Oathbound

Санс точно не знает, что изменилось (какой именно переключатель щёлкнул в голове его мужа), но после их сеанса «душа в душу» он почти каждую ночь снова ложился спать. Они говорили. Разговоры были не совсем глубокими или вдумчивыми, но были и намёки, выходящие за рамки поверхностных любезностей. Как-то вечером он мимоходом упомянул, что беспокоится о своем брате, о том, что Рэд снова стал слабеть. Санс не был слеп к этой перемене. Признаки были налицо. Рэд был более напористым, более резким. Он больше играл роль безжалостного палача, чем неохотного Судьи. «Настроение» Рэда подавляло настроение Санса. Между таблетками, едой и сексом— Санс просто чувствовал себя хорошо. Очень хорошо. Достаточно хорошо, что Эджи спросил, не хочет ли он попросить Альфис изменить его стабилизаторы в конце месяца на более низкую дозу, чтобы отучить его. Очевидно, все эти душевные ласки создавали у него впечатление, что Санс стабилен и не представляет опасности для себя в данный момент. Что было справедливо. И странно об этом думать. Всё не так уж сильно изменилось с тех пор, как он пришёл сюда, но нисходящая вниз спираль была уже не наклоном, а скорее лестницей. С некоторым усилием он смог бы вскарабкаться наверх. Это механизм самозащиты. Ты счастлив и доволен, потому что это безопаснее, чем альтернатива. Умышленно несчастная, несговорчивая шлюха — это та, которая не получает красивых вещей и убивает своего брата своим упрямством. Ладно, лучше отодвинуть эту мысль в сторону, пока он не опустился на дно и не возненавидел себя за это. Тревожные мысли вели к беспокойству. И вот однажды днём, когда он пытался сосредоточиться на книге, в комнату ворвался Рэд. Он был взъерошен, а его аура потрескивала. В его глазах было дикое выражение, которое он помнил с того давнего дня, когда Эджи буквально схватил его за ошейник и потащил в свою комнату. Каждый инстинкт кричал в тревоге. Где же Эджи? — Привет, солнышко, как поживаешь? — Рэд растягивал слова, его голос был болезненно сладким, его глаза сузились, а улыбка граничила с маниакальной. — Я в порядке. Но ты выглядишь дерьмово. — Ох, я великолепно себя чувствую. Лучше не бывает, — он рассмеялся, — Сегодня был суд. Ублюдок нарушил новое постановление «запрет на охоту за LV». Меня поймали, когда я стирал в пыль кроликов в лесу. Но он виновен в гораздо большем. Ублюдку нравились маленькие и беспомощные. Едва-едва вылез бы из полосок, если бы нашёл их. Или он всё ещё в них, если не смог. Разве это не пиздец? Дети не прикосновены, и все это знают. Даже у тирана были стандарты, пока он не чокнулся в конце. Но этот парень… Этот парень… Хех. Потому что он всегда охотился за ними, когда они были маленькими, и они не давали ему много опыта за его усилия. Значит, его любовь была низкой. И знаешь, что сделал король? Дал мне, судье, правила о том, как судить этого подонка. Типо, если они ниже определенного уровня LV, они могут искупиться. Разве это не самая сладкая чертова чушь, которую ты когда-либо слышал? — Рэд приблизился, скользя когтистыми фалангами по нижней челюсти Санса. Его прикосновение было электрическим. — Лучше убегай, Санси, пока я не наделал глупостей, — прошептал его двойник. Он оттолкнулся и направился к своей комнате, распахнув дверь, словно дьявольское приглашение в ад. Она отскочила от стены, но не захлопнулась. Санс застыл. Машина может быть там. Если бы я смог увидеть комнату Рэда изнутри, то мог бы войти туда. Я мог бы… Он сглотнул. Даже если бы машина была там, что бы он сделал? Навестил брата? Бросил себя на милость какой-то случайной временной линии? Такой хороший питомец, держится на поводке. Член короля действительно настолько хорош, что ты откажешься от своего единственного шанса на выход, если всё снова пойдет к чёрту? — Только взглянуть, — прошептал Санс, подкрадываясь к двери. Но когда он заглянул внутрь, то обнаружил, что там темно. Окна, если таковые имелись, были затемнены, а гобелен, висевший над открытой рамой, заслонял большую часть света из прихожей. Он не мог видеть багровую магию Рэда, поэтому сделал ещё один шаг внутрь. Потом ещё один. Может быть, Рэд был в ванной? Это объясняет, почему он его не видел. Его душа мчалась. Только одним глазком. Он достаточно хорошо огляделся вокруг, чтобы, даже если бы ему пришлось наполовину ослепнуть, он не врезался бы в стену. Санс медленно двинулся дальше и обнаружил, что пол завален носками, а кровать занимает большую часть ограниченного пространства. Она была похожа не столько на королевские покои, сколько на комнаты слуг. Как странно… Он продолжал шарить вокруг, на этот раз скользя руками по стене. Но как только он нашел ручку, он услышал крик Эджи в прихожей. И он звал Рэда по имени. Паника охватила его, как удар молнии, и он сделал единственное, что пришло ему в голову — распахнул дверь и бросился внутрь, надеясь спрятаться, но- Ничего не произошло. Как будто он попал в нулевую зону. Он закрыл за собой дверь и замер, застыв, как ледяная скульптура в Сноудине, отчетливо ощущая запах кожи и дыма. Он сидел в шкафу Рэда, уютно устроившись в его куртке. О радость. Санс соскользнул на пол шкафа, душа его бешено колотилась. Он должен просто выйти из него, помахать Эджи и помчаться на свободу. Не то чтобы ему было запрещено входить в комнату Рэда, это было просто негласное правило, поскольку Рэд держал её запертой. Все было прекрасно. Он был в порядке. Он вовсе не дышал слишком часто и дрожал, как ребенок профессора физики, проваливший экзамен по естествознанию в средней школе. Нет. он был в порядке. Он собирался встать в любой момент. Любой. Мо- ХЛОП. —САНС! ТЫ УШЕЛ В РАЗГАР ЗВЁЗДНОГО ПЫЛЬНОГО СУДА! Вспыхнул свет, и Санс с болью осознал, что не закрыл шкаф полностью. В его укрытие косо падала полоска света, которую он старался не замечать. Эджи протопал через комнату и распахнул ещё одну дверь, и следующее, что он помнил, был внезапный холод и отчетливый звук синей магии. Но это не его мужа вышвырнули из ванной. Санс увидел тень и услышал шипение проклятий. Эджи только что бросил Рэда на кровать. — Я ЗНАЛ, ЧТО ДОЛЖЕН БЫЛ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ С ТВОИМ ПОВЕДЕНИЕМ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ДЕЛО ЗАШЛО ТАК ДАЛЕКО. — Отвали, — прорычал Рэд, — Ты не имеешь права указывать мне, как делать мою чертову работу! — ПРАВИЛА СУЩЕСТВУЮТ НЕ ПРОСТО ТАК! — К чёрту твои правила прямо в задницу! Парень заслуживал того, чтобы гореть в аду. Он убийца детей! — КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, ТЫ НЕ ДОЛЖЕН УХОДИТЬ В РАЗГАР СУДА. ТЫ ДОЛЖЕН- — Перечислить его грехи и изложить мой приговор обвиняемому. Я бы убил его, босс, прежде чем прочитал список его преступлений. Хе-хе. И наслаждался каждой секундой его страданий, когда карма съедала его заживо, — Санс осмелился заглянуть в щель, любопытство взяло верх над самосохранением. Эджи стоял в ногах кровати, пот стекал по его черепу, царственный наряд на месте, одна рука поднята, а его брат корчился на простынях, как дикий зверь, пытающийся разорвать свои цепи. Санс нахмурился. Рэд должен суметь проскользнуть сквозь синюю атаку, перенаправить собственную гравитацию на противодействие заклинанию брата. Но он этого не делал. Он предпочел лежать там, борясь с этим физически, пока Эджи напрягался, чтобы удержать его. — …Тебе нездоровится. — Не смотри на меня так! Я не какой-то жалкий проект, в котором тебе нужно убедиться. Я не Санси. У нас может быть одно лицо, но мы не один и тот же скелет! Ты не можешь вылечить меня лекарствами, макаронами и глупыми извинениями! Всё, что ты можешь сделать, это избавить меня от моих проклятых страданий, как ты должен был сделать много лет назад, когда ты был достаточно взрослым, чтобы понять, что я был мертвым грузом. — Понятно, — Эджи глубоко вздохнул и снял перчатку. — Похоже, у меня нет другого выбора. Он снял вторую перчатку и засунул ее за пояс. С привычной быстротой он одной ногой вытащил из-под кровати коробку и пинком открыл её. Он достал наручники и полоску шелка. Ох. Ох! Санс понял, что ему следует перестать смотреть. Это было личное. Это было очень, очень личное, и он собирался так сильно вторгнуться в их частную жизнь, и почему он не мог пошевелиться? Рэд выругался и стал вырываться. Эджи приковал его наручниками к спинке кровати, заработав за свои усилия удар под ребра. Крепкий, достаточный, чтобы заставить Короля брызнуть слюной, прежде чем он схватил обидчика за ногу и вывернул её прямо, подтягивая Рэда ближе и натягивая цепь на наручниках. Острозубый скелет брыкался и бился, снова пиная брата свободной ногой. Прошло всего несколько минут, прежде чем Эджи взял обе ноги под контроль, и Рэд перевернулся на лицо. Эджи встал коленями на ноги Рэда и, избегая острых зубов, и завязал ему глаза. — Извинись, — потребовал Эдж. — Соси хуй! — Нет, если ты будешь упорствовать в своем поведении, — фыркнул Эджи. Он слез с кровати, потянулся за коробкой и заработал пинок по голове. Рэд перевернулся на спину, воздух наполнился холодной дикой магией. Кости Санса начали покалывать. Это было похоже на смерть. Как в момент перед казнью. В воздухе раздался пронзительный свист, и Санс увидел мерцание бластеров, готовых выйти из Пустоты, вооружённых и готовых уничтожить всё, что Рэд хотел уничтожить. Эджи даже не вздрогнул. Не обращая внимания на слова и угрозы Рэда, он рванулся к чужому ошейнику, натянул его достаточно туго, чтобы пресечь любую попытку вздохнуть, и ударил другого по лицу. Это было резко и жестоко, и— Каноны растворились. Эджи отпихнул Рэда назад и схватил инструмент из ящика у его ног. Он был тонкий и черный… Это была долбаная плеть? Как для лошадей? — Ты уже готова извиниться? — спросил Эджи низким голосом. Рэд не ответил, его дыхание было быстрым. Но когда он пришел в себя, то посмотрел брату прямо в глаза и плюнул ему в лицо. Санс начал понимать, почему Рэд и Эджи нужны друг другу. То, что началось как яростный обмен ударами, ни один из которых не пытались отклонить, превратилось в жестокую игру, с Рэдом, сражающимся как пламя, и Эджи, остающимся опасно спокойным несмотря на всё это. Прошло несколько часов, но силы Рэда иссякли, и он лежал на кровати, тяжело дыша, словно плакал. В какой-то момент он потерял ботинки и шорты, а Эджи подобрал куртку и свитер, так что кости остались на виду. Санс почти ничего не видел из шкафа, но он видел достаточно, чтобы понять, что кости Рэда — это мешанина трещин и шрамов, которые блестели, как лоскутная мозаика, когда их окрашивали магией. — Прошу прощения, — невнятно пробормотал Рэд, словно пьяный. — Неужели? — Король провел хлыстом по нижним ребрам Рэда, словно готовясь нанести ещё один удар. — Пожалуйста, босс, я… Мне нужно… — он постучал инструментом по ложному ребру. — Дальнейшее наказание? — Я… Да? Я… Я не знаю… Я просто… Мне нужно… — Цвет? — Босс, пожалуйста. — Я сказал цвет. Какой у тебя цвет, Санс? — Зелёный. Гребаный зелёный. — Ты уверен? — Если ты не снимешь штаны и не трахнешь меня, я вытащу это ничтожество из шкафа и заставлю его закончить то, что ты не хочешь! Санс упал на пол, тяжело приземлившись на копчик. Рэд знал, возможно, всё это время, и только сейчас что-то сказал?! Рэд издал хриплый смешок. — Выходи, Санси, я не буду кусаться… Сильно. Здесь вид гораздо лучше. Санс не мог заставить свои ноги работать. Что не имело значения, поскольку Эджи открыл дверь. — Ужин, приятель? — Санс натянуто улыбнулся. — Часто сюда заходишь? — Ты… Не должен был этого видеть, — пробормотал Эджи. — Всё, э-э, в порядке? Рэд как бы намекал, что у вас, ребята, что-то есть. Я и не подозревал, что это… Такое извращение. Я должен выйти на улицу, э-э, не на улицу просто выйти, но не в эту комнату. так что вы, ребята, можете провести свое личное время как частное. Он не мог удержаться и бросил взгляд на кровать, где обнаружил Рэда, уставившегося на него с непроницаемым выражением лица. — Стыдно. Вот и вся эта горячая фантазия о сексе втроем. Мы могли бы сделать сансдвич, в котором ты был бы между нами. — Я думаю, будет лучше, если ты выйдешь, — сказал Эджи, хотя Санс уловил намёк на сожаление. — Просто чтобы было ясно, я не против, чтобы вы, ребята, занимались… Что бы это ни было? Рэд фыркнул. — Эй, босс, твой муженёк не возражает, если ты трахнешь своего брата-любовника. Так почему бы тебе не заняться этим? — Разве ты не имеешь в виду «с этим»? — усмехнулся Санс. — Входи, входи… и то, и другое. Я не придирчив. — Санс, — предупредил Эдж. — Хорошо, хорошо, Милевинг. — Давай в следующий раз, — крикнул ему вслед двойник. Сансу приходится задуматься, не сошёл ли он с ума, когда он парирует в ответ легкомысленным: — Может быть.