Oathbound

Церемония была спартанской, но в то же время величественной. Утро Санса началось с того, что горничная затащила его в ванну с расписанием. Он был вялым из-за плохого сна и того факта, что за последние несколько дней съел всего лишь горсть картошки фри, но у нее не хватало терпения волочить ноги, и она имела наглость начать раздевать его в тот момент, когда его тапочки коснулись плитки. Зная, что проигрывает битву, он поспешил в ванну, достаточно большую, чтобы Азгор мог понежиться в ней, вода уже наполовину наполнилась и пахла ванилью. После того, как его бедные кости были вычищены, она одела его в бело-золотые одежды, стиль которых был одновременно мужским и женственным, покрой намекал на плечи, которых у Санса не было, но все же струился, подол волочился по полу, как (свадебное) платье. Слишком длинный плащ и накладные доспехи в виде декоративных наплечников только дополняли образ. В целом, когда он ловил свое отражение в зеркале, пока шел по коридору, у него был странный неземной вид, адрогинный, * скелетообразный ангел, настроенный на битву, как из тех историй с поверхности, которые иногда он находил на свалке. Когда слуга перестала шептать ему, Санс остановился перед темной, роскошной дверью с Дельтаруной, вырезанной на вершине арочной рамы. Он поклонился, и двое королевских гвардейцев в тяжелых доспехах молча кивнули, открывая указанную дверь. Санс прошел внутрь, шагая чуть более чем вялой походкой, его поза была вынужденно сутулой, руки искали несуществующие карманы. Он ограничился тем, что смял тонкую ткань во влажных ладонях. Какая ирония. Он был полностью из костей, но потел, как школьник на первом свидании. (Или точнее, тот, который получил записку, в которой говорилось: «встретимся после занятий у флагштока или еще где»…и знал, что в любом случае его побьют и засунут в шкафчик при самой удобной возможности.) Если он будет бездельничать слишком долго, не потащит ли его жених к алтарю? Будет ли стражник сопровождать его к королю под острием меча? Неужели король просто отдаст тихий приказ, который он не сможет отрицать? Не было ни музыки, ни цветов, только длинный темно-красный ковер, разделявший золоченую комнату пополам. Чем дальше он шел, тем больше понимал, где находится. Он почувствовал, как Судья внутри него зашевелился, ибо именно здесь ему было самое место. Бледно-каменные колонны были выкрашены в черный цвет, истинный цвет плохо скрывался, мраморные плитки были поцарапаны и потускнели от небрежения, а окна, которые должны были пропускать свет? Они были скрыты темными занавесями, и только самые слабые, косые лучи позволяли отбрасывать их сияние. В дальнем конце зала его ждал жених в парадных доспехах, спиной к нему, глядя на мир, как какой-то ужасный рыцарь из сказки о кануне Дня Всех святых. Черное на черном, с единственным послаблением в виде Дельтаруны на его плаще и устрашающей золотой короной на черепе. Санс сглотнул и двинулся вперед, не сводя глаз со спины Эджи, ничто в этом оскверненном зале не приносило утешения. Повреждённый. И всё это. От короля к стране. Единственным якорем среди этой неопределённости был тот, который бросил его в бушующее море. Ни одной протянутой руки, оставляя Сансу выбор: броситься на его милость или утонуть. Если бы это касалось только Санса, он предпочел бы подчиниться пресловутым волнам, обрушивающимся на его голову. Но судьба других зависела от покорности Санса. Действительно, горькое вино. Когда он подошёл к королю, Эджи протянул ему руки с такими же голыми ладонями, как у Санса. Каждый монстр в Подземелье знал, как устроены браки. У них были детские книги, романтизирующие церемонию, с единственным ясным посланием: прикосновение к душам было только для взрослых, которые очень сильно любили. Санс легонько коснулся ладоней Эджи. Он не любил этого монстра. Он не только не любил его, но и, чтобы защитить своего брата, которого, вероятно, никогда больше не увидит, собирался соприкоснуться с ним душами. Соединить их ум, тело и дух. А потом придумать какой-нибудь способ убедить себя, что он хочет, чтобы из того, что случится потом, родился ребенок. — Пора, — сказал Эджи, и Санс заставил себя поднять голову, чтобы взглянуть на покрытое шрамами лицо своего жениха. В зале они были одни, и, похоже, так оно и останется. В детских книгах, когда произносились клятвы, собирались близкие, ладони были прижаты друг к другу, глаза закрыты. Затем два монстра обещали друг другу себя, прежде чем уйти в более уединенную комнату вместе, или гости уходили. В этот момент пара должна была слиться своими душами и поделиться своей любовью, надеждой и мечтами. Это было сладко и священно, и Санс никогда не хотел этого до сих пор. Глупая, желанная любовная церемония была бы гораздо приятнее, чем эта. Эджи вздохнул, словно извиняясь, но не отступил. Вместо этого он начал произносить свою клятву. Санс узнал ее. Он читал те же самые слова, когда изучал нюансы царствования и суда для Папайруса. Там были отрывки о защите и долге, верности и честности. Все это было очень прилично, по уставу и точно так, как он представлял себе Папайруса, когда придет день его свадьбы. Разве что с большим энтузиазмом. Несмотря на всю свою творческую интерпретацию правил, он часто был их сторонником. И если бы в книге говорилось, что эти слова произносит король, когда женится, то, клянусь Ангелом, он произнес бы их с улыбкой. Почему его глазницы стали влажными? Санс моргнул и опустил голову, не в силах смотреть на бесстрастное лицо своего супруга. Ему не следовало- ему было- все равно. Вообще. Он не чувствовал ничего, кроме апатии. Конечно, не горе, не сожаление, не печаль (или предательство). — И если ты найдешь в своей душе способность любить меня и наших детей, то я постараюсь предложить тебе то же самое. В этом я клянусь. Санс напрягся. Эта строчка была не из сценария. — Санс, ты принимаешь мою клятву? –…да. Эджи передвинул их руки так, чтобы их соединенные ладони были выпрямлены, фаланги переплетены. Настало время для Санса принести свою собственную часть клятвы. Он был уверен, что Эджи не ожидал ничего, кроме самой простой клятвы. Если так, то он был прав. Санс был ленив даже в самый лучший день. — Я… я обещаю. Что… буду почитать тебя как своего короля и лорда-мужа, — выдавил Санс, — И… и любить наших детей… И не… закрывать свою душу для возможности… любить тебя, — ох, это не укладывалось в его несуществующем нутре, так как он не любил обещания вообще, а тем более те, которые касались будущих привязанностей к королю-завоевателю. Но он выполнит свою сделку. Он не нуждался в принуждении со стороны Дельтаруны. Эджи сжал его руку, — Я принимаю твою клятву. И вот так они поженились. Все, что осталось — это обмен душами… но этого не случилось. Король просто наклонился ближе и поцеловал макушку Санса, — Пойдем, пришло время твоей коронации. Мы представим тебя твоим людям, а затем ты будешь возвращен в свою комнату. Санс мог только кивнуть, все еще не желая смотреть на него, — да, милорд. Остаток дня прошел как в тумане. Санс ненавидел каждый момент церемонии, и в тот момент, когда он предстал перед людьми этой вселенной, его кости зудели от настоятельной потребности сбежать. Так много ЛВ. Убийцы. Подкупы. Судья пришел в отчаяние. Эджи, к счастью, не позволил своему драгоценному принцу-жениху слишком долго таращиться на толпу. Вместо этого он объявил о своей женитьбе, позволил им приветствовать свое имя, а затем снова увлек их обоих в темные залы. Это было разочаровывающе. Ничего похожего на сказки. Не то чтобы он когда-нибудь хотел такой день. Был ранний вечер, когда Эджи проводил Санса в ту же комнату, где он проснулся. Вот только теперь на маленьком столике красовалась еда, а из дверного проема доносился запах кувшина с выпивкой. Эджи издал страдальческий звук, пробираясь к упомянутому кувшину и принюхиваясь. — ПОХОЖЕ, МОЙ БРАТ РЕШИЛ СДЕЛАТЬ СЕБЯ ПОЛЕЗНЫМ, ПРЕДОСТАВИВ СОЦИАЛЬНУЮ СМАЗКУ, ДОСТАТОЧНО СИЛЬНУЮ, ЧТОБЫ СБИТЬ ЭЛЕМЕНТАЛЯ ЗЕМЛИ С НОГ, — и точно так же, формальности дня были сломаны, заменены капризом, более подходящим подростку, чем королю. Но ведь Эджи был молод, не так ли? Совсем как Папс. Он вырос в мире, где грубые слова и насилие были, по-видимому, нормой. Санс плюхнулся в кресло и взял бокал, — Тогда давай наливай. — ТЫ ХОЧЕШЬ ВЫПИТЬ ЭТО ПОЙЛО? — Агап, — сказал он, вставляя букву «П», — Учитывая мою слабую переносимость алкоголя, я мог бы выпить полстакана, прежде чем стану в хлам. –…НЕТ. — Ну почему нет? Эджи проигнорировал его нытье в пользу того, чтобы отнести кувшин в ванную, вероятно, чтобы вылить алкоголь в канализацию, прежде чем Санс сможет получить какие-либо яркие идеи. Или плохие. Санс последовал за ним, — Я хочу выпить. — НЕТ, — сердито бросил он, нависая над раковиной. — Это… гх… это облегчит следующую часть церемонии. Для нас обоих. Твой брат — моя версия, он знал, что делал. — МОЙ БРАТ БЫЛ БЕЗДЕЛЬНИКОМ И ПЬЯНИЦЕЙ, ЖАЖДУЩИМ СМЕРТИ, ПОКА Я НЕ ВЫБИЛ ЕМУ ЗУБЫ. Я НЕ СОБИРАЮСЬ ТЕРПЕТЬ ПОДОБНОЕ ПОВЕДЕНИЕ МОЕГО ПРИНЦА-ЖЕНИХА! — Ого, дружище, дружище, я же не говорил, что буду тупо напиваться каждый вечер. просто… захотелось, как ты выразился, немного социальной смазки. В противном случае, если ты понимаешь, к чему я клоню, никакой другой смазки не будет. Что может сделать ситуацию немного… неудобной. –…Мне неинтересно трахать тебя, пока ты в полубессознательном состоянии. — Но ты бы использовал дельтаруну, чтобы поощрить мою уступчивость? — Я не хочу это делать тоже, — пробормотал Эджи, опуская кувшин рядом с раковиной, и жидкость выплеснулась через край, — Однако я сделаю все, что должен, ради своего королевства. — Послушай, как насчет этого, мы выпьем несколько глотков пойла для калибровки камня, которое ты принес с нашим ужином, и посмотрим, не потребуется ли нам… поощрение. На редкость, честно говоря, мне не очень хочется ссориться с тобой из-за этого. Как ты и сказал, у меня есть два пути. Вести себя прилично или меня заставят вести себя прилично. Мне бы хотелось избежать последнего. — ТЫ МОЖЕШЬ ВЫПИТЬ ПОЛСТАКАНА И НЕ БОЛЬШЕ ЗА ОБЕДОМ. И ТЫ ДОЛЖЕН ПОЕСТЬ, ПОНЯЛ? Там было легкое нажатие руны, не совсем вызванное, но напоминающее Сансу о своем присутствии. Он склонил голову набок. Эджи вышел из ванной и налил им обоим ровно полстакана шипучего вина, прежде чем отставить его в сторону и выдвинуть стул для Санса. Не имея другого выбора, Санс сел и начал есть, прогоняя простую еду из сыра и жареных грибов с предоставленным им выбором яда. Вкус у него был ужасный, и с каждым глотком по спине Санса пробегала дрожь, но к тому времени, как он покончил с ужином, стакан был пуст, а голова восхитительно кружилась. Он не был пьян, но на грубых гранях его эмоций было мягкое пятно, как будто кто-то смазал их вазелином и сказал: «Эх, достаточно хорошо». Они не разговаривали. Что можно было сказать такого, что не усилило бы напряжение? Санс слишком устал для обвинений и еще более горьких, резких слов. Он мог бы быть колким, колким и ломать защиту своего мужа, делать его злым и недоброжелательным, но что это могло бы породить помимо враждебности? Побег — это не выход. Он также не думал, что Эджи внезапно решит оставить свои клятвы неисполненными, если появление необходимого наследника задержится. Он мог бы удивиться, почему именно он, но Санс знал. В глубине души он искренне понимал, почему оказался здесь в такой ситуации. По какой-то причине Король не хотел- или не мог взять Рэда в качестве своего избранника (или, если Санс понимал себя так же хорошо, как Рэд его, то Эджи предполагал, что Рэд будет тем, кто откажется от этого.) Санс имел несчастье выглядеть как тот, кого Эджи любил (если эти бесчувственные монстры с LV все еще могли это делать) и уязвимым. И Рэд воспользовался этим, чтобы сделать Эджи счастливым. Приятная, мягкая, нежная версия самого себя, чтобы согревать своего младшего брата по ночам. Он не был уверен, что думает по этому поводу. Или тот факт, что он вообще способен так ясно мыслить. Когда Эджи встал, Санс остался сидеть в кресле, разочарованно глядя на кувшин. Может быть, ему удастся убедить своего нового мужа позволить ему выпить еще полстакана, просто чтобы убедиться, что все пройдет гладко? — Иди сюда. Он поднял глаза и увидел тёмного скелет, сидящего на огромной кровати. Верно. В завершение их клятв это лучшее время для наследника. Он мог бы это сделать. Ему не нужно было принуждение руны или быть пьяным до потери сознания. Санс последовал за мягким рывком мягко произнесенного приказа. Это было то, от чего он мог бы отмахнуться, если бы захотел. Но уступчивость давалась легче. Эджи не приступил сразу к делу, а вместо этого попросил Санса помочь ему снять броню. Муж делает это для своего супруга. Это было просто. Это было просто. Он начал с плаща, потом с наплечников. Затем снялись перчатки и перчатки без ладоней. Его нагрудник вскоре последовал за ними, вместе с другими битами и бобами, названия которых Санс не знал. Вскоре избавились и от сапог. Муж уставился на него. Выжидательно. Может быть, это вызов? Неужели он ждет, что Санс начнет протестовать? Начнёт сражаться? Скажет «нет»? Его достоинство было давно втоптано в грязь. Поэтому он опустился на колени и расстегнул поножи, защищавшие голени Эджи, и как только они были отодвинуты в сторону, он начал расшнуровывать эти прекрасные, хорошо подогнанные кожаные сапоги. Руки у него дрожали. Неуклюжий. Но после некоторого замешательства со шнурками ему удалось стащить первый ботинок. Потом другой. Во всем этом деле было что-то интимное. — Встань, — пробормотал Эджи и тоже встал, со стоическим профессионализмом снимая с Санса доспехи. Но на этом он не остановился. Его руки нащупали шнурки мантии, и он начал развязывать их тоже. Это уже происходило. Санс глубоко, прерывисто вздохнул. Холодный воздух ласкал его кости, когда ткань соскользнула с плеч и растеклась по бедрам. Санс накрыл руки Короля своими и его одежда была скинута на пол. Звезды, это было нереально. Голый до костей и пьяный в объятиях своего мужа-гвардейца, который был его братом из альтернативной временной линии. Да… ему нужно было еще выпить, если он собирался пройти через это. Он еще не был готов к тому, чтобы попытаться убежать, спасая свою жизнь, но он определенно был не в настроении для каких-либо ласк души или каких-либо других видов ласк на самом деле. Его муж осторожно положил руки на бедра Санса, коснувшись перышка света, но отстранился почти так же быстро, как будто обжегся. Когда Санс не вздрогнул или чего он там ожидал, Эджи провел кончиками своих фаланг по рукам Санса, затем по ребрам и позвоночнику, словно не зная, где и как прикоснуться к своей новой пассии. Похоже, ни один из них не был достаточно пьян для этого. — Знаешь, если мы собираемся сделать ребенка из взаимной любви и желания или чего-то еще, тебе, наверное, стоит хотя бы попробовать поцеловать меня. — Это казалось неуместным, учитывая обстоятельства нашего союза. — Действительно, прикоснуться к душе и сделать ребенка с незнакомцем — это совершенно нормально. Даже шантажировать незнакомца, чтобы он согласился, — это просто великолепно. Но ты проводишь черту между поцелуями и сексом, сидя с таким дерьмовым лицом. Приятно это знать. Санс закрыл рот, когда увидел, как напряглось лицо Эджи, прекрасно понимая, что он только что сказал что-то не то. Его душа ускорилась, когда он подумал об угрозах этих братьев и перспективе потерять всю свободу воли. Разозлить мужа настолько, что он объявит контракт недействительным и вернётся в его вселенную, чтобы стереть там всех в порошок. Он поморщился, почти ожидая, что тот ударит его за такое пренебрежение, но удара не последовало. Его жёсткий взгляд был полон печали. Если это поможет тебе принять эту ситуацию, чтобы сформулировать ее таким образом, тогда да. Нарисуй мне злодея. Эджи уже признал, что не против сыграть эту роль. Его неуверенные руки прекратили свои осторожные поиски, и он схватил нежеланный ошейник на горле Санса, — Мне не следовало позволять тебе пить эту вулкинскую мочу. Я мог бы догадаться, что будет такой результат, — он выглядел более сердитым на себя, чем на умный рот Санса. А, ну да. Рэд, по-видимому, был пьяницей, пока Эджи не помог ему избавиться от этой привычки, в буквальном смысле. — Послушай, мы оба знали, чем должна закончится эта ночь, после того как будут даны клятвы. Я не должен радоваться этому, но я оставляю за собой право отчитать тебя за то, что ты заставляешь меня чувствовать себя дешёвым, ведь ты не поменяешься слюной, но ты готов на обмен другими жидкостями. Я понимаю, что этот брак — фишка для перемирия, и я не что иное, как инкубатор для твоих наследников, но- Санс замолчал, когда Эджи дернул его за ошейник и поцеловал. Это было не по-доброму. Это было совсем не нежно. Это не было… бесстрастно. Он вскрикнул, когда тот подхватил его и швырнул на кровать. — ТВОЙ ВЫБОР, СУДЬЯ. КАКОВ ОН? В его душе возникло странное волнение, которое пробежало по спине. О, черт бы тебя побрал, возбуждение. Дерьмовый момент для проявления интереса. — ОЧЕВИДНО, ТЫ НЕ НАСТОЛЬКО ДОВЕРЯЕШЬ МНЕ, ЧТОБЫ ПРОЯВИТЬ СВОЮ ДУШУ БЕЗ ФИЗИЧЕСКОЙ СТИМУЛЯЦИИ. Я МОГУ УЙТИ СЕЙЧАС ИЛИ МЫ МОЖЕМ ПРОДОЛЖИТЬ. — Хех, не те варианты, которые я ожидал. Его душа немного затрепетала, когда он понял, что Эджи просто дал ему шанс отменить это. Сказать ему «нет». Он не думал… Нет… Он не думал. Или он бы уловил намеки, оставленные братьями раньше. — ТЫ БЫ ПРЕДПОЧЕЛ, ЧТОБЫ БЫЛИ «ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ВЫЗВАЛ РУНУ ИЛИ ПРОСТО ЗАСТАВИЛ ТЕБЯ ОБЫЧНЫМ СПОСОБОМ»? Эджи не хотел травмировать Санса, не хотел превращать их союз в ничто большее, чем узаконенное изнасилование, с Сансом как беспомощной марионеткой, счастливым и покладистым, потому что ему было приказано, весь он потерян из-за клятвы. — Ауч. когда ты так говоришь- — Выбирай сам. –…Я бы предпочел, чтобы ты просто дал мне еще немного вина и поцеловал меня снова. И прежде чем ты набросишься на меня, я не собираюсь терять сознание. Просто чтобы чувствовать себя… уютно, — или, как любил выражаться Гриллби (до того, как мир полетел к черту): отчаянно изголодался по прикосновениям. Сансу не нравилось заходить так далеко, так как он имел склонность требовать физической привязанности и впадал в отчаяние, если никто не помогал ему прогнать тоску. Обычно Гриллби звал Папайруса, если Санс слишком пьянел и младший скелет позволял Сансу прижиматься к нему и говорить, какой он замечательный брат, пока Санс не засыпал. — БОЛЬШЕ НИКАКОГО ВИНА. — А поцелуй? Он внимательно посмотрел Сансу в лицо, прежде чем опуститься на колени и осторожно сомкнуть их зубы. Ладно, он мог бы это сделать. Он все еще был слишком взволнован, чтобы схватиться за язык, но все же потянулся к рубашке Эджи. С некоторым усилием они оба сняли одежду. Он был весь покрыт трещинами и шрамами. Его кости — мозаика битв, с трудом выигранных. Эджи не может быть старше чем… двадцать один? Папс был еще моложе. Ему было всего восемнадцать, когда он взошел на трон. Возможно ли, что у этой темная версия была также? Острые зубы задели его ключицу, любопытные руки опустились на позвоночник Санса. Интерес снова зашевелился, вспыхнув в его разгорячённой душе. — Ты собираешься снять штаны? Фаланга задела его крестец. Его бедра дернулись. О-ох! Хорошо. Ответ Эджи был низким и мрачным, как священная клятва: «В итоге.» Монстры всех типов физически совместимы, если учесть, что всё оплодотворение происходило через слияние душ и взаимное желание, достаточно сильное, чтобы создать новую жизнь. Правда, элементаль воды и элементаль огня вряд ли попытаются совместиться, учитывая их очень разные предпочитаемые экосистемы, но это было возможно с достаточной любовью и доверием. Некоторые монстры требовали очень мало физической стимуляции, чтобы быть в восприимчивом состоянии, такие как молдсмоллы или вимсаны, в то время как другие, более существенные монстры, часто делали это. Козлиный монстр вроде монархов или рыбный монстр вроде Андайн вряд ли откроют свою душу кому-либо, кроме солидного партнера. Скелеты находились в странном месте посередине, рядом с элементалями и призраками. Полностью способны совокупляться с надежным партнером по связи без физической стимуляции, но могут воспроизводить магией разные органы, совместимые с любыми желаниями заинтересованных сторон. Древние маги считались результатом скрещивания людей и монстров. Собственная приспособляемость монстра и глубокие колодцы неиспользованного магического потенциала людей столкнулись вместе, что привело к падению самого королевства монстров. Маги были более могущественны, чем монстры. Поймали их в ловушку и связали. Предали их. (Неудивительно, что не все монстры стремились увидеть поверхность. Одни тосковали по небу, но другие — нет… Они боялись насилия. Потомков магов, приведших их к гибели.) Однако Санс никогда не пытался слить свою душу с другим монстром. Эджи исследовал его кости, насилуя языком и зубами, он мог потеряться в ощущениях. Но это не вызывало желания вызвать свою наружу душу. Он очень, очень хотел, чтобы Эджи позволил ему выпить еще одну чашку спиртного, это было необходимо. Он сосредоточился только на удовольствии. Ни о странностях, ни о причинах, по которым они вообще оказались в таком положении. Вместо этого он был податлив в объятиях своего мужа, бормоча тихие ободряющие слова, его глазницы были плотно закрыты. — Позволь мне посмотреть на тебя, — почти нежно прошептал Эджи, прижимая руку к груди. Это было легко. Он просто. Должен. Отпустить. Санс вздрогнул и позволил другому монстру вытащить свою душу, увидеть его сердцевину, эту крошечную, сломанную… Он вытаращил глаза на жалкий маленький кусочек, которым она была. Ярко-белая, но испещренная тонкими трещинами, похожими на шрамы. Отчаяние сделало это с ним. В конце концов, он жил только ради брата. Он почти ожидал, что Эджи отпрянет от этого зрелища, но другой монстр смотрел на него, как голодный человек. (Или замерзающий, одаренный костром — неужели его магия действительно была такой теплой для него?) Король не стал ждать, пока Санс ответит взаимностью, а вместо этого вытащил свою собственную душу, и Санс совершенно неожиданно понял. По сравнению с его собственной, душа Эджи была грубоватая, с глубокими шрамами, вырезанными на ней, такими же, как и у других людей. Это произошло от горя… сломанная своим собственным характером снова и снова. Монстры не созданы для того, чтобы быть кровожадными. Они были созданиями сострадания. — Не надо меня жалеть, — прорычал Эджи, — Я король, — как будто это был ответ на все вопросы Санса, он коснулся их душ вместе. И Санс погрузился в это ощущение. Когда Санс проснулся, кто-то уже вылезал из постели. Он услышал, как тот натягивает штаны, и почувствовал, как он сделал чек.** — Ну что? — прохрипел Санс. — Этого не сработало. Нам нужно будет попробовать еще раз. — Ох. Эджи наклонился и поцеловал Санса в висок, — Я вернусь сегодня вечером. Санс будет проверять тебя в течение всего дня и приносить тебе еду. Я… надеюсь, ты не нашёл нашу вчерашнюю деятельность настолько отвратительной, что тебе снова требуется опьянение. — То, что я пью, действительно беспокоит тебя, не так ли? — Это отвратительная привычка. Такого я не допущу от того, кто будет вынашивать наследников для королевства. — Уже думаешь во множественном числе? — По-моему, есть такая поговорка: «наследник и запасной». И я признаю, что мне любопытно, будет ли кто-то из детей между тобой и моим братом иметь карму, или это просто побочный эффект судьи, живущего в ваших костях. Санс резко сел, — Он говорил серьезно насчёт этого! Эджи выгнул бровь дугой, — Иногда ты ужасно тупой. Что может быть лучше для защиты моей собственной линии, чем потомство, которое может искалечить врага с высоким уровнем LV, не нуждаясь в пыли на руках? Я бы посоветовал вернуться ко сну, еще не рассвело. — Я не буду трахаться с твоим братом! — В настоящее время нет. — Никогда. — Он получит удовольствие от вызова, — Эджи откинул Санса на подушки, — А теперь спи. Я бы предпочел, чтобы ты не делал этого, пока мы находимся в середине нашей более нужной деятельности. Санс закрыл лицо руками и застонал, когда его муж вернулся к своей утренней рутине, слегка напевая себе под нос и подпрыгивая через шаг. — Сегодня утром мой бро выглядел очень счастливым. Санс показал Рэду средний палец, пока атаковал свой завтрак из тостов и яиц. Рэд захихикал, как гремлин, которым он и был, и проглотил свою собственную еду с тарелки, как дикарь, обмазав всю тарелку горчицей. Грубо. Пока он возился со своей чашкой воды, Санс откинулся на спинку стула, — Что парень должен сделать для кетчупа? С тех пор как я приехал сюда, я не видел ни единого пятнышка. — Это твоя просьба, Санси-бой? Он посмотрел на своего двойника, — Возможно. — Босс не любит, когда я пью приправы, и, вероятно, не даст их, если ты не сделаешь его действительно довольным. Он немного помешан на контроле, когда дело доходит до такого рода вещей. — А как же тогда ты получаешь свою горчицу? Лицо Рэда исказилось в Дьявольском восторге, — Ты действительно хочешь знать? — Э, знаешь что, я передумал. — О, нет-нет, я не могу сейчас отступить, — засмеялся он, — Видишь ли, ему нравится, что я делаю моим языком, когда я- Санс хлопнул ладонями по бокам своего черепа, — Чувак, мне не нужны подробности о том, как ты трахаешься со своим братом, — и он действительно не хотел подтверждения подозрений, которые он держал все это время. — Ну извини меня, принцесса. Я не хотел оскорбить твои чувства. Вот он я, предлагаю честный, полезный совет… — Нет, ты пытаешься меня травмировать. — И все же ты здесь, даешь мне это сделать. Устраивает, приятель? Предположим, ему не нужно было натягивать на тебя удушающую цепь, Если вы оба в таком хорошем настроении. — Если хочешь знать, нет, ему не нужно было вызывать Дельтарун. Это сделало бы дерьмовую ситуацию еще хуже. По крайней мере, так он знает, что если случится беременность, я… Я действительно хотел этого, — Санс рассеянно потер свою грудь, синяки от зубов Эджа скрывались под его одеждой, — Я думаю, он обеспокоен тем, что я не буду любить наших детей, если… когда… они у нас будут. — А ты будешь? — Что? — Любить своих детей? — Хочешь верь, хочешь нет, но я люблю детей и не собиралась их ненавидеть, даже когда речь зашла о наследнике. — Хотя очень легко обижаться на них за их происхождение, — сказал Рэд, выскользнув из кресла и повернувшись к Сансу, — Они слишком будут похожи на своего отца и слишком мало на тебя. Будет очень легко выместить это разочарование на ребенке. Санс встал, не желая, чтобы на него смотрели свысока, — Отвали, я не собираюсь издеваться над своими детьми. Что забралось к тебе в таз и умерло? — Хех. Рад это слышать, — Рэд ухмыльнулся, как акула, почуявшая кровь в воде, — Так вот, ты упомянул кетчуп. — Почему у меня такое чувство, что я пожалею, что вообще упомянул об этом? — Не заводись так, Санси. Я достану твой порок и, может быть, даже картошку фри, в прикуску. Звучит неплохо? — Угу, а подвох? Рэд опустил глаза на шею Санса, где, без сомнения, как клеймо выделялся отпечаток нетерпеливых клыков Эджи. Он не сможет прикрыть их без проклятого шарфа. И он сомневался, что ему его дадут, потому что тогда он будет закрывать ошейник, и оба они, казалось, действительно зациклились на всей этой истории с ошейником. — Я хочу посмотреть. — Прости, что? Он протянул руку и провел большим пальцем по отметке. — Ты и босс. Я хочу посмотреть… или… Меня можно убедить из-за того, что ты понаблюдаешь за нами. Я тоже мог бы пойти туда. Не придирчив, — Рэд пожал плечами, — Или ты можешь попытаться выяснить, как убедить босса самостоятельно, и это определенно займет больше времени. все зависит от того, как быстро ты этого захочешь, — Санс открыл рот, чтобы отчитать придурка, но его двойник рассмеялся и направился к двери, — Подумай об этом, Санси. Я могу быть твоим лучшим другом. Но если ты хочешь, чтобы я погладил тебя по спине, то сначала ты должен погладить мою. Увидимся за обедом. А потом он ушел, оставив Санса наедине со своими мыслями и растущим осознанием того, во что превратилась его жизнь. Теперь у него был муж. И он подумывал о том, чтобы позволить своему двойнику подглядывать за его сексом из-за чертовой бутылки кетчупа. — Ну, Папс. Трахнись, если я вообще пойму, что делаю.