Янтарные блики на водной глади.

Годжо Сатору — эгоцентризм и самоуверенность, возведенные в абсолют. Он груб, прям и действительно гениален — весь клан знатно постарался, испортив характер ребенка. Большую часть времени проводит в загородном особняке вместе с отцом, тренируясь на износ в использовании проклятой энергии и клановых техник, но неизменно наведывается в главный дом по выходным, прихватив с собой огромный пакетик моти. Находит Сору везде, где бы она не пряталась, криво, надломлено, совсем неумело улыбается, садится рядом и сидит тихо, как мышка. Годжо Сатору — ребенок с волшебными глазами, видящими истину. Годжо Сатору — ребенок, который слишком рано увидел всю гниль этого мира. Для Сатору Сора — взрослый, которому не все равно. Ему плевать на внешнюю оболочку, на видимую хрупкость и юность, он видит больше, знает больше, и после перового взгляда глаза в глаза он знает — она старше, мудрее. Годжо Сора — ребенок, принесший Ад из прошлого в новое будущее. Сломленный взрослый, по ошибке заключенный в дефектное тело ребенка. Для них стали традицией ночные посиделки на кухне, где днем постоянно снуют слуги. Ночью там тихо, лишь лунный свет одиноко заглядывает в окна, освещая два детских силуэта за столом. В чашках обоих — чай, от сладости которого сводит зубы. На тарелочке посередине очередные десерты из ночных магазинчиков Токио, за которыми Сатору специально съездил накануне. Им не нужны слова для общения — хватает полувзгляда, мимолетного касания, чтобы понять друг друга. Сатору любит засыпать, обнимая Сору руками и ногами — он все чаще наведывается в главный особняк, и стоит только ночи вступить в свои права, тенью прошмыгивает в комнату сестры, заползает к ней на кровать и притягивает к себе чужое хрупкое тело. Сора ворчит, пихается, жалуется, что слишком жарко и просит открыть окно, раз уж дорогой братец намеревается очередную ночь провести, используя её в качестве мягкой игрушки. Но никогда не прогоняет прочь — она знает, Сатору холодно. Ему не хватает простого присутствия рядом, он так изголодался по человеческой ласке. Проходит время, времена года сменяют друг друга, и вновь наступает лето. Соре три, а Сатору надоедает разрываться между двумя домами: он решает просто забрать её с собой. Отец не против, девочке пора начинать тренировки — она, как и брат, будущее клана, та, кто вознесет его над другими. Соре плевать на клан и его величие, ей просто хорошо рядом с Сатору. Потухшие угли её пламени начинают тлеть — со временем, они разгорятся в неистовый пожар, но она ждет этого, ждет с нетерпением. Без привычного тепла, что растекается по венам раскаленной лавой слишком плохо. В загородном особняке до леса рукой подать. Её комната расположена рядом с комнатой Сатору, и имеет чудесный вид из окна. Не проходит и месяца, как брат полностью перебирается к ней, и взрослым остается лишь разводить руками. Он становится неотъемлемой частью жизни Соры, прикипая к ней всем своим существом — они вместе тренируются, вместе спят, едят. Сора коротко стрижет свои волосы, так как они отчаянно мешают, и, если бы не возраст, их можно было принять за близнецов. Сатору дарит ей забавную игрушку в виде то ли темно-синего медведя, то ли енота, с тонкими руками, облаченными в боксерские перчатки — девочка учится контролировать проклятую энергию, и не расстается с ней даже ночью. Проходят года, а нить между ними только крепчает. Сатору учится улыбаться, Сора — жить. Угли разгораются, и в груди её робко загорается Пламя. Янтарные блики танцуют в глазах и больше не гаснут — их отражение вспыхивает в чужих небесах.