Oathbound

– САНС, ТЫ ДОЛЖЕН ОСТАТЬСЯ ЗДЕСЬ! Санс дернулся против древней магии, змеящейся сквозь его собственную, удерживая его на месте, но его перебили: он уставился на сводчатый дверной проем, ведущий из Зала Суда в остальную часть замка, неверие было холоднее, чем невидимые цепи, отягощающие его, лишающие свободы. Стук сапог громко раздавался в Золотом зале, где свет всегда струился сквозь витражи, и только невинные были спокойны. Азгор ненавидел это место, когда был жив. Его грехи обнажились перед молодым Судьёй, избранным в качестве советника и посредника Короны. Санс был еще ребенком, когда его потянуло сюда и он был связан с монархией клятвами, которые не мог отрицать. На него упала тень, и он поднял голову. На младшего брата, теперь облаченного в королевский пурпур, с руной дельты, украшавшей переднюю часть его доспехов. Папайрус всегда хотел быть королевским стражником, с блестящими металлическими доспехами, чтобы полировать их, и мечом, чтобы размахивать им. Теперь он был Королем. Избран на эту должность вслед за всеми остальными, кто имеет хоть какой-то статус... исчезает. Санс знал правду. Он знал, что человек продолжал убивать, не обращая внимания на монстров. Единственный, кто пережил прямое столкновение с человеком, был Папайрус. Он вспомнил безжизненную улыбку на его лице, когда он шел через зал суда, как будто знал, что Санс не будет (не сможет) действовать против него. Это было правильно, конечно, между собственным нежеланием Санса сражаться и затянувшимися узами данного обещания... его единственным вариантом было ничего не делать. Чтобы пропустить его, убейте короля и исчезните за барьером. Человеческие души ушли вместе с ним. Его брат понятия не имел, что означает его новая должность. Симпатичный и сильный, идеально подходящий для поддержания пошатнувшегося боевого духа... но помимо этого? У него не было никаких административных талантов. Он все еще верил, что люди могут быть хорошими. Что его друзья когда-нибудь вернутся, и все это временно. Санс делал всю настоящую работу. Но так было лучше. Он не годился для руководства. Подземелье было бы безнадежно с таким скелетом, как Санс во главе всего, поскольку все, что он мог предложить, это улыбку и кучу дерьмовых шуток о том, что они все умрут здесь и никогда не увидят солнца. – Папс… Папайрус принял героическую позу, но его улыбка была неуверенной: – Великий Король Папайрус справится с этими негодяями! ОНИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОСИЛИ АУДИЕНЦИИ У МЕНЯ, И ЧТО Я БУДУ ЗА СКЕЛЕТ, ЕСЛИ ОСТАВЛЮ ПРОСЬБУ БЕЗ ОТКЛИКА? Живым. Это слово зазвенело громче, чем колокола, отбивающие час в новом доме. На лбу Санса выступил пот, и он сунул руки в карманы. Потрепанная синяя толстовка знавала лучшие дни. – Ты слышал отчет. у них есть значительный ЛВ и- Их видели нападающими на других монстров. Гвардеец воздержался от того, чтобы сообщить Папайрусу, что речь идет о смертях, вместо того чтобы передать это Сансу своими глазами. То, что Папайрус мог носить этот титул, было худшей тайной в замке, но материально-техническим обеспечением занимался старший брат. Ангел наверху, Санс устал. Так устал. Он беспомощно смотрел, как его младший брат выбежал из комнаты, волоча за собой плащ. – Хех. Ты самый лучший, бро, – пробормотал Санс в пустом зале, с пустыми глазницами, лишенными света. Санс знал, когда жестокие незнакомцы вошли в замок. Он прошагал на свое обычное место в дальнем конце комнаты, за которым находился тронный зал. Он ждал, чтобы почувствовать гул и разрушение клятвы, которая связывала его. Ощутить горько-сладкую свободу, когда Подземелье снова останется без короля. Его брат был единственной хорошей вещью, оставшейся в этом мире. Как только он уйдет, Санс, вероятно, даже не будет сопротивляться, если чужаки решат разорить двор. Лучше всего ему удавалось ничего не делать. Неважно, что теперь, когда его брат мертв, он будет единственным боссом-монстром, оставшимся в Подземелье. Смешно, правда? Скелет с 1 HP — последний из лучших из них. Ему суждено жить вечно и никогда не стареть, если только у него не будет детей. Достаточно мощный, чтобы поглотить человеческую душу, не умирая. Статус, унаследованный от отца, большинство монстров здесь его забыли, когда он попал в свое же творение. Он лениво размышлял, была бы у него статистика, как у Папайруса, если бы не карма. Это было возможно для боссов, чтобы родить нормальных монстров. И редко, нормальный монстр мог стать достаточно сильным, чтобы действительно достичь статуса босса, как Андайн. Возможно, он был бы еще слабее без магии, которая привязывала его к короне. Не то чтобы кто-то еще знал о его статусе — даже среди мертвых только Азгор и его отец знали, что он не был самым слабым ничтожеством, которое когда-либо рисковало умереть, выходя из дома и рискуя поранить палец ноги о разумный камень. Санс поднял глаза на звук шагов. Там стояло темное отражение его самого, завернутое в плащ, глаза горели, как окурок сигареты. Блеснул острыми зубами, единственный золотой зуб сверкнул в сиянии зала. Выцветшая черная куртка с желтой отделкой и капюшон на подкладке из искусственного меха скрывали его фигуру, делая его более крупным и опасным. Вокруг его шейных позвонков был ошейник с шипами, а на ключице буквально позвякивали собачьи жетоны. – Ну, это неинтересно, – сказал двойник. Сансу не нужно было проверять скелета, чтобы увидеть его статистику, свет зала суда обнажал все истины. То, что привлекло его внимание больше всего, было, вероятно, тем самым, что заставило его темного близнеца остановиться. Имя и информационный текст. Санс *Судья Судья с ЛВ. Как это совместимо с кармой? Как его не съели заживо собственные грехи? Санс глубоко вздохнул, смутно осознавая, что Папайрус действительно все еще жив. – Я бы спросил, как ты прошел мимо охранников, но я думаю, что ты знаешь несколько коротких путей. Другой "Санс" подошел поближе, и только слабый розоватый блеск на его черепе выдавал какую-то уязвимость под чванливым фасадом. – Пфф. Ваша охрана — дерьмо собачье. Банча кроликов в подержанных доспехах, – он застенчиво остановился в нескольких шагах от Санса, – слишком просто. – Чего ты хочешь? Другой скелет наклонил голову, трещины на его черепе отбрасывали глубокие тени в косых лучах ложного дневного света. – О, знаешь, войны и полного господства. Чтобы питаться прахом моих врагов. Бла-бла-бла, – он пожал плечами, – За исключением того, что это место уже выглядит так, будто кто-то опередил нас. – Удивительно, что может сделать немного решимости. Красный — цвет его глаз, довольно творческий, Азгор достойный уровней изобретательности именования, —выгнул брови. – Человеческий ребенок сделал это? ваши ублюдки вытащили короткую соломинку, – прежде чем Санс успел спросить, что он имел в виду, Рэд продолжил: – Это отнимает половину удовольствия от прыжков по временной шкале. – Кстати, спасибо за доказательство теории мультивселенной. Настоящий шаг вперед для науки. – Нет проблем. Между ними повисла долгая пауза молчания, ни одна из сторон не двигалась, их глаза были прикрыты. Именно Санс нарушил патовую ситуацию, пожав плечами и бросив взгляд в сторону окон: – Птицы поют, цветы цветут... и тебе здесь не место, – ухмылка Рэда стала резче, воздух наполнился статикой формирующийся магии. Кончики фаланг выскользнули из карманов потрепанной черной куртки, алая лужица растеклась между суставами, собираясь в мелкие трещины, окрашивающие сероватую кость. – САНС! ОТОЙДИ! Оба скелета оторвали взгляд, заряд в воздухе потрескивал вместе с проходящим запахом озона, головы резко повернулись к арке. Папайрус стоял во весь рост, но Санс видел, как неуверенность сжимает его плечи, как он нервно щелкает глазами. Слева от него стояла его темная копия, весь с острыми краями и с шипами, черная стальная броня с алой накидкой, на которой золотом была вышита Руна Дельта. Темный Папайрус-Эджи, так он назвал бы его, потому что это скрюченное существо не было его братом, и он отказался назвать их одним именем, положил когтистую перчатку на плечо Папайруса и толкнул его в зал суда. – Босс? – в голосе Рэда прозвучал невысказанный вопрос. Эджи прошел мимо Папайруса и встал рядом с братом, возвышаясь над Сансом. – ТАК ЭТО ТВОЙ... ДВОЙНИК. Я УДИВЛЕН, ЧТО ТЫ ОСТАВИЛ ЕГО В ЖИВЫХ, – он звучал совсем не так, как Папайрус, несмотря на их общий шрифт, яд и гравий придавали его голосу откровенно враждебное качество. – Тц, с такой статистикой, как у него, это было бы милосердным убийством. – НЕ МОГЛИ БЫ МЫ, ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕВЕСТИ НАШ РАЗГОВОР НА МЕНЕЕ... УБИЙСТВЕННУЮ ТЕМУ? – Папайрус двинулся вперед и довольно нагло встал между Сансом и их темными близнецами. На его плаще зияла дыра. Санс прищурился, в его душе нарастал холодный ужас. Массивный бассейн HP его брата был опасно низким, и чем дольше он изучал его броню, тем больше вмятин и царапин становилось очевидным. Он сражался. Он сражался и выжил. Санс осмотрел Эджа, изучая его статистику, и обнаружил, что его брат оставил вмятину в его HP, но это был далеко наклон в пользу темного скелета. Неудивительно, учитывая, сколько у него было ЛВ, его атака намного жестче, а защита значительно крепче. – ДА, ДА, ДОГОВОР! Подождите. Что? Санс снова заморгал, сосредоточившись на паре высоких скелетов. Папайрус болтал о каком-то мирном соглашении, как будто действительно знал, о чем говорит, и Эджи время от времени вмешивался. Рэд молчал. Бдительный. Внезапно, эти глаза снова были на Сансе, вычисляя. – Эй, Босс, я думаю, что один из этих мирных договоров хорошая идея. Рука Эджи дернулась, и он схватил ошейник, как будто это было обычным делом, – Я СПРАШИВАЛ ТВОЕ МНЕНИЕ, ЩЕНОК? Рэд нырнул в пушистый капюшон, на секунду занервничав, прежде чем повернуться в хватке Эджи, отбросив чужую руку с возмущенным рычанием: – Нет, но ты, блять, получаешь его. – КАК УДОБНО С ТВОЕЙ СТОРОНЫ РЕШИТЬ, ЧТО СЕЙЧАС САМОЕ ПОДХОДЯЩЕЕ ВРЕМЯ ДЛЯ ВЫПОЛНЕНИЯ ТВОЕЙ РАБОТЫ. Папайрус посмотрел на обоих, – О, ТАК ТЫ ТОЖЕ СУДЬЯ? ОТКУДА Т... ОТКУДА ВЫ РОДОМ. Эджи бросил взгляд на Рэда, который поправил свою одежду и ухмыльнулся Папайрусу. – А мой босс, наверное, уже сказал, что он король. То есть это официальная встреча двух верхновных правителей, – Сансу не понравилось слегка маниакальное качество его улыбки , – Мы те, с кем ты должен вести переговоры, если хочешь, чтобы эта ёбанная дыра не стала еще более пыльной. – СЛЕДИ ЗА СВОИМ ГРЕБАННЫМ РТОМ! – НЕ ВЫРАЖАТЬСЯ! – Это звучит как угроза, – все посмотрели на Санса, чьи глазницы были черными, а его постоянная улыбка натянутой, – Пап, как насчет того, чтобы пойти проверить охранника. Мы должны убедиться, что все готовы на случай, если эти двое привели сюда других. – Санс- – Я знаю, что они причинили тебе боль. – САНС, ПОСЛУШАЙ, Я ЗНАЮ, ЧТО ОНИ НЕМНОГО... ДРУГИЕ, НО ОНИ- Чья-то рука схватила Санса сзади за шею, и он почувствовал, что наполовину задыхается, наполовину барахтается, когда длинные фаланги сомкнулись вокруг его позвонков. Темный Папайрус, — Эджи, помни, зови его Эджи, — взял его, как кошку, за загривок. Рэд засмеялся, явно наслаждаясь тем, как Санс брызгает слюной. О, Ангел, даже от такой близости чужой ЛВ причиняет ему боль. Магия Эджи была холодной. Как в жестокую зимнюю бурю. И это пробирало его до костей. Хех. – ПОХОЖЕ, ЭТА ЖАЛКАЯ ВЕРСИЯ ТЕБЯ ТАК ЖЕ НЕПОКОРНА. – ОТПУСТИ МОЕГО БРАТА! ТЫ СДЕЛАЕШЬ ЕМУ БОЛЬНО! "Папс, наверное, в этом весь смысл", – подумал про себя Санс, с усилием обмякнув. Он наклонил голову, чтобы получше рассмотреть скелета, Карма зашевелилась в его организме. Это был его долг и его проклятие. Это было бы так просто — вступить в бой. Тогда ни одна из этих копий не могла бы избежать суда. Его брат был бы расстроен, если бы стал свидетелем казни, но они были явной угрозой монархии (его брату). Но... он вздрогнул. Борьба в нем улетучилась, как только вырвалась на поверхность. В этом не было никакого смысла. Независимо от того, будет ли он стоять на своем сейчас или просто позволит им убить остальных монстров, все это однажды просто восстановится. Он не мог вспомнить, как и почему это произошло. Все, что у него было — это разрозненные заметки и бессвязные воспоминания, которые заставляли его хвататься за ребра и кричать во сне. Бессмысленный. Беспомощный. Бесполезный. (Я не смог защитить его — написано его шрифтом снова, и снова, и снова) – НЕ ДРАМАТИЗИРУЙ, ОН В ПОРЯДКЕ, – Эджи толкнул Санса к Папайрусу, бросая его в протянутые руки брата, – ЕСЛИ БЫ Я ХОТЕЛ, ЧТОБЫ ОН УМЕР, Я БЫ ЛЕГКО ПРЕВРАТИЛ ЕГО В ПЫЛЬ. ИТАК, МЫ ОБСУЖДАЛИ ДОГОВОР? Санс сжал пальцами доспехи Папайруса и тихо произнес: – Не доверяй им. Я знаю что они похожи на нас но- Папайрус крепко обнял Санса, заставляя его замолчать. Ужас охватил его душу. – ДАВАЙТЕ СОБЕРЕМСЯ В ТРОННОМ ЗАЛЕ. МОЕМУ БРАТУ... Ему нужно отдохнуть, – к его шоку и ужасу, Папайрус поставил его на ноги, сожалея и извиняясь в своих глазах, – Иди в свою каюту, Санс. Я позову тебя, когда переговоры закончатся. Нет, нет, нет! Это была самая идиотская просьба, когда-либо исходившая из его уст. Каждая косточка в теле Санса протестовала. Он не мог оставить своего брата наедине с этими скелетами. Но судья повиновался своему Королю. Он повернулся спиной к ним и исчез из виду. Санс понял, что что-то не так, как только Папайрус вошел в его комнату. Часы проходили в мучительном молчании, старший брат не мог уснуть, ожидая того момента, когда узы разорвутся и он освободится от своих приказов. Но этого так и не произошло. Он не был уверен что то, что его брат жив было хорошим знаком или же нет (каким ужасным маленьким монстром он был, учитывая, что лучшим исходом могла быть смерть его брата). Он осмотрел череп Папайруса, выделяющуюся бледную фигуру в изможденной темноте, ища ответ. Все, что он нашел, было сожаление. Чувство вины. Стыд. – Что ты натворил, брат? Папайрус ухватился за дверной косяк, подтолкнув носком ботинка брошенный носок. – П-пока ничего, – но он что-то обдумывал. О чем таком ужасном, мерзком просит его темная копия? Если бы он потребовал корону, он сомневался, что Папайрус смотрел бы на него так, как смотрит потерявшийся маленький мальчик. Санс вздохнул и сел на край кровати, широко раскинув руки. Папайрус бросился к нему в объятия, и в течение долгих, бесчисленных минут они просто прижимались друг к другу. – Они объяснили, как попали сюда, брат. Это... все это не имело особого смысла. Это были всевозможные пространственно-временные махинации, которые ты бы лучше понял. Что-то о... разрушении границы между нашими вселенными в поисках... ресурсов. – Они никогда не говорили об этом прямо, но... Я думаю, они ищут человеческие души. – Почему ты так думаешь? – Санс проклинал импульсивность брата, но его и без того измученная душа не могла собраться с силами, чтобы разозлиться. – ...Просто... предчувствие. – Ну, у нас нет человеческих душ. Они поднялись и исчезли, когда человек ушел.. – Я ЭТО ЗНАЮ! – Папайрус крепче сжал Санса, – но они согласились на мир, несмотря на то, что у нас не было ресурсов, которые они искали. Никто не пострадает. Они поклялись. Санс подтолкнул брата назад, чтобы посмотреть ему в лицо, – Просто так? Папайрус отвел взгляд, – П-просто так. – Папс… Более высокий скелет подпрыгнул, натягивая ухмылку на свой череп, глаза потускнели. – Я... Я должен делать то, что лучше для моего народа. Я верю, что эти скелеты — хорошие монстры в глубине души. Они сдержат свое слово, как только договор будет подписан. – Папс, – голос Санса стал более глубоким и подозрительным, когда он встал. – Я люблю тебя. И с этими словами Папайрус покинул комнату, оставив Санса наедине с его мыслями и все более углубляющимся отчаянием. С наступлением утра раздался звон колоколов и стук в дверь. Это была дрожащая горничная-кролик, которая дергала себя за ухо, сообщая Сансу, что его ждут в тронном зале. Санс, все еще одетый в ту же одежду, что и прошлой ночью, скатился с кровати в кучу на полу и медленно, как робот, заковылял к двери. Он не сомкнул глаз. Его мозг был переполнен мучительными сценариями. Войдя в тронный зал, Санс обнаружил своего двойника, прислонившегося к стене, словно спящего, с мертвым видом, и только рубиновый блеск, мелькавший в тени глазницы, выдавал его сознание. В центре комнаты, среди цветов, Эдж и Папайрус пожимали друг другу руки. – ДАЮ ВАМ СЛОВО КОРОЛЯ, – прогремел Эджи, но облегчение в позе Папайруса было незначительным. Темный скелет перевел взгляд на Санса, а затем снова на его брата. – А также это слово как товарища Папайруса, – при этих словах к его младшему брату, казалось, вернулась сталь в позвоночнике, и он выпрямился, выглядя гораздо менее растоптанным. – НУ, ТОГДА, Я ПОЛАГАЮ, ТЫ ЗАХОЧЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ В СВОЙ... МИР ПОСКОРЕЕ? – ДЕЙСТВИТЕЛЬНО. ВСЕ, ЧТО ОСТАЛОСЬ — ЭТО МАЛЕНЬКИЙ ВОПРОС КЛЯТВЫ. – ВЕРНО! САНС, ПОДОЙДИ СЮДА, ПОЖАЛУЙСТА. Санс подошел к Папайрусу, ему совсем не нравилась эта сцена. Что-то было не так, и никто не делился с ним подробностями. И учитывая, что его работа в эти дни включала в себя большую часть знания всего и вся, чтобы Подземелье не развалилось прямо под ногами у его младшего брата, быть вне петли было опасно. – Не хочу задавать кучу вопросов, но почему меня не пригласили на эту вечеринку по договору? Трудно быть советником, если кто-то не пускает тебя в комнату, чтобы дать совет. Часть моих обязанностей заключается в пересмотре подобных соглашений, – ему было трудно говорить тихо и небрежно, как будто у него не было параноидального припадка внутри. Папайрус заерзал, снова встревоженный, – ЭТО... СЛОЖНО. – Все в порядке. я имею в виду, что у меня докторская степень по сложным вопросам. – Я ДУМАЛ, У ТЕБЯ СТЕПЕНЬ ПО ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ ФИЗИКЕ? Со стены Рэд фыркнул: – Ну разве ты не умничка. Эджи ущипнул себя за брови и отмахнулся от замечания брата. – ДА, ДА. ВСЕ ЭТО ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО, НО МНЕ БЫ ХОТЕЛОСЬ ПОСКОРЕЕ ПОКИНУТЬ ЭТУ ВСЕЛЕННУЮ. ТАК ЧТО СОСРЕДОТОЧЬСЯ, ПОЖАЛУЙСТА. – Ав, ты только посмотри, говоришь "пожалуйста" и подобное дерьмо. – У НЕКОТОРЫХ ИЗ НАС ЕСТЬ ХОРОШИЕ МАНЕРЫ, ЩЕНОК! – Я не хочу, чтобы мой брат подписывал какой-либо договор, пока я его не просмотрю, – в комнате воцарилась тишина, все посмотрели на Санса. Папайрус потер затылок. Рэд ухмыльнулся. А Эджи был совершенно невозмутим. – Боюсь, что дело сделано, Санси. под присмотром судьи, как и положено. потому что ты не единственный в этом замке с таким титулом. – Он... прав, брат. Я уже подписал контракт. Это заняло большую часть ночи, но мы пришли к соглашению рано утром. Все, что осталось — это формальная клятва. Произнесенные клятвы не были частью мирных договоров. Неужели Папайрус уходит с поста Короля? Нет, если бы это было так, то эти двое не были бы так нетерпеливы, чтобы Галавант вернулся в их собственную временную шкалу. Папайрус прочистил горло, его глаза светились мягко и печально, преследуемые мрачной зрелостью, которая угрожала поглотить его с момента коронации. – Я делаю то, что должно быть сделано. Для блага моего народа. Как я и поклялся, что сделаю, когда приму корону. – Папс. Он повернулся лицом к Эджи, держа руку на груди, над тем местом, где его душа покоилась под помятыми доспехами, – Я, КОРОЛЬ ПАПАЙРУС, ДОБРОСОВЕСТНО И В ЗДРАВОМ УМЕ КЛЯНУСЬ ПРИНЦЕМ САНСОМ КОРОЛЮ... ПАПАЙРУСУ... В ОБМЕН НА МИР МЕЖДУ НАШИМИ НАРОДАМИ. МОЕ СЛОВО — ЭТО ЗАЛОГ, И Я ОБЕЩАЮ, ЧТО ОН БУДЕТ ВЕРЕН ТЕБЕ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ НЕ ПРИЧИНИШЬ ВРЕДА НИ ЕМУ, НИ МНЕ. Это было похоже на то, что он снова стал судьей, но еще хуже, – Ты позволяешь им взять меня в заложники, – Санс уставился на него дрожащими глазами, – Папайрус, у тебя есть хоть малейшее представление о том, что ты сделал- – МОЛЧАТЬ! – скомандовал Эдж, невидимые цепи измененной верности обвились вокруг его горла. – ТЫ НЕ ЗАЛОЖНИК. МНЕ НЕ НУЖЕН СУДЬЯ В КАЧЕСТВЕ МОЕГО ПЛЕННИКА, – Санс подавился древней магией, в полном недоумении. Этого не должно было случиться. Он был верен трону. Он не может быть связан ни с кем, кроме правящего монарха! Кроме... Эджи был королем из своей вселенной. На нем была Дельта-Руна, такая же, как на Папайрусе. Судье, похоже, было все равно, что он из другого времени и другого места или что их судья жив! – ПО ПРАВДЕ ГОВОРЯ, Я ВООБЩЕ НЕ НУЖДАЮСЬ В СУДЬЕ. ТЫ ПОЕДЕШЬ С НАМИ КАК ПРИНЦ. Принц был менее желанным титулом, чем судья. Быть наследником мало что значило, когда у Санса не было никаких планов когда-либо взойти на трон. Если бы что-то случилось с Папайрусом, он, скорее всего, отрекся бы от престола и нашел бы какую-нибудь хорошую дыру, чтобы заползти в нее, ожидая сброса... подождите... сброс. С чего бы ему протестовать? Произойдет перезагрузка, и все вернется на круги своя. Все это плохое, полузабытое воспоминание. – А каково быть королевским заложником, Эджилорд? – САНС, НЕ БУДЬ ГРУБЫМ! – увещевал Папайрус, – И ТЫ ВОВСЕ НЕ ЗАЛОЖНИК. ТЫ... Э-Э... НУ... УЧАСТВУЕШЬ В ПЕРЕГОВОРАХ… – Его величество неженка пытается сказать, что ваш приезд к нам — это часть королевских традиций. Это дает обеим сторонам стимул выполнить свою часть договора, а нам — повод покинуть ваш мир без свободного опыта, оставив все в целости и сохранности, – весь такой ленивый и расслабленный, Рэд направился к группе. Его золотой зуб сверкнул, – Проще говоря, он выдал тебя замуж. Он ткнул пальцем в сторону Эджи, и несуществующий желудок Санса упал. Это было слишком много уровней неправильности. За гранью неправды. Это был Межвселенский инцест— что это такое? Даже если бы это было не так, Эдж выглядел как его брат. Острые зубы и шрамы делали его другим, но только настолько, что они не были однояйцевыми близнецами. Во имя Ангела, почему никто другой, казалось, не имел с этим проблем? Просто потому, что королевские боссы-монстры прошлого имели привычку спариваться с другими боссами-монстрами (иногда ограничиваясь семьей, хотя они и являются ей), не означало, что это было что-то еще, кроме шести слоёв плохой идеи. Связь приказа Эджи поднялась, позволяя Сансу выплюнуть: – Нет. – Мило, что ты считаешь, что имеешь право голоса, Санси. – Не называй меня так, приятель. – У тебя в голове немного сомнений, да? Хорошо. Когда большие руки придвинулись ближе, они уже были в квадрате. Санс отскочил в сторону, увернувшись от захвата. Он не собирался снова подвергаться грубому обращению со стороны этого зверя. – СТОЙ СПОКОЙНО, САНС. ТЕБЕ ЛУЧШЕ УЗНАТЬ СВОЕ МЕСТО, ПРЕЖДЕ ЧЕМ МЫ ВЕРНЕМСЯ ДОМОЙ, – он ненавидел принуждение, которое прижимало его, делало легкой мишенью для Эджи, – ТЕБЕ НУЖЕН ОШЕЙНИК... Что? Он наблюдал, как Рэд зацепил пальцем повязку на своем горле и подмигнул. Улыбка Рэда медленно стала шире, и он опустил веки. А? У Санса потухли зрачки. Нет, он не мог правильно понять контекст. Его навыки "угадывания" были отброшены всей этой нелепой историей. – В-Вы хорошо позаботитесь о моем брате, – в голосе Папайруса послышалась дрожь, а в его обычно буйной позе — неуверенность. – КАК Я УЖЕ СКАЗАЛ, ВАШЕ КОРОЛЕВСТВО ТЕПЕРЬ В СОЮЗЕ С МОИМ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ОБЕ СТОРОНЫ БУДУТ СОБЛЮДАТЬ ДОГОВОР, – Эджи прижал Санса к груди, как будто меньший монстр согласился, чтобы его держали в руках, как куклу, – Я СЛИШКОМ ДОЛГО ОТСУТСТВОВАЛ ДОМА. Я ДУМАЮ, ЧТО ПРИШЛО ВРЕМЯ ВЕРНУТЬСЯ, ЧТОБЫ МОЙ СУЖЕНЫЙ МОГ АККЛИМАТИЗИРОВАТЬСЯ ПЕРЕД НАШИМ СОЮЗОМ. МОЯ КУЛЬТУРА ВПОЛНЕ... ОТЛИЧНА ОТ ВАШЕЙ. Это не... Он же не станет просто... Новая волна паники накатила на него, и его магия усилилась, рев полузнакомой песни пульсировал в его черепе, прямо из его худших кошмаров. Коррупция. Опыт. ЛВ. Его статистика не имела значения. Карма заставляла виновных страдать за свои грехи. Ему было бы так легко наполнить комнату пылью всего лишь одной, хорошо рассчитанной атакой… Боль. Она пронзила его, как волна энергии, его магия отступила внутрь, злоупотребляя тонкими линиями маны и подавляя желание уничтожить этих повстанцев. В голове у него стучало, а потом все потемнело. Последней мыслью Санса было ужасное воспоминание о том, что судья не может свергнуть своего короля.