Пять всадников апокалипсиса

«Блядский огневиски уже не действует» Драко отставил недопитый стакан в сторону и вытянулся в кожаном кресле. Дождь, зарядивший с утра, усилился, и перешёл в ливень с грозой, стучавший призрачными пальцами в окна Малфой-мэнора. Ночью замок казался особенно пустынным и тёмным, хотя в комнатах жили несколько Пожирателей Смерти, а Тёмный Лорд останавливался здесь даже чаще, чем в Хогвартсе. Тяжелая дубовая дверь скрипнула и в библиотеку ввалился не менее пьяный, чем Драко, Блейз Забини. -Скучаешь по учебе, а? Решил перечитать «Историю Хогвартса»? — мулат обнажил ряд ровных белых зубов и плюхнулся рядом с Малфоем. Одетый в маггловские чёрные джинсы и такую же чёрную футболку, он выглядел странно. -А ты собрался в Сопротивление? — фыркнул Драко, доставая из кармана брюк пачку сигарет, — выглядишь, как маггловский полудурок. -Отъебись, Малфой, — Забини выдернул из пачки сигарету и быстро затянулся, пробормотав заклинание, — лучше скажи, как тебе новое звание Командующего? Это вроде как большая честь. -Отец задохнулся бы от радости, если бы не сделал этого раньше, — пожал плечами Драко. Блейз коротко хохотнул и уставился в свой стакан, видимо решив не продолжать разговор о мертвом Люциусе Малфое. Библиотека погрузилась в молчание. -Я устал от войны, — вдруг сказал Блейз. -Война закончилась, — холодно ответил блондин, выпуская облако сигаретного дыма. -Нет, друг, война не закончится, пока Тёмный Лорд не будет мёртв. -Не говори мне таких вещей, Забини, — Драко предостерегающе посмотрел на мулата, — Я хороший легилимент, но покрывать тебя не имею права. -Знаю, — коротко ответил Блейз и разом опустошив стакан с огневиски, направился к двери, — ты меня не сдашь, Драко. -Нет, Забини. Но молись Мерлину, чтобы этого не сделал кто-то другой. Блейз лишь кивнул и выскользнул из комнаты. «Я тоже устал, Забини. Но я и есть война» «Нет, Драко, ты больше чем Война. Ты Смерть» Липкие щупальца ужаса пробирались к глотке, словно перекрывая поток воздуха в легкие. Трясущимися руками Драко вылил в стакан остатки огневиски, расплескав половину через край, и тут же залпом осушил его. «Блятьблятьблять, уйди из моей головы» Пустой стакан полетел в стену напротив, создавая громкий звон и рассыпаясь на мелкие осколки. В библиотеке, казалось, была слишком высокая концентрация тёмной магии, но Драко был уверен, что именно он был эпицентром этого водоворота. Комната расплывалась мутным пятном, лишь свет зажженного камина раскалённым ножом врезался в глаза. Слизеринец встал, покачнувшись, вновь выуживая из кармана уже полупустую пачку сигарет и привычным отточенным движением закуривая. Облако дыма, вырвавшееся из легких, тут же растаяло, поглощенное темнотой. Огонь в камине зашипел, будто на него вылили ведро воды, и свет начал исчезать, уступая место иссиня-чёрному туману. -Нахуй, — прохрипел Малфой, и шатаясь, вышел из библиотеки. Коридор казался бесконечным, шатающимся, как подвесной мост над обрывом. Драко то и дело отталкивался от стен, теряя равновесие. Сигарета жгла пальцы и губы, дым въедался в глаза, но именно это заставляло его идти дальше, а не упасть, прислонившись к одной из раскачивающихся стен. Портреты благородных леди и лордов давно молчали, к тому же ночью они предпочитали спать, а не напиваться до чертей в голове. -Алохомора, — прохрипел слизеринец напротив двери в свою спальню и ввалившись внутрь, тут же упал на кровать, застеленную чёрным покрывалом и на его фоне выделяя только бледную кожу и такие же белые волосы Малфоя. «Ты превзошёл своего отца, Драко. Ты стал превосходным убийцей» — последние слова грязнокровой девчонки с кудрявыми каштановыми волосами, рассыпающимися по плечам и сумасшедшим взглядом карих глаз, которую он так и не смог убить, звучат в голове набатом. Драко хочется вернуться и прикончить единственного свидетеля своей слабости. Выбросив окурок на пол, слизеринец стаскивает с себя мокрую от пота рубашку и проваливается в беспокойный сон. Кровь, застывшая на руках, словно смола, не отмывается, и Драко до боли скребёт ладони ногтями, подмешивая в чужую багровую жидкость немного своей. Чёрное озеро, тихое и безмолвное, с гладкой зеркальной поверхностью, покрыто туманом, клубящимся вокруг, как нечто живое. «Драко» Отцовский голос в голове шипит, будто старый маггловский приёмник, а туман приближается так близко, что слизеринец не видит ничего, кроме своих рук, покрытых кровью, и окрашенную в багровый воду озера. «Драко» Он не может контролировать своё тело, когда ноги несут его вперёд, вглубь. Ледяная вода впивается в ноги острыми иглами, но Драко всё равно жарко. Ему кажется, что он вот-вот сварится, а багровое озеро начнёт бурлить. Мокрая одежда липнет к телу, и его начинает бить крупная дрожь. Вода становится плотнее и уже заливается в рот и уши. Отвратительный запах ржавчины и гнилья заполняет ноздри, заливается в горло, сдавливает легкие. Липкая смола льётся по лицу, и он тонет, тонет, тонет. «Драко» Что-то резко хватает его за ногу и тащит вниз, топит, стискивает костлявыми пальцами горло. Перед глазами только кровавая муть, а с каждым вдохом липкая смола заполняет его изнутри и, кажется, шевелится в нём. «Драко, я горжусь тобой» Лицо Люциуса Малфоя, наполовину разложившееся, приближается к нему, выпуская изо рта живой туман. Ледяные пальцы отца сжимаются на шее Драко, и что-то в позвоночнике мерзко и влажно хрустит. Он хочет закричать, но голос срывается, в горле булькает смола, становясь ещё плотнее, будто бы обретая плоть. Он давится кусками, а в желудке что-то рвётся наружу, царапая и выгрызая, заставляя выть от боли. «Ты прекрасный убийца, Драко» -Нет! — чей-то голос надрывается, срываясь в сип и Малфой вскакивает, стискивая палочку под подушкой, но тут же выпускает ее из рук, понимая, что этот крик — его собственный. В голове стучит отбойный молоток, а к горлу подкатывает тошнота. «Убийца» Держась за стены, Драко добирается до ванной комнаты, где шумно сблевывает в раковину. -Прекрасное начало дня, — бормочет он своему отражению, вытирая губы тыльной стороной ладони и сплевывая подозрительно вязкую кровавую слюну. От тошнотворно-приторного запаха крови в подземельях Малфой-мэнора Драко по прежнему хотелось выблевать внутренности. Он до сих пор не мог привыкнуть к раздражающим и режущим уши крикам пленников и их отвратительному виду, и искренне сожалел о том, что не может наложить на себя Оглохни прямо сейчас. С тех пор, как Тёмный Лорд расправился с неубиваемым Поттером не прошло и года, но вся волшебная Великобритания стала похожа на эти подземелья: темной, холодной и с запахом какой-то мерзости, хотя Малфой-младший не был уверен, откуда именно доносилась трупная вонь. Вполне возможно, что она настолько въелась в его одежду и кожу, что отмыться от неё было уже нереально. -Разве это не лучшие звуки, милый Драко? — он попытался сосредоточиться на стуке каблуков Беллатрисы, отдающимся эхом от ледяных каменных стен, — я бы слушала их вечно. -Не сомневаюсь, тётя, — губы Малфоя дернулись в фирменной холодной усмешке. «Если эта грязь — то, ради чего я отправил к Мерлину чёртову уйму человек, то я готов отправиться туда вслед за ними» -Уверена, тебе понравится мой маленький сюрприз, — длинные ногти Беллатрисы Лестрейндж почти с нежностью царапнули щеку ее племянника. Он едва удержался от того, чтобы не отбросить ее руку и не поморщиться. -Жду с нетерпением, — небрежно бросил Драко. Тётя Белла чуть ли не бегом бросилась вглубь тёмного коридора, хихикая, словно девчонка-первокурсница. Закатив глаза, Малфой прибавил шаг, на случай, если дорогую родственницу придётся оттаскивать от клетки за уши. Уцепившись за прутья решётки и выкатив сверкающие безумием глаза на племянника, Беллатриса уже не сдерживала радостной улыбки. -С днём рождения, дорогой, — пропела она. «Блять, как же отвратительно» Драко возненавидел день своего рождения ещё в раннем детстве, но не хотел обижать отказом от подарка свою единственную оставшуюся в живых родную кровь, о чем только что горько пожалел. То, что он увидел, едва ли могло заставить именинника прыгать от радости словно восторженного щенка. На каменном полу, забившись в угол, сидел абсолютно голый человек, покрытый коркой грязи. От него несло так, словно вместо пыток по утрам в подземелье устраивали всеобщее обливание помоями в оздоровительных целях. Запах гнили и разложившегося мяса противно щекотал ноздри. Приглядевшись, Малфой поморщился — у человека не хватало кисти руки, а едва затянувшаяся рана, кажется, начала гноиться. Скрип открывающейся железной решётки немного отрезвил молодого Пожирателя и он растянул губы в жутковатой улыбке, больше напоминающую оскал. «Скольких ты убил? Это лишь жалкий нищий магглолюбец, отправь его к дружку Поттеру» — зашипел подозрительно знакомый голос в голове. Малфой судорожно сглотнул, трясущимися руками доставая из кармана пачку сигарет. Драко шагнул в камеру, на его холодном лице, больше походившем на посмертную маску, мелькнуло отвращение. Сигаретный дым расползался по клетке, подобно осязаемому живому существу, с полушипением-полушепотом. «Убейубейубей» -Эй, подъем! -рявкнула Белла, выводя Драко из транса, — птички пропели! Пленник устало открыл мутные рыбьи глаза, в которых едва можно было разглядеть голубой цвет, и медленно перевёл взгляд на Драко. -Малфой, — прохрипел он. В глазах не читалось удивления или страха, лишь всепоглощающая усталость. Драко судорожно сглотнул, узнав голос, так часто звучавший в коридорах школы и яростно защищавший мальчика-который-умер. -Уизли. Тётушка засмеялась, хлопая в ладоши и обнажая подгнившие зубы. -Мы поймали его неделю назад. Жалкие крохи сопротивления прячутся у грязных магглов. Но даже там этим свиньям не скрыться, мы достанем всех до единого, — последние слова Беллатриса прошипела в сторону Уизли, сжимая побелевшими пальцами палочку, — Круцио! Когда-то рыжий и имевший руку Уизел распластался на полу и заорал так, что у Драко заложило уши. -Ты не собираешься дать и мне немного повеселиться? — смеющийся голос блондина мог показаться тёплым, если бы не корчившийся от боли прямо под его ногами враг, — кстати, Тёмный Лорд хотел видеть тебя. -О. Тогда прошу меня простить, мой милый, — поцеловав племянника в щеку и напевая какую-то дурацкую песню, Пожирательница Смерти направилась к выходу из подземелий, оставив Драко и Рона Уизли наедине. Уизел всё так же лежал, раскинув руки и, казалось, успел откинуться. Приглядевшись, Драко увидел, что грудь пленника всё ещё слабо вздымается, а распахнутые рыбьи глаза, упёртые в потолок, всё же двигаются. Малфой толкнул его тощие рёбра отполированным носком дорогого ботинка. -Вставай, нищеброд, я не собираюсь смотреть, как ты тут валяешься. Рыжий без пререканий поднялся на ноги, будто смирившись с тем, что его будут пытать. Простым заклинанием Драко очистил парня от грязи и крови и наколдовал одеяло, но что делать со сгнившим обрубком — не представлял. Конечно, Малфою нравилось иметь власть над старым врагом, но видеть его настолько раздавленным — не то, чего он желал. Драко хотел хоть какого-то сопротивления, выкрикивания угроз, ругательств… но в пустых рыбьих глазах пленника не было ничего. -Чего ты хочешь, хорёк? — глаза Уизли забегали по лицу слизеринца, видимо пытаясь разгадать причину его внезапного сочувствия. -О, Уизли, я лишь хочу убить своё время и послушать прекрасную сказочку о том, как ты выжил, — Драко подошёл к рыжему вплотную, выплевывая слова ему прямо в лицо. Ему хотелось, чтобы гриффиндорец бросился на него с кулаками, выхватил его палочку и запустил Авадой. Но Уизли лишь стоял, вперив глаза в пол и сжимая единственный кулак. -Я ничего тебе не расскажу, Малфой. -Да неужели, Уизел? — Драко покрутил в пальцах палочку, намекая на то, что может использовать ее в любой момент, — или ты настолько мазохист, что я могу отрубить тебе что-то поважнее руки? -Пошёл ты, — процедил гриффиндорец. Искра в его глазах еле вспыхнула, но тут же погасла. «Мало, мало, мне мало! Дай мне больше, червяк!» -Круцио, — голос Драко был еле слышным, а в серых глазах не отражалось совершенно ничего. Ему было не жаль, но и удовольствия это не доставляло. Просто часть работы. Голое тело снова рухнуло под ноги Малфоя, сминая созданное им одеяло, выгибаясь от боли и воспроизводя хриплый крик. Драко замутило. -Послушай меня, ебаный предатель крови, тебе лучше говорить. Кто состоит в сопротивлении? Или я применю к тебе что-то поинтереснее непростительных. -Я ничего не скажу, белобрысый, — голос рыжего срывался, переходя в хрип, — можешь убить меня так же, как убил всех остальных. Драко быстро наложил Заглушающее и схватил Уизли за выцветшие бурые волосы. -Ты не понял меня, рыжий. Говори, как вас много? Насколько вы сильны? -Ровно настолько, чтобы заставить тебя жрать слизней всю оставшуюся жизнь, мразь, — осклабившись, Рон плюнул слизеринцу в лицо. «Дадада, это оно, давай Драко, выбей из него всё дерьмо, преврати его наглое лицо в фарш» Сдерживая порыв запустить в любителя грязнокровок Авадой, Малфой вытер лицо рукавом сшитой на заказ чёрной рубашки. -Что насчёт Тёмного Лорда, Уизли? Его вы тоже заставите жрать слизней? -Для него мы придумаем что-нибудь получше, Малфой, — прошипел гриффиндорец, придвинувшись ещё ближе. -Договорились. Рон резко отпрянул и непонимающе уставился на Командующего. -Что? -Что слышал, придурок. Ты думаешь я просто так тебя спрашиваю? — Малфой тряхнул пленника за плечи и впечатал его затылок в стену, — Революция, Уизли. Мне нужна революция. «Когда эта война закончится — я останусь здесь» Лампы в подвале — импровизированном штабе Сопротивления периодически мигали из-за перебоев с электричеством, запах сырости стал для Гермионы привычным, вроде запаха ее шампуня. Баночки зелий призывно поблескивали в тёплом желтовато-оранжевом свете, как бы напоминая о горячем огне камина в гостиной Гриффиндора. Она скучала. Безумно скучала по мирным временам, по учёбе, по профессорам, по Гарри и Рону. Особенно по Гарри, потому что он… нет, она никогда не смела произносить этого даже мысленно, пусть это и было жестокой правдой, обрушившейся на неё, как толстый бетонный потолок. Уж лучше не говорить вслух, лучше оставить лучик такой призрачной, как этот тусклый свет, но такой нужной надежды. Потому что война не закончена. Потому что она не верила, что эта война может закончиться и закончиться именно ТАК. Сидящая в наколдованном по-слизерински зелёном кресле Пэнси Паркинсон, чёрные блестящие волосы которой были неряшливо растрепанны, водила палочкой в воздухе, создавая бледные искры и тихо мурлыкала глупую детскую песенку, напоминающую Гермионе о родителях. На снежных верхушках елки Звёздочки ясно сияют Снежный шар на моей полке Тоску мою прогоняет Резко замолчав, Пэнси перевела чёрные глаза на Гермиону, и будто бы собираясь что-то спросить, открыла рот, но тут же закрыла обратно. -Ты хотела что-то спросить, Пэнси? — Грейнджер задержала взгляд на строчках книги о крестражах, которую она штудировала последние три часа. -Нет… то есть да. Есть новости от Тео? -Пока ничего нового, — Гермиона сдула с лица прядь, выбившуюся из пучка, и посмотрела на девушку. Та лишь отвела взгляд, снова занявшись выписыванием фигур в воздухе. -Пэнси, я уверена, что он в порядке, — Гермиона постаралась придать лицу беззаботное выражение, но получилось что-то похожее на гримасу ужаса. -Да, да… только про Уизли ты говорила то же самое, — фыркнула она, одарив собеседницу надменным взглядом, — без Святого Поттера вы ни на что не способны. У тебя на лице написано, что ты боишься. -Боюсь, это правда, — призналась Гермиона, — но я думаю, что Тео не будет подставляться просто так. Они с Роном… разные. В ответ Пэнси лишь зло усмехнулась, и встав с кресла, намереваясь удалиться восвояси, оставив Гермиону наедине со своими мыслями. Резкий хлопок двери нарушил ее планы: на пороге стоял Теодор Нотт собственной персоной, облачённый в мантию Пожирателя Смерти. -Тео! — Пэнси бросилась к нему, роняя на пол палочку и лежавший на ее коленях красный плед. -Тише, Пэнс, — остановил ее Тео, медленно опускаясь на колени. -Ты ранен? — Паркинсон остановилась в нескольких сантиметрах от Нотта, так и не решаясь прикоснуться к нему. -Долохов, он… — не закончив, слизеринец застонал. Ярко-красный поток крови устремился изо рта Тео на лаковые ботинки брюнетки. Судорожный кашель сотрясал его тело, выбрасывая новые и новые сгустки багровой слизи. Не теряя ни секунды, Гермиона отлевитировала Нотта на стол, сбросив книги и ворох пергаментов на пол. Быстро наложив диагностические чары, девушка охнула. -Его лёгкие, Мерлин… -Не стой, Грейнджер! Он не умрет! — Пэнси бросилась к зельям, давясь слезами, — Что мне делать? Говори! Гермиона думала меньше полусекунды: -Настойка растопырника, экстракт бадьяна, крововосполняющее… Быстрее, Мерлин! Девушка быстро зашептала заклинания, водя палочкой над грудью Нотта. Выхватив у Пэнси флаконы, она тут же запрокинула голову Тео и принялась по капле вливать зелья в рот, шепча какие-то слова успокоения то ли слизеринцу, то ли самой себе. Она не замечала, как по щекам катятся предательские слёзы и как сильно трясутся ее руки. -Тео, Тео, Тео… — причитала Паркинсон, нарезая круги вокруг стола и сжимая край короткой юбки. Время тянулось так медленно, что казалось, Нотт уже должен быть мёртв. Наконец Гермиона выдохнула, отходя от парня и доставая с полки зелье Сна без сновидений. -Ему нужен сон. Все будет хорошо, Пэнси, он справится, — вытирая слёзы, прошептала Грейнджер, усаживаясь на пол, прямо у стола, — отлевитируй его на кровать. Пэнси молча принялась выполнять указания, всё ещё захлёбываясь в слезах. «Мерлин, дай мне сил закончить эту войну. Дай мне сил защитить друзей. Помоги мне, Боже…» Она проснулась в кресле перед камином, заботливо укрытая красным пледом. Гарри и Рон тихонько перешептывались, играя в шахматы за столом. -Гермиона совсем заработалась, не буди ее, Рон, — голос Гарри, такой родной и почти забытый. -Я и не собирался, — ворчит Рональд в ответ другу. Кто-то аккуратно гладит Гермиону по волосам и она льнет к ласке, как кошка. -Джинни, ты сделала доклад по зельям? — шепнула девушка, задерживая тёплые пальцы в своей руке. -Да, Герми, спи, — голос доносился откуда-то справа, совсем издалека. -Джинни? — Гермиона обеспокоенно сжала чужие пальцы в ладони и обернулась. Мгновенная, давящая на уши и глаза темнота, будто кто-то вдруг рассыпал порошок мгновенной тьмы. Рука, за которую девушка так отчаянно держалась, вдруг стала ледяной и липкой. -Люмос, — пробормотала она в темноту и луч света выхватил светлые волосы и бледное лицо. Вскрикнув, Гермиона отдернула трясущуюся руку, испачканную в крови. «Это их кровь, Грейнджер. Они мертвы благодаря МНЕ» Длинные пальцы тянутся к её лицу, измазывая подбородок и губы багровым. «Ты их не спасла. Он убьёт всех, кого ты любишь, грязнокровка. Я убью их всех.» -Авада Кедавра! -Грейнджер, проснись! Мерлин, ты чего разоралась? Ещё и непростительные, идиотка! — Пэнси встряхнула ее за плечи, вглядываясь чёрными испуганными глазами в лицо. -Малфой, — промямлила Гермиона и тут же уткнулась лицом в ладони. -Что Малфой? — Пэнси настороженно отпрянула, но всё ещё продолжала сжимать плечи гриффиндорки. -Он убил их всех… Гарри, Джинни, Рона… всех! Он убьёт всех… — бесконечный поток слов и рыданий заполнил комнату. В груди сжимало так сильно, что впору было задохнуться, да только умирать было нельзя. Ради Нотта в спальне. Ради Пэнси, держащей ее за плечи. Ради Невилла, посапывающего на кухонном диване, ради Симуса, Дина, МакГонагалл, Колина Криви, двойного агента Забини и ещё многих и многих оставшихся и продолжающих бороться. Она должна была найти способ закончить войну. -Грейнджер, успокойся, — Паркинсон помогла ей подняться с пола, на котором она уснула, и пересесть на кресло, — Драко, он… не убивал никого из них. -Откуда тебе знать? -Просто поверь мне на слово, грязнокровка, — последнее слово Пэнси отдалось у Гермионы в ушах давно забытым голосом. -Там, во сне… я убила его, — гриффиндорка подняла карие глаза на брюнетку. Та, со слипшимися от туши и слез ресницами, красными глазами и чёрными дорожками на щеках, совсем не выглядела привычной надменной и злобной Пэнси. Видимо, она прорыдала всю ночь. -Это только сон, — в ее голосе послышалось… сочувствие? -Знаю, но он выглядел таким настоящим… -Ты единственный раз применила непростительное, да и то во сне, и теперь собираешься убиваться всю жизнь? Давно нужно было понять, что ваши глупые принципы никому не нужны. Если бы Святой Поттер запустил в Тёмного Лорда Авадой, то война бы давно закончилась! — длинные ногти Паркинсон вцепились в предплечья Гермионы. Слизеринка кричала ей в лицо, видимо пытаясь выплеснуть свою боль, — Они мертвы не из-за Драко. Они мертвы из-за вашей глупости. Поттер мёртв из-за своей ебаной веры в добро. Мои родители мертвы из-за веры в Тёмного Лорда. Надежды нет, Грейнджер, мы все сдохнем! -Не говори, не смей говорить так, — зашептала Гермиона, стирая слёзы с щёк брюнетки, — Война закончится, мы победим, обязательно… Пэнси лишь горько рассмеялась: -Ты умрешь следующей, если продолжишь цепляться за это сентиментальное дерьмо. Тебя некому спасать, уясни уже. Поднявшись, и поправив юбку, бывшая Пожирательница зашагала прочь из комнаты. «Ты справишься. Не сдавайся, Гермиона» Слышать голоса умерших в голове уже не казалось таким бредовым. Сейчас их слышал каждый второй, не смирившийся с потерей близких. Это было похоже на групповое сумасшествие. -Да, Гарри, я не сдаюсь, — ответила она вслух, не опасаясь быть услышанной кем-то. Всем было всё равно. Ещё немного почитав фолиант, Гермиона направилась в свою комнату, больше напоминавшую кладовку и вытащила из чемодана бутылку дешевого маггловского рома. Приложившись к горлышку и чувствуя, как обжигающая жидкость льётся в пустой желудок, Гермиона начала расслабляться. -Простите меня, — сказала она в пустоту, обращаясь неизвестно к кому, — Мне нужно немного алкоголя. Она пила через силу, кашляя и давясь, чувствуя себя совершенно опустошённой, пытаясь заполнить дыру, образовавшуюся меж рёбер. Спустя полчаса мир перед глазами начал раскачиваться, словно она каталась на детской карусели во дворе своего дома. Гермиона обхватила голову руками, тихонько завыв. Час спустя девушка пересказывала состав всех зелий, изучаемых на пятом году обучения в Хогвартсе, прыгала на проваливающейся скрипучей кровати, лежала на полу, уставившись в потолок и вливала в себя ром, уже не чувствуя жжения внутри. Ее мутило, но гриффиндорка пообещала себе, что ее маленькая слабость не закончится ее головой над унитазом. Громкий хлопок аппарации разорвал тишину и Гермиона подскочила на месте. -Только не ори, Грейнджер, — перед ней стоял Забини, одетый в маггловскую одежду, а за его спиной маячил человек из ее ночных кошмаров. -Ещё жива, грязнокровка, — презрительно бросил он, сощурив серые глаза. -К твоему сожалению, Малфой, — процедила Гермиона, резко выхватывая палочку и направляя на незваного гостя, — Круцио!