Oathbound

Громовой стук, достаточно громкий, чтобы разбудить спящих мертвецов, заставил Санса проснуться. Он пошатнулся, но тут же был отброшен назад на простыни, и его накрыла огромная фигура. Красные зрачки горели в полной темноте. Маленькие искорки адского пламени. Детский смех эхом отдавался в глубине его черепа, извергаясь из горла демона, облаченного в человеческий облик. Магия Санса вспыхнула в ответ, весь примитивный страх, но приступ боли в его душе оставил его обмякшим и ошеломленным. Он услышал приглушенное ругательство. Тяжелый груз поднялся с него, и со щелчком зажегся свет. О. Верно. Он замужем. За короля. А судья не может причинить вреда своему монарху. Дельтаруны пылали, как внутренняя удушающая цепь, не обращая внимания на то, что Санс пытался бороться с кошмарами вместо своего нежеланного мужа. Эджи продолжал бормотать проклятия, натягивая штаны, и стук продолжался, даже более настойчивый, чем раньше. – Кому-то лучше умереть, – проворчал Король, направляясь к двери. В тот момент, когда он повернул замок, дверь распахнулась, отскочив от стены и открыв взору все вокруг… Андайн?! Она была жива в этом мире? Одетая в потрепанные доспехи, со шлемом под мышкой, он не мог спутать амфибию ни с кем другим, даже с ее искромсанными плавниками и рваными шрамами. – ЗАЧЕМ ВЫ ПОТРЕВОЖИЛИ МЕНЯ В МОИХ ЛИЧНЫХ ПОКОЯХ, КАПИТАН? Андайн склонила голову набок, жёлтый глаз уставился на Санса через плечо Эджи, зубастая ухмылка расплылась во всю ширь, полная яда и злобы, и если бы у него была кожа, то по ней поползли бы мурашки. – Я вам не помешала, Ваше Величество, – усмехнулась она. Санс инстинктивно натянул простыню, чтобы прикрыть голые ребра, его постоянно присутствующее чувство стыда превратило его в полусогнутый клубок. Он был не так уж хорош собой, — просто мешок с костями, хех — даже по меркам скелета он не был особенно красавчиком. Но взгляд Андайн был не просто осуждающим. Это разрывало его на части, конечность за конечностью, как будто он был угрозой того, что она станет самой счастливой когда-либо, если превратит его в пыль под каблуком сапога. Эджи даже не оглянулся, – ЭТО НЕ ВАШЕ ДЕЛО. ПЕРЕСТАНЬТЕ БЫТЬ НЕПОКОРНЫМИ И ДОКЛАДЫВАЙТЕ. – Фухуху! Просто признайте, что вы двое работали над наследником. – Андайн… Почему напряжение было таким сильным? И почему Андайн вообще это волнует?! Санс тут же зарылся под простыню. – О БОЖЕ, ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРЯЧЕТСЯ! ЧТО ЗА ПАНК-ЗАДНИЦА, КУСОК РОВНОЙ ПРИМАНКИ, НА КОТОРОЙ ТЫ, БЛЯТЬ, ЖЕНИЛСЯ? – АНДАЙН! Я СБРОШУ ТЕБЯ С ЛЕСТНИЦЫ ГОЛОВОЙ ВНИЗ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ПРЕКРАТИШЬ! – Да как ты смеешь! С рычанием Эджи протопал к выходу, захлопнув за собой дверь. Последовала серия непонятных криков и глухих ударов, странно успокаивающих своей привычностью. Санс почти мог представить себя снова в своей собственной вселенной, где Андайн и Папайрус жестоко сражаются во имя дружбы и обучения охранников. Он никогда не знал никого, кроме этих двоих, кто был бы счастливее всех после спортивной драки, покрытые синяками, но ухмыляющиеся, как маньяки. Санс почти мог предпочесть это, вместо слегка опаленного вида кухни после неудачного урока кулинарии. В конце концов, он снова заснул, но был разбужен весом Эджи, который заставил матрас прогнуться. Санс выглянул из-под одеяла и увидел, как он натягивает сапоги. Он даже не нуждался в Чеке, чтобы заметить новое легкомыслие своего мужа, его прямые плечи, его магическое спокойствие. – Вы двое что-то придумали? – В некотором смысле. Пауза. – Ты очень заботишься о физической форме. – Критика моего характера? – Это наблюдение. Эджи посмотрел на него, – Не все вопросы можно решить одними словами. Капитан находится в уникальном положении, чтобы спровоцировать менее дипломатичную реакцию с моей стороны. – Можно просто сказать, что вы друзья, – зевнул Санс, – Но какое ей дело до меня? Рэд нассал в её хлопья слишком много раз, и она вымещает это на мягком двойнике, который не будет бить её в переулке за хихиканье? Его нежеланный муж встал спиной к Сансу, еще раз отступив за определенную, настороженную скованность, – Её поведение... этого следовало ожидать. И виноват в этом в основном я сам. Но она знает, что любые дальнейшие упреки в твой адрес или попытки создания дискомфорта будут встречены строжайшей дисциплиной. Ты мой принц-жених и имеешь право на уважение, которое обеспечивает этот статус. – Верно... ладно. Я буду здесь. Эджи повернулся, слегка наклонившись, словно собираясь украдкой быстро поцеловать, но он выпрямился, поймав себя на этом. Поцелуи были прелюдией к интимной близости. Санс не был уверен, радует его эта ситуация или нет. Они не были точно не держались за руки, целовались и обнимались в своего рода договорённости. Секс был сексом и только для того, чтобы создать наследников — физическая близость облегчала для их душ рождение и скрепление уз. Но как и следовало ожидать, когда вы буквально обнажили свою душу перед другим, связи были... по крайней мере, для Санса. Он не хотел этого. Чувствовать себя так. Однако он не мог отрицать, что маленькая, предательская часть его души жаждала мерцающей свечи в темноте. (Как будто прощальный поцелуй мог заполнить пустоту в браке, построенном без любви.) – Я вернусь сегодня вечером. Мой брат должен быть рядом и с едой, в моё отсутствие, – сказал Эджи, когда он начал надевать свои доспехи. Блестящие, формальный набор с минимальными царапинами и вмятинами. Сделано так, чтобы его было легко носить и в то же время выглядеть соответственно устрашающе. Взмахнув оторочённым мехом плащом, он вышел, закрыв за собой дверь и снова оставив Санса.