Neon.

Touch my neck and I'll touch yours

— Безумие! — возмущенно кричит Ким Доён, когда на пороге его комнаты появляются На Джемин с Ким Хичолем. В руках у младшего шифт-лида ордер. — Это же никак не связано с убийствами? Вы подозреваете меня в чем-то? — Тимлид нервным шагом следует за замом и шифт-лидом к той странной стене в их второй комнате. Небольшая выпуклость на стене привлекает внимание тут же: исходящий от нее запах гнили заполонил комнату. — Убрать стол, — командует Хичоль. Данная комната принадлежала Шотаро — рядом все еще его кровать и вещи, которые не успели упаковать и выдать родным. Вещи лежат так обыденно, будто парень вернется в любой момент в комнате и спросит, что тут забыли в его комнате эти угрюмые люди. Когда Марк и Чэнлэ, отодвигают ненужное, Джемин раскрывает нож, не отрывая взгляда от стены, ожидая какую-то подлянку. Словно оттуда, как в дурацких шкатулках, вылезет клоун, поэтому тщательно готовишься перед тем, как покрутить рычаг в последний раз. — Я сам, — заметив колебание, Джено выхватывает у соседа нож и идет вперед. Взмокший материал легко поддается, отслаиваясь и провисая вниз после легкого касания металла. Глаза заместителя округляются, и он отходит назад. Джено присвистывает, зажимая нос. — Дерьмо, — шепчет Марк Ли, медленно подходя, чтобы встать позади Джено. — Блять, как же это хуево. В стене дыра, а в ней мертвое тело. Преодолев отвращение, Джемин приближается к щели и аккуратно трогает дулом пистолета лицо, чтобы повернуть его. перед ними тело Джексона Вана, того самого тимлида, который, по словам начальства, решил добровольно уйти со службы, уступив место Ким Доёну. Никто не говорил, что он погиб. — Господин Ким Хичоль, у меня есть к вам парочка вопросов, — Джемин поворачивается к старшему, который тяжело выдыхает. — Он числился без вести пропавшим, мы решили не сеять панику, поэтому и сказали о добровольном уходе, — зам подходит к телу, не веря, что это их бывший тимлид. В его мертвых глазах застыла ненависть и злость. Чэнлэ, всё это время тихо наблюдавший за ними, замечает, что тот смотрит по-другому. Взгляд покойных коллег был пропитан животным страхом, Чэнлэ готов поклясться, что они были напуганы перед смертью. Когда как Джексон нет, он словно знал своего убийцу. К ним подбегает Доён. — Это не я! Я был без понятия, что он жил здесь до Шотаро, — Доён кивает, глядя в глаза Марку и Чэнлэ, они подтверждают его слова. — Только вот Шотаро погиб, а убийства продолжаются, — Джемин устало трет глаза, голова болит от всего этого. С другой стороны Джено отбивает ритм, выстукивая кончиками пальцев по бедру какую-то мелодию. На очень хорошо знает его, чтобы понять, что друг сейчас активно вовлечен в логический процесс. Он окидывает взглядом всех соседей. Посчитав, приходит к выводу, что нет одного. — Где Лукас? — Они с Сыченом отправились в город на выходные, — Марк также рассказывает о полученной среди ночи смс от друга. Тот поставил перед фактом, сказав, что он уже в Неоне с Дуном. — Ясно. Остается молиться на тихую ночь сегодня. После нахождения мертвого тела в лагере устанавливают строгий режим, запретив находиться вне зоны общежития после восьми вечера за исключением вечерних миссий. Всех тимлидов направили на ночные задания, чтобы они могли всегда приглядывать друг за другом: враг давал знать о себе по ночам.

////

Оставаться у себя в общежитии казалось невозможным. В столовой бесконечно перешептывались, боязливо высматривая среди коллег и друзей того, кто может сегодня ночью убить их. Джехён, не привыкший чего-то пугаться, находит это раздражающим. Поэтому он проводит все свое время в комнате под тихое сопение Чону, у которого сейчас особенно тяжелый период. Сычен говорил, что по ночам Чону частенько мог просыпаться от кошмара и слышать зовущие куда-то голоса. В мистику, увы, Джехён не верил, поэтому рассказов китайца не испугался. Говоря о нем, внезапный уезд в Неон на выходных — совсем не похоже на него. Любовь к ответственности не дает Дун Сычену тихо свалить, не предупредив друзей и соседей. Джехён кипятит воду. Окунает в чашку, поднимает, и снова опускает чайный пакетик. Тот раз за разом попадает внутрь, Чон смотрит вперед в темноту леса. Сегодня у них задание за городом, поэтому, если что-то произойдет, то Джехён не сможет этого предотвратить. Все эти дни они сидели в кампусе и не допускались на дела извне. Их род деятельности нельзя подогнать под что-то, подобное армейскому или полицейскому. Они не числятся в мире, их не существует под настоящими именами, их используют только здесь в кампусе. Правительство Неона создало их для искоренения проблем путем, который не могут использовать полиция и армия. Нечестные, негуманные и быстрые — вот какие решения использует их организация. Копошение на кровати отвлекает его. Чону трет кулаками глаза и щурится в сторону слабого света от окон. Джехён, подобно идеальному мужу, протягивает ему стакан воды, тот жадно припадает губами к ним, будто не пил целую вечность. — Как себя чувствуешь? Ким вытирает ладонью рот и возвращает стакан. — Вагоны цистерн ездили по мне, затем одна, с нефтепродуктами, взорвалась, и я терпел адские муки, горя, пока не проснулся. Джехён улыбается соседу: если есть силы так богато излагать мысли, то, вероятно, всё хорошо. — Милаха, — и треплет по волосам, решая сесть рядом. — В общем, если я пойду прогуляюсь, мне не стоит переживать за тебя? Чону хмурится и активно думает. Взвесив всё, несколько раз кивает и чуть ли не мурлычет, когда Чон пару раз проводит по волосам. Миндальные глаза смотрят почти заботливо, на секунду Чону дает себе слабину и тянется вслед за рукой, когда поглаживания внезапно заканчиваются. — Сычен должен сегодня вернуться, обязательно поужинай с ним. Прости, что оставляю, мне очень нужно проветриться перед сменой, — Джехён тянется к рюкзаку. — Всё хорошо, — Ким встает и подтягивается, обнажая плоский живот и молочную кожу. — Я ведь не пятилетний. — Вот и славно. Его неожиданно обнимают, Джехён неловко кладет ладони на талию Чону и втягивает легкий запах геля для душа. Влажный след остается на его щеке. — Отлично выглядишь, — комментирует действие Ким, не смотрит на удивленное лицо Чона, вместо этого хватает сигареты со второго яруса и почти бежит на балкон. Джехёну в один день начинают нравиться белые рубашки и портупеи на них. Руку со своей щеки Джехён убирает не сразу, он задумчиво бродит по коридору, обходит ругающегося с начальством Куна, игнорирует заинтересованный взгляд Мино. Верно, Чон Джехён вежлив, но неприветлив. — Хён! Хэчан радостно утыкается в спину старшего лицом, сцепляя ладони на его животе. Джехён каменным выражением лица смотрит на сокомандника, который вытягивает губы в бантик и блаженно закрывает глаза, словно девица с университета, выпрашивающая у парня победный поцелуй, ведь она сдала всё на отлично. Чон морщится и длинной рукой отталкивает младшего, в упор игнорируя его детские похныкивания. — Оппа, ты совсем меня не любишь, — Донхёк голову к небу поднимает, закрывая глаза и шмыгая носом. Хорошо быть юным. Голова не забита ненужными вещами, переживания не касаются их до момента, пока не ударят в лоб. В голосе энергия и любовь подшучивать. Где-то года два назад Джехён был таким же игривым, любящим доставать хёнов. Хэчан касается рукой пресса Чона и громко присвистывает. Изначально он хотел ударить с криком: «совсем не любишь, оппа!», но твердость под ладонью заинтересовало жутко. — Вау, у тебя там всё так твердо, — и вместо смущения младший прощупывает каждый кубик. — А я могу между ними, прямо по линии, прятать ручки? Или сигареты? — Ты можешь звать меня, чтобы постирать одежду, — серьезно предлагает взамен тот. Глаза Ли недобро загораются, будто бы чертики проснулись и разожгли огонь. Донхёк тянет его за руку в направлении других комнат. — Куда ты ведешь меня? — Покажу Тэён-хёну твою встроенную стиралку. Он у нас помешан на таком. Когда Дже вырывается, отказываясь идти, Хэчан действительно почти плачет и виснет на его ноге, проговаривая, что хён плохой и жестокий, и вообще, вот Лукас-хён (их утренний шифт-лид) никогда так себя не ведет, и всегда терпит его, донхёковы, прихоти! Джехён поджимает недовольно губы, но уже не сопротивляется и молчит, пока младший напевает надоедливую песню из рекламы. Чон ненавидит сравнения, потому что это, отчасти, соревнование, а он не любит проигрывать. ///// Их комната оказывается более обжитой. Никого из жильцов внутри нет, двое на заданиях, а Тэён куда-то отошел. Хэчан просит чувствовать себя комфортно и протягивает руку к кровати, чтобы гость туда присел. В первую очередь он пробирается сквозь вещи на полу и включает купленный Тэном граммофон. Легкий джаз наполняет комнату, они будто бы погружаются в прошлое. Расстеленное одеяло, поверх него много тетрадей ручек, журналов. — Тут чьи-то вещи. Хэчан на секунду отвлекается от холодильника, не понимая о чем он. Увидев причину, младший просит не переживать и просто скидывает всё на пол. С недовольным лицом Чон все-таки садится, и не знает куда в лишний раз деть руки: то на колени кладет, то по бокам бедер. — Класс, — и обратно возвращается к холодильнику, выискивая любимые снеки, которые он хорошо запрятал в нижнем отсеке, чтобы никто их не съел. Откуда-то он достает доску для резки и вытаскивает явно не предназначенный для кухни нож. Он раздраженно бьет по дереву, но, кажется, Хэчана это не волнует, — его рука тянется увеличить звук. Теперь джаз полностью заглушает вокруг любые звуки. Кулинар Ли мастерски оборудует ножом, разрезая помидор на ровные дольки. — И часто вы используете военные ножи? На него непонятливо смотрят, щурясь, потому что его плохо слышно. Джехёну приходится полной грудью вздохнуть и повторить заново. — Нет! — Перекрикивает джаз. — На днях Тэён-хён откуда-то посреди ночи притащил его! Непонятно, зачем Донхёку так нужен был собеседник, чтобы потом включить на всю громкость музыку. Звук настолько громкий, что они не сразу замечают, что Ли Тэён зашел в комнату. Донхёк дергается, выронив нож на пол. Тянется к граммофону и визжит уже только после того, как выключает его. Джехён улыбается, наблюдая разыгранную Хэчаном сценку. Вошедшего Тэёна она не удивила, — либо он привык, либо очень устал. Старший поднимает ладонь в воздух, приветствуя тем самым новое лицо в их комнате. Джехён следит за тем, как он копошится, оставляет вещи, скидывает в шкаф портупеи вместе с оружием, затем оборачивается к Хэчану и указывает пальцем на ванную, но Донхёк танцует спиной к нему и не видит знаков. Даже не попытавшись докричаться до него, Тэён запирается в ванной. через пару минут Донхёк глушит музыку, чтобы рассказать о себе и о других Джехёну. Говорит он много полезного и не очень, вдаваясь в детали там, где не нужно. Однако что-то интересное Чон узнает. Например то, что Хэчан и Тэён знают друг друга с раннего детства. И что данное прозвище ему придумал еще в детстве старший. — Ты, наверное, знаешь, что в нижней части города солнце редко когда видно, — Донхёк забрасывает ломтик помидора в рот и облокачивается о стол. — Постой, ты же вообще родом с Неона, верно? Джехён родился и живет в Неоне, но о нижней части он слышал от окружения. Впервые он там оказался по заданию, а гражданским не удавалось. — С Неона, но низ плохо знаю. Почти все дни льют дожди, а если их нет, то тяжелые тучи заслоняют небо. Иногда можно было увидеть чистое небо, но это было доступно лишь тем, кто жил сверху. Дешевые многоэтажки закрывали обзор, лучи солнца никогда не пробивались сквозь них. То же было и со звездным небом: огни дешевых неоновых вывесок перекрывал их свечение. Хэчан любит этот лагерь, потому что здесь можно увидеть и солнце, и звезды. Даже если он скоро умрет, то уже насмотревшись на небесный склон. Там, внизу, солнца не было, и Тэён сделал своим солнцем маленького мальчика, которого отругал, увидев, что тот своровал яблоко с прилавка. — Оно и видно, — хмыкает младший. — У тебя на лице написано, что ты из богатой семьи. В нижней части города не живут обеспеченные люди. Честно говоря, Джехён никогда не знал, что отвечать в такие минуты. Да, видно, что они родились в разных слоях, но разве то, что сейчас они в одном месте, не важнее? Джехён не понимает этих едких комментариев. Наверное, Хэчан тоже осознает, поэтому неловко чешет затылок после сказанного, и бегает глазами по полу. Внезапно ему звонят, и в этот момент на лице младшего читается невероятное облегчение. Он тут же отвечает, указывает на дверь, обещая договорить и вернуться. Джехён лишь кивает и остается один. Только сейчас он улавливает звуки воды, доносящиеся из ванной. — Хэчан-а! Хриплый голос тимлида звучит уставшим, без приторной милоты, которую привык слышать Чон. — Хэчан-а, принеси полотенце! Джехён видит одно на дверце шкафа, где недавно возился старший. Он медленно идет к нему, стягивает полотенце, не понимая, зачем это делает. Замирает неуверенно у двери, слыша звуки из душевой. К счастью или нет, но Тэён его не замечает. Худая спина старшего за запотевшим стеклом выглядит размыто, нечетко. Джехён даже не подозревал, что он настолько в жизни хрупкий. Без обтертой портупеи с оружием, без подчеркивающей плечи рубашки, без стойкой укладки. Наверное, он спятил, потому что раздвигает дверцы кабинки. Горячий пар увлажняет лицо. Ощутив удар холодного воздуха, Тэён обнимает себя за плечи и удивленно поворачивается назад, потому что Хэчан так не делает. Тот всегда оставляет полотенце на стиральной и уходит. Хэчан не видит его красных от слез глаз, но человек перед ним — да. У Джехёна застревают слова в горле, когда он видит опухшие веки, всё еще влажные, наполненные влагой глаза, красный нос. Он ничего не может понять, но заставить себя отойти не выходит. — Уходи, — и уже громче. — Уходи, блять! Занесенная рука так и не доходит до щеки. Тэён не успевает опомниться, как его утягивают в поцелуй. Кисть ноет от того, как крепко Джехён её сжимает. Второй он обнимает за голую талию, прижимая к себе настолько сильно, что вся его одежда мгновенно намокает. Губы Тэёна соленые и очень мягкие. Ощущение фейерверка в летнюю ночь под ясным небом. Джехён не знал таких ночей, но был уверен, что это ощущается таким же всплеском. День Тэёна был долгим, окутанным тьмой без полосы света. Его пальцы царапают сквозь одежду, когда Джехён проводит по губам языком, слегка засасывая. Ли открывает на секунду глаза и в его груди что-то разрывается. Ресницы Джехёна дрожат, его былая уверенность рассеивается, на ее место приходит ласка. Тэён даже почти готов поверить, что Джехёну не все равно на его разбитость. Чон толкает его обратно, Ли сдается, и позволяет вернуть себя в кабинку. Уши закладывает вода, но это не мешает им продолжать глубоко целовать друг друга. Тэён отстегивает портупеи, отбрасывая в сторону раковины, приоткрывает рот, теряя стон в шумном вдохе, его ресницы дрожат, стряхивая капельки воды. Чону не хочется останавливаться. не хочется прекращать гладить кожу от шеи до выступающих тазовых косточек, улавливая каждый вздох. Забывается, что они не в ванной пентхауса, где на кухне ждет дорогое красное вино, вид на мегаполис из окна. Джехён и Тэён застряли в неоновом болоте вечных дождей, никто не даст сбежать им. — Джехён-а. Шепчет, перехватывая его лицо руками. Вода мешает смотреть на него, он гладит кончиками пальцами, будто убеждаясь, что перед ним действительно Чон Джехён. Младший не слышит, он хватает его ладони в свои и дарит им легкие поцелуи, не открывая взгляда. Джехён подобно акварели и листку, он отличный психолог и легко перенимает настроение. От этого хочется выть, оттолкнуть, но, увы, Тэён сам не понимает чего хочет. Он плюет на блоки в голове и позволяет вновь отдаться этому чувству. Джехён проводит кончиком носа по шее, стягивая с себя прилипшую к телу ткань. Тэён вздыхает от вида молочной кожи и подкачанного тела. Следуя мыслям, Ли проводит по прессу ладонью, чутка царапая, там сразу же образовываются розовые полосы. Тэён знает, как эти мышцы перекатываются, когда мужчина применяет силу, когда он уворачивается, отбиваясь от ударов. Внешняя аккуратность создает обратное впечатление, Чон чертовски силен. И одно лишь представление, как этими сильными руками тот будет брать его сейчас, заставляют Тэёна потерять рассудок и простонать в поцелуй. Он не закрывает глаза полностью, потому что яркие пятна уносят похлеще выпитого на голодный желудок ликера. Тэён короткими ногтями царапает собственный живот, ему не нравится себя так чувствовать. Уязвимым, маленьким, беззащитным, слабым. Умолять Джехёна быть грубее не имеет смысла, подчиненный будто бы игнорирует намеренно, специально лижет за ухом, мягко всасывает мочку уха, заставляя Тэёна так тонко и тихо стонать, что ему трудно поверить в то, что это он. Его ладонь касается возбужденного члена, и Ли не хочет так плавиться, цепляться за его плечи, но по-другому не выходит. Ногами обнимает его за талию, а руками царапает лопатки, словно легкие поцелуи Джехёна оставляют невидимые ожоги, разжигают пламя и непонятную щекотку под ребрами. Джехён не сильно кусает шею в разных местах и тут же проводит по ним языком, успокаивая покрасневшую кожу. В его руках стонет такой нежный и легкий Ли Тэён, совсем не похожий на того лидера, который надменно оглядывает сверху-вниз, называя слабаком. Настоящий Ли Тэён здесь и прямо сейчас постанывает и хмурит брови домиком, толкается бедрами в ладонь Джехёна, которая лениво проводит по члену, не давая всё и сразу старшему. За дверью раздаются звуки, и глаза Тэёна по-детски округляются, Джехён прижимается губами к его и тихо шикает, улыбаясь. — Не ставь нас в дурное положение. Ли не успевает съязвить, потому что Джехён слишком резко опускает его, сам падая на колени. Тэён думает, что Чон блефует, но нет. Глаза широко раскрываются, он давится стоном и вовремя прикрывает рот. Член исчезает в горячем рту младшего, которого не волнует извивающийся тимлид, что запускает пальцы в его волосы. Тэён их почти не отрывает, но Чон куда упрямее, он обводит каждую венку языком и не отрывает взгляда от лица старшего. Оно прекрасно, его небольшой ротик не закрывается, руки беспорядочно гуляют по телу, в волосах Джехёна. Когда Тэён откидывает голову назад, ударяясь, Чон с причмоком выпускает член изо рта. Старший почти хнычет, и если бы не сильные руки, прижимающие за бедра к стене, Ли валялся бы на полу душевой. — Пожалуйста-а, — наконец просит он, когда Чон поворачивает его лицом к стене. Льстит поведение старшего, но Джехён не намерен изменять себе, и хрупкое, такое нуждающуюся в ласке тело Тэёна не хочется так легко отпускать. Он зубами впивается в ягодицу, вырывая еще один громкий стон. И плевать, если кто-то из соседей мог увидеть. Тэён бы убил всех, если ему не дали кончить. Джехён раздвигает ягодицы и припадает ко входу губами резко, не предупреждая. Тэён срывается на крик, ощущая теплый мокрый язык, оглаживающий его стенки. Он не может найти себе места, потому что рука Чона начинает мягко гладить головку, надавливая большим пальцем на уздечку, пока язык жадно проникает внутрь него. В него легко входит первый палец, и Джехён грубо трахает его, и Тэёну так нравится это чувство быть взятым, умирать в чьих-то руках. Его стоны срываются чаще, Тэён уже не стесняется признавать, как ему нравится быть оттраханным Джехёном. Ему так хорошо, что он не сразу понимает, что в нем два пальца. Джехён широко раздвигает их, просовывая язык между ними, пальцы касаются небольшой выпуклости внутри. Ли коротко кричит, без остановки насаживаясь самостоятельно, хватает Чона за голову, прижимая к себе сильней. — Я-я, я скоро кончу, — он задыхается от собственных стонов. Рука Джехёна сильнее надрачивает член, а пальцы непристойно хлюпают, исчезая полностью в дырочке. Джехён добавляет третий палец, довольствуясь тем, как старший отчаянно поддается назад. У него самого член стоит колом в полностью мокрых брюках, но он сдерживается ради зрелища такого нуждающегося в его члене Тэёна. Он встает, свободной рукой расслабляет ремень, не прекращая пальцами двигать внутри старшего. — Как думаешь, тимлиды будут рады узнать, что их коллега готов умереть ради члена внутри себя? — Шепчет Джехён. Вместо ответа Тэён закатывает глаза, Джехён не удерживается и затыкает его рот поцелуем на секунду. — Идеальная дырка для моего члена. С этими словами он входит разом в Тэёна, выдавливая из него весь воздух. Тэён трясется и сжимается вокруг члена. Сперма струей пачкает плитку. Он хнычет, слёзы скапливаются в уголках глаз, потому что Джехён продолжает яростно вбиваться в него. — Посмотри на себя, ты кончил не коснувшись себя, — он размазывает капли спермы на его животе. — Как ты стал тимлидом? Ты же продашься за то, чтобы тебя хорошенько трахнули, Ли Тэён. Расскажешь секреты родины, чтобы кончить? — Да… Да! Он громко стонет и сопротивляется руке, которой Джехён надрачивает мягкий член. Суперчувствительность причиняет боль граничащую с кайфом. Пошлые шлепки их тел, Джехён, шепчущий грязные словечки. По лицу Ли скатываются слезы от остроты чувств. Джехён прижимает его руки к стене и начинает вбиваться в него рваными движениями до конца и глубоко, не прекращая второй надрачивать старшему. Тэён бесстыдно хрипит, что Чону приходится заткнуть его поцелуем. Его рот жадно поедают, Джехён сосет язык, не сбиваясь с ритма и ловя его стоны. — Такой чувствительный. Рожденный, чтобы тебя глубоко брали. Джехён вовремя прижимает его к себе за грудь, второй рукой хватая за ногу. Тэён откидывает голову назад на плечо младшего, закатывая глаза и высовывая язык. Мягкие стенки сжимают тесно его член, Джехён рычит и впивается в подставленное плечо зубами. Старший охеренно тесный, плотно сжимающий его, Чон не выдерживает и изливается внутрь. Теплая сперма полностью заполняет его проход, от чего Тэён еще раз вскрикивает и кончает себе на живот белой жидкостью. Приходится закрыть глаза на минуту и снова открыть, чтобы потолок ванной прекратил кружиться. Бешеный пульс и шум в ушах постепенно отступают, возвращается зрение. С пошлым звуком Джехён выходит из него, Тэён тихо всхлипывает. По внутренней стороне бедер стекает семя. — Ты как? Хочется даже усмехнуться тому, как Чон обыденным, своим равнодушным тоном уточняет, пока засовывает обратно член в мокрые штаны. Тяжело поверить, что этот человек с холодным взглядом пару минут назад унижал его, вдавливая в плитку и вбиваясь грубыми толчками. — Отлично, — потому что никто не хочет знать правды. Джехён это и хотел услышать,— он кивает и зачем-то топчется у входа. Тэён понимает, что, наверное, неудобно перед соседями. — Не беспокойся, им не привыкать. Хмыкает, но, вообще-то, Джехён хотел спросить не это. Картина плачущего тимлида стоит перед глазами. Наверное, это не его дело, поэтому он и мнется. — Всё же точно хорошо? — Еще раз, и Ли смеется. Так легко и просто, что Чон отводит взгляд в сторону: он никогда не видел такой улыбки. — Иди отдыхать, шифт-лид. В конце концов они взрослые мужчины, им не к лицу ныть и плакаться о шрамах прошлого. Вот и Тэён это понимает, поэтому кивает легко и намекает, что лучше шифт-лиду побыстрее свалить к себе. Правда, Джехён не идет по правилам: он привык брать ответственность на себя и поступать так, как считает правильней. Тэён не любит его нрав, то как Чон ведет себя, не повинуясь остальным. Однако ничего не говорит, лишь испепеляет раздраженным взглядом, высушивая белым полотенцем волосы. Как котенок вертит головой, смахивая крупные капли с себя. К счастью, в комнате опять никого, лишь пустая тарелка от салата, который недавно готовил Донхёк. Ли Тэён натягивает на себя бежевый мягкий свитер с v-образным вырезом. В ней он похож на барашка. Обеспокоенный внезапной тишиной, Ли оборачивается назад в поисках Джехёна, который выходит в свежей одежде. Тяжелые портупеи снова находят покой на его широкий плечах поверх черной водолазки. Джехён осмотрительный, предугадывает всё наперед. Удивительный мальчик. Его компания выводит из себя Ли, теперь он злится на себя за то, что позволил младшему увидеть свою слабую сторону. Он сбегает на балкон. Их корпус находится на горном склоне, отсюда видно всех и крыши других зданий. Тэёну как-то плевать, что на нем нет ни трусов, ни штанов. Свежая рубашка закрывает самое важное, сейчас нужно лишь покурить, да никто и не заметит, что он без низа. Сладкие кофейные сигареты Ли полюбил с детства, их любила его неродная тётя. Женщина курила их, пока говорила о богатом женихе, она советовала Тэёну так же выбираться из прогнившего города, иначе может закончить как мать. Почему-то, этот дурацкий запах напоминал о счастливой тёте. Как бы он ни ненавидел детство, кофейный запах ассоциировался с надеждой на спасение. Посторонние шаги отвлекают, Тэён слышит неуверенность в них. Хочется сослаться на усталость, но отвязаться не выходит. Руки Джехёна удобно устраиваются на перилах, запирая в плену тело старшего. — Если нас увидят, — Тэён затягивается. — Я убью свидетеля, а затем тебя. Джехён задирает голову вверх и низко смеётся, смещая ладони на голые ягодицы. — А так? Стоит быть строже с подчиненными, думает Тэён, а также не позволять им так нагло себя ласкать. Он хмыкает: — Так можно. Кожа Тэёна словно бархат, такая мягкая и нежная. Джехён не устает поглаживать её, двигая шершавыми руками по покрытой цыпками коже. Солнце постепенно скрывается за горным склоном, тени фонарей растягиваются по асфальту. Наступает вечер. Он обозначает начало их вечерне-ночного шифта и новых убийств.