Oathbound

— Я чувствую запах вкусных костей. Дерьмо. Толчок чистого страха пронзил тело Санса, заставив его вскочить на ноги. Он никого не видел, но чувствовал. Чувствуй их. Их LV было холодным, холоднее, чем морозный воздух, который превращал каждый вдох в прозрачный пенистый туман. Он сглотнул и попятился назад, пока его каблуки не наткнулись на обломки двери. Дома никто никогда не заходил так далеко. Дверь была его маленькой личной тайной. Еще один треск ломающегося дерева заставил его замереть. Он не мог паниковать. Не сейчас. Санс попытался выровнять дыхание. Сейчас он выглядел как Рэд. Жёсткий, пугающий, убийственный Рэд. За исключением тех рычаний, что грохотали среди деревьев... Он знал эти рычания. И носы, которым принадлежали эти рычания, их не обмануть костюмом и грубой речью. Его рука коснулась кинжала, пристегнутого к бедру, и, чувствуя, как по спине стекает пот, он вытащил его из ножен. Затем он начал медленно продвигаться к деревьям. Ему нужно было идти в порт, но его резервы были невелики, и он не был уверен, что сможет сократить путь без помощи визуального разрыва, такого как дерево или особенно высокий сугроб. Вой разрушил любое оставшееся спокойствие. Сверхчувствительные нервы заставили его тело танцевать с муравьями, и его душа прыгнула в неровный темп, который, возможно, не был здоровым. — Выходи, выходи, вкусные кости~ Санс не любил бегать. Он редко двигался быстрее легкой ходьбы, если только не избегал верной смерти. Но его ноги двигались сами по себе, когда он бросился к линии деревьев, ноги двигались так быстро, как только могли через углубляющийся снег. Дьявольский смех издевался над его отступлением. Они были близко. Так близко. И готовые съесть его живьем. Он оглянулся через плечо и увидел их. Худые, изможденные тени вырисовывались на белом фоне, только блеск доспехов выдавал их обладание физической формой. Внезапно одна из собак вырвалась из стаи и прыгнула, прыгая с отработанным хищническим мастерством. Санс отпрянул в сторону и оказался лицом к лицу с Догго. За исключением этой версии, половина его лица была изуродована в руины шрамов, глаз с одной стороны выколот до состояния, когда видна только уродливая глазница. Второй глаз у него был красный, в жилах горел LV, а зубы были сколоты и покрыты золотом, как у самого Рэда. Его дыхание было влажным и горячим на черепе Санса. — Куда это ты собрался, сладкие косточки? Догго говорил с таким же грубым акцентом, как и Рэд. Смесь уличного рычания Хотленда и протяжного ворчания Сноудина из захолустья. От него пахло собачьими лакомствами и смертью. На щеке у него была пыль. О боже, неужели они на самом деле ЕДЯТ других монстров?! Санс попытался отступить, но Догго приблизился, кинжал быстро нашёл путь к шее Санса. Он не отрубил ему сразу голову. Это было хорошо. У него ещё было время. Он мог бы выбраться из этой передряги. За плечом Догго он заметил неуместный блеск. Фотоаппарат. Альфис! Он не был уверен, был ли он полон ужаса или облегчения от слабой перспективы, что кто-то знает, где он. Кто-то, кто мог бы сказать Рэду или Эджи, что он жив и к нему пристает кто-то из собачьей стаи. — О-отъебись, — прохрипел Санс, его голос был ужасно мягким. Он прочистил горло, — Я сказал, отъебись, Догго, пока я тебя стёр. Догго нахмурился, подергивая носом. Его зрение было дерьмовым, когда у него были оба глаза, и, к счастью, он никогда не был самым умным щенком в помете. — Санс? — он снова принюхался, — Ты выглядишь как Санс. Звучишь как Санс. Но меня тебе не одурачить, самозванец, — его рычание усилилось, когда он крепче прижал кинжал к горлу Санса, — Выдавать себя за члена королевской семьи карается смертью, сладкая косточка. Остальные члены собачьей стаи начали кружить. Как будто ждали сигнала, чтобы начать разрывать Санса на части. — П-проверь меня, — прохрипел Санс. Этого было достаточно, чтобы Догго ослабил хватку. Последовал ЩЕЛЧОК Проверки и сдавленный вздох. — Блять! Что же он увидел? Что это за обман? – Это не так. Проверки не врут. Его единственный глаз сверкнул чем-то не совсем нормальным, — Ты подписал смертный приговор, сладкая косточка, — Санс с ужасом наблюдал, как Догго занес кинжал для последнего удара, — Если только я не уничтожу все доказательства того, что ты был здесь. ЩЕЛЧОК. Догго замер. — Теперь ты посинел, — пробормотал Санс. Он оттолкнул обезумевшего пса, пригвоздив его к земле. Санс сглотнул, пот стекал по всему его телу, когда напряжение спало и буквально ад вырвался на свободу. Было еще четыре члена стаи, и все они приближались к нему. Санс отшатнулся как раз вовремя, чтобы избежать клинкового нападения Догами и Догрессы. Малый Пес схватил его, но прежде чем он успел закончить схватку, Санс вонзил обнажённый кинжал ему в запястье, крутя, пока не услышал треск, как учил его Рэд. Это было ужасно. Малый взвыл от боли, и его отбросило назад. Санс не мог продолжать в том же духе. Он не был бойцом. Не совсем. У него было несколько недель уроков самообороны и маниакальный страх быть съеденным заживо. Они посмели покушаться на жизнь Судьи? Дельтаруна зудела. Санс увернулся от попыток Большого Пса разрубить его пополам и попятился назад. — С-стойте. Х-хорошие собаки. Вы хорошие собаки, которые на самом деле не хотят причинить мне боль, верно? Догами взмахнул хвостом. Ладно, Обещающе. Очень многообещающе. — Я просто хочу домой. Я позволю вам, ребята, о-отвезти меня к капитану стражи или еще куда-нибудь. Я не буду с вами драться. Догресса шлепнула мужа по затылку, — Подражатель тебя обманывает. Он пытается одурачить всех нас. – Послушайте, нам не нужно ссориться. Сверкание металла просвистело в хрустящем снежном воздухе. Санс увернулся. Лезвие вонзилось в грудь большого пса. Рычание пронеслось по всей стае, и воздух начал потрескивать от того же самого, неустойчивого заряда, который заставил его опасаться Эджи. Их LV. Он был угрозой благополучию стаи, и устранение его было решением. Он чувствовал это всем своим существом. Хех. На краткий горький миг он подумал, что это конец. Если он умрёт именно здесь. Но как будто кто-то поджёг его кости, он знал, что это не выход. Он не мог нарушить приказ своего короля. Он должен был жить. Несмотря ни на что. Он должен был остаться в живых. Бежать оставалось все меньше и меньше возможностей, но он не хотел убивать. Он не был убийцей. И он не был монстром, которому нечего терять. Он мысленно вернулся в зал суда, в тот день, когда он так отчаянно хотел изгнать захватчиков из замка. Всё, что у него осталось в той разорванной временной шкале, — это Папайрус. Он не хотел потерять его среди своих тёмных копий в море пыли. Но его брат задушил его невидимой цепью. Та самая цепь, которая теперь требовала, чтобы он не ложился в подчинение. Подчинение. Он не мог не повиноваться короне. Даже если это скомпрометировало всю его мораль. В его левой глазнице росла магия, последнее предупреждение о судьбе, которая скоро должна была свершиться. При виде его собаки вздрогнули. — Отпустите меня, или я казню вас всех, — невозмутимо произнёс Санс, понизив голос на октаву. Не убивать. Не превратить в пыль. Выполнять. Догресса вздрогнула. Догами заскулил. Большой и Малый опустили оружие. Возможно, все в шоке от того, чему они стали свидетелями. Догго с трудом поднялся на ноги, всё ещё находясь под давлением синей атаки Санса. Это было противостояние. — Хех. Я бы послушал его, если бы был на вашем месте. Словно темный, мстительный ангел смерти, Рэд появился из-за дерева. — Сэр! — рявкнули собаки. Рэд наклонил голову в сторону Санса и медленно протянул руку. Молчаливое требование. Санс слабо, криво улыбнулся и покачал головой. И с той энергией, которая осталась у Санса, он вызвал шквал костей между собой и остальными и побежал. Он игнорировал каждый тявканье, вой и крик. Он не обращал внимания на растущую усталость, которая умоляла его лечь и уснуть. И когда он ударился о линию деревьев, он прыгнул через пустоту и рухнул на другую сторону короткого пути, кинжал все еще был в его руке, стуча по камню под ним. Он хихикал про себя, пока смех не перешел в рыдания. Что он делает? Почему он убежал? О ангел небесный, почему он вообще ушёл? Всё было кончено. Он облажался и ничего не получил за свое маленькое путешествие за пределы замка. Теперь Папайрус понесёт наказание за его собственный идиотизм. Снова потерялся в непреодолимом отчаянии.… ...кристаллы из Комнаты Желаний — единственный свидетель.