя полным любви, Сычен говорит, что тот плохо показывает эмоции. Он никогда не был открытым лидером, не вел за собой толпы людей, но к мнению Чона прислушивались, в нем чувствовали уверенность и следовали всегда за ним. Имея максимально неприметный образ жизни, он всё равно оказался на виду у всех. Лидирующая роль приходила к нему в руки, когда он даже не борется за нее, ведь в нем люди и без борьбы видят силу. В нем определенно есть что-то, делающее особенным. — Это неправильно и такое невозможно, — друг хмурится потоку ветра, натягивает легкую черную джинсовку плотнее. — Незаменимых не бывает. Несмотря на то, сколько людей окружает Джехёна, никто не знал его настоящего. Его очарование вызывало восхищенные взгляды, обожание, он радостно поднимал бокал и предлагал всех угостить ужином под аплодисменты остальных. Джехён широко улыбался, но от чего-то никто не чувствовал, как от него веет одиночеством. Марк видел это, потому что был сам таким, и не мог понять, почему этого не видели другие. — Нас просто поменяют на других, — Джехён поднимает голову к ориентиру, но небо над головой закрыто тучами. Ориентира нет. — Как на войне, так и в жизни. — А на войне слабым места нет, — Марк хлопает по плечу его и выходит, Чон следует за ним. — Потому что слабость — значит смерть. В комнате уже спит только Чону, его подушка не обернута в наволочку, одеяло смешно скручено между ног. На лице у него тревога, брови надломлены, а голова постоянно вертится на подушке. Возможно, снится плохой сон. Марк покидает их так же незаметно, как и появился здесь. Поднимает ладонь вверх и кивает на прощание, Джехён слышит хлопок двери и вслушивается в звенящую пустоту. После диалога с Марком он ощущает пустоту в груди. Это ему не нравится. Закатное солнце исчезает за горами, лагерь накрывает мрак. Здесь, из-за горной местности, быстро темнеет, сумерек почти нет. Часы громко тикают, под их монотонный стук Джехён проваливается в сон. Снится ему что-то безобразное, хаотичное. Он находится в незнакомом зале, стоя у камина. Некто раскачивается в кресле, не заговаривая с ним первым, а ему, почему-то, страшно подойти и развернуть человека лицом к себе. Горящее в голове «стоп» не дает сделать этого. Словно находясь в немом кино, он не может докричаться до человека. Чон берет его за плечо и разворачивает к себе. Лицо в глубоких порезах, из которых вываливаются личинки белых червей. Страх сковывает его, он пятится назад, подальше от уродского существа. Костлявая рука тянется к его лицу, собирается выдавить глаза пальцами. Касается его век. Джехён раскрывает глаза в кромешной тьме. Тонкие полосы лунного света падают на пол их комнаты, по стенам скользит отсвет фар проезжавшей машины. В ушах бьется бешено собственное сердце. Вытерев рукой ледяной пот, он садится в кровати и сглатывает, чтобы избавиться от сухости. По спине мурашки от прохлады, вспотевшая ткань прилипает мерзко к позвоночнику. Он проводит рукой по волосам, убирая мокрую от пота челку назад. Пытается привести себя в чувство, всё еще видя перед глазами то лицо. За окном бушует ветер, ветки бьются об окно, воздух пробивается к ним сквозь щели. Соседские кровати пустуют, обе незаправлены. Джехён потирает затылок и устало плетется в ванную. Тело напряжено после кошмара, мозг все еще ожидает повторной атаки. В душевой кабинке его не покидает ощущение, что за ним следят. Он моется, постоянно высматривая затемненные участки, размытые сквозь запотевшее стекло. Детали кошмара не так ярко отложились в памяти, скорее, его тело всё еще помнит испытанный страх. Джехён выходит из душа, обматывает накрепко полотенце на бедрах и размазывает испарину воды по зеркалу, чтобы посмотреть на отражение. Осторожно отмочив старые бинты теплой водой, наконец, снимает их. На верхушке стиральной машины лежит эластичный, он быстро обматывает им зажившую рану. Закончив с процедурами, Джехён, топая босыми ногами, идет к шкафу и переодевается, напяливая черную футболку и красные спортивные штаны. Желудок неприятно урчит, напоминая, что последний раз он ел с Сяоджуном и Куном. Содержимое холодильника не радует, Чон осматривает каждый уголок в надежде найти что-то, но кроме яблока там ничего нет, и, увы, придется пока обойтись им. Смачно откусив кусок, Джехён обувается, запихивая ступни в туго зашнурованные кроссовки, и выбегает в супермаркет. На пути он встречает озадаченного Сон Мино, тут же вспоминает о камере наблюдения. — Здравствуйте. — Легко улыбается одним уголком губ, когда охранник пугается его и откатывается назад на стуле, хватаясь за грудную клетку. — Ты так своими тихими шагами не пугай, — он откладывает в сторону оружейный каталог и поправляет очки, показывая готовность к диалогу. — Слушаю. — У вас не будет записей камер? — Они есть, но нужно запрашивать официальное разрешение у Куна, на первом тимлиде ответственность за записи. А тебе зачем и на какой день? — Интересуется, начиная копошиться в своих журналах с отметками входов-выходов. Джехён недовольно прикусывает губу, понимая, насколько сложно провернуть всё. Пятьдесят тысяч вон в кармане не готовы быть потрачены на такое, но он себя уговаривает. — А если я предоставлю вам «Готовим с Ким Джису», мне также нужно разрешение Куна? Если бы люди знали улыбку дьявола, то она выглядела бы, как у Джехёна сейчас. Его глаза осторожно сужены, губы растянуты прветливо, обнажая ямочки на щеках. Он выглядит мило, если не обращать внимания на опасные огоньки в его глазах. Сон Мино шумно сглатывает и спрашивает: — За какой день нужно? Чон запрашивает тот самый день, решая охватить пять часов до смерти и два после. Сон ковыряется в компьютере, а потом с досадой стонет, разочарованно плюхается обратно в стул. Не видать Ким Джису в высоком качестве. — Что такое? — Джехён обеспокоено уточняет. — В тот день отрубили электричество на несколько часов из-за погодных условий. Ты, наверное, на смене был. А что, что-то важное нужно посмотреть? Потерял что-то? Хочется саркастически ответить: «да, коллегу, а так ничего важного». Странное совпадение, которое вызывает еще больше вопросов. Теперь будет тяжело выследить, что делал На Джемин в ту ночь. Он находит подозрительным и то, что Кун, у которого есть доступ к камерам, спокойно принял факт того, что записи нет. Чон цокает, его голова начинает болеть от всего. — Да нет, просто, там... Эх! — Он хватается за затылок и поворачивается в сторону стеклянных дверей, за которыми поднимается буран. — Сычен отдал кому-то мои нунчаки на тренировку, а кому — непонятно. Жаль. — Ничего-ничего, найдешь ты их, — Мино легко улыбается, решая поделиться мыслями о парне. — Почему-то, ты похож на тех, кто находит то, что ищет. — Пускай это будет правдой. Ветер бьет с таким ударом, что он, ненароком зевнувший при выходе из здания, чуть не задохнулся от интенсивности. Магазин находится против движения порывов, и Джехён чувствует, как ноги сопротивляются. Когда-нибудь, эта отвратительная погода закончится (хотя в душе он прекрасно знает, что неоновый город редко бывает без ветров). Никакой романтики, разговоров по телефону на улице, только ветер, бьющий в динамик и собственные волосы во рту. В принципе, так и должно быть. Неон никогда не был счастьем, люди сюда приезжают не за ним. Здесь не найти красивой истории любви, байки о победе сильных и добрых. Неон в жанре реализма, он пишет историю маленьких купцов, бедных семей, воришек и жестоких злодеев. Поднявшись вверх по ступеням, ему удается укрыться, потому что густые кроны деревьев не пропускают воздух. Он легко взбирается по каменной самодельной лестнице, приближаясь к самой высокой точке их лагеря, где пока один-единственный магазин (второй восстанавливается после пожара). Там он натыкается на знакомую троицу. На Джемин, Ли Джено и Хуан Ренджун соседи, также выявлено, что больше ни с кем они не поддерживают связь, довольствуясь компанией друг друга. Хэчан на прошлой смене поделился мнением о том, что Джемин и Джено будто потерянные близнецы, а Хуан — поработивший их китаец. — Оу, Джехён-хён, здравствуй, — На замечает его первым и широко улыбается, его голос совсем тихий, но благодаря тому, что их тут немного, его слышно. Двое поворачиваются к нему, поприветствовав старшего. — Привет всем, — он оглядывает их поочередно. — Отдыхаете перед сменой? Джено и Джемин такие же ночные шифт-лиды. Один в команде Доёна, другой под руководством Куном. — Решил прогуляться с моими шифт-лидами, — Ренджун кивает на друзей, подчеркивая шутливо их должность, посмотрев на Джехёна он кое-что осознает. — Да вы же трипл Дже! Хохот Ренджуна разрушает устоявшуюся тишину и серьезность атмосферы. Его голос жутко отдается эхом позади в лес. Ли Джено смеется с его шутки, пока Джемин лишь вежливо улыбается на новое прозвище для них троих. — Ты пропустил увлекательный момент, где Ренджун рассказывал, как в комнате Ким Доёна взбухла стена. Предполагают, что пробило трубу, но там в стене посередине только выпирает как живот беременной, что ли, — Джемин с отвращением кривит лицо: он ненавидит детей и любую ассоциацию с ними. — Будто там реально внутри кто-то живой. — Или нет, — со смешком развивает идею Джено. — Может, кто-то и мертвый. Хах, шутка. — Не смешно, — сердито обрывает его китаец, обнимая себя за плечи. Затем поворачивается к Чону. — В общем, я попросил сегодня вечерком ради интереса вскрыть обои. Там будто не стена взбухла, а обои топорщатся. — Наверное, потребуется разрешение Куна, а он опять скажет, что не стоит таких нервов всё это, — Джемин закатывает глаза, отпивая кофе из бумажного стаканчика. — Они же не могли сами по себе взбухнуть, если никакого потопа не было, — Джехён вытаскивает сигарету из упаковки и зажигает её. — На это глаза так не закроют, думаю, и без его разрешения дадут посмотреть. У нас много идиотов работают, но не настолько глупых. — Если думать как виновник этого хаоса, то можно найти его, — Джемин подмигивает старшему шифт-лиду. — Ага, чтобы он нашел тебя и зарезал, — вмешивается Ренджун. Джехён, кажется, что-то понимает для себя, глядя в глаза На. — Именно, лучший способ найти — вести себя, как его потенциальная жертва. — Эй, эй, ну вы че! — Джено встает между Джемином и Джехёном, поднимая руки вверх. — Какие потенциальные жертвы? Мы ищем того говнюка, который затопил комнату Ким Доёна. — Думать. Джено, нужно думать, как тот человек, и ты найдешь его, — услышав свое имя, Ли непонятливо хлопает глазами, смотря на старшего. Этот парень, На Джемин, говорит загадками, читает его мысли и не дает ни подтверждения ни отрицания по поводу его поведения в тот день. Он ведь прекрасно понимает, что Джехён подозревает его. — Нам нужно помочь Ким Доёну. Сейчас. Мы обещали. Джемин берет за руку двоих соседей и кланяется в знак прощания, оставляя Джехёна одного наедине с мыслями. Вспомнив, для чего он пришел, вкручивает сигарету в урну, туша ее, и заходит в универмаг. Купив готовый рис, токпокки и рамён, Джехён идет обратно, чтобы успеть поесть перед сменой. Всё также никого, его встречают бьющиеся о балконные дверцы ветви. Пакет с едой небрежно падает на стол, Джехён зубами открывает одноразовые палочки, одновременно заливая воду в чайник, и засыпает специи в лапшу. Микроволновка приятно гудит и через пару секунд короткой мелодией оповещает, что токпокки разогреты. Джехён все аккуратно раскладывает на столе, накрывая растопленным куском сыра токпокки. Его поздний ужин готов. Под тиканье часов он быстро расправляется с острой едой, когда дверь их комнаты резко раскрывается. В комнату влетает напуганный до смерти Ким Чону. Его рот открывается и закрывается, а звуки застревают на полпути, так и не связываясь в слова. Веки дрожат, он тянется руками в сторону Джехёна, но они так сильно дрожат, что даже непонятно, что ему нужно. Джехён тут же бросает еду и подбегает к соседу, подхватывая его тело, потому что ноги парня слабеют. — Дыши, — Чон легко бьет по щеке, чтобы остановить панику. — Чону-я, дыши. Что же могло напугать его так? Он шумно дышит через рот, издавая невнятные звуки, по глазам можно понять, что он не здесь. — Чону, Чону, — Джехён замахивается и повышает голос. — Ким Чону! Звук смачной пощечины заполняет всю комнату и будто стоит еще пару секунд. Наконец, взгляд парня фокусируется, и он хватается за покрасневшее место, не сразу понимая, что перед ним Джехён, смотрящий с беспокойством. — Джехён-хён, — почти мычит он и утыкается в объятия его, крепко прижимаясь носом к шее. Джехён тяжело выдыхает и притягивает его ближе к себе за талию, сажая младшего к себе на бедра. Его сосед без остановки дрожит, весь мокрый, непонятно где пропадал весь день. Где носит, черт побери, Сычена? — Что случилось? — Мягко спрашивает он. — М? Чужие ладони царапают спину, и Чон откидывает слегка голову к потолку, ощущая полностью его страх. — Я проснулся, пока ты спал, — его шепот греет шею, слегка влажные губы касаются её. — Иногда меня мучают приступы, сегодня был как раз такой день. Мне не хватает воздуха, и обычно я выхожу на улицу и всё заканчивается, но не в этот раз. Я пошел в лес, чтобы успокоиться и… Ким шумно выдыхает, отстраняясь. Он заглядывает в глаза Джехёну, обхватывая его лицо руками, затем плавно опускается на его губы. — Там кто-то был, — он кусает нижнюю губу, зажмуривая до боли веки, переходит на громкий шепот. — Хён, он меня видел! Он придет за мной… Я не знаю, кто это, но он увидел меня. Его снова крепко обнимают, но вот Джехён не торопится ответить что-то, всё еще прожевывая в голове услышанное. Со вчерашнего вечера тренировки в лесу запретили, только следственные представители могли быть там, но они заканчивают работу к шести вечера. Однако, не стоит верить ему, Джехён предполагает, что соседу могло показаться из-за приступа. — Всё хорошо, тебе нечего бояться, — приступ нежности расплывается в нем, когда Чону сильнее тянется, обнимает и утыкается носом ему в висок. — Я с тобой, я защищу тебя. Джехён отстраняет парня от себя и осторожно вытирает влагу у глаз большим пальцем. Смотря на такого напуганного соседа, теперь он первым обнимает его, обещая не отпускать, пока тот не успокоится, даже если начнется смена и Ли Тэён заявится сюда, пустив в него пять пуль. \\\\\ — В рот мне мои ноги, это финиш, ребят, — Джено с шоком светит на мертвое тело и впитавший в себя кровь некогда белый ковер. — Не это я надеялся получить, когда шел к Куну за разрешением на осмотр обоев. Решив не тратить время, они решили узнать, можно ли самостоятельно снять обои и посмотреть, почему стена взбухла, но им сообщили, что требуется разрешение от Куна. Так как Кун обычно работает днем и утром, он уже должен был быть свободен и находиться в комнате, поэтому Джено и Джемин, ни теряя минуты, сразу решили пойти к нему и получить добро. Только вот дверь комнаты была открыта, на стуки никто не отзывался, и пришлось зайти без приглашения. А по итогу их ждал такой сюрприз. Джемин, стоящий позади, не моргает даже, осматривая труп Сяоджуна. Блестящие глаза их коллеги выглядят непривычно тусклыми. Шея неестественно вывернута, а на кофте в районе живота разливается большое красное пятно. — Зови охрану и тимлидов, — он бьет по бедру Джено. — Быстро. Дело набирает обороты, а у них даже нет уголка нити, за которую можно было бы распутать клубок.